Линия жизни

*** Вечером Рыковы сидели на кровати, прислушиваясь к тишине. Маленький сын только что уснул. Павел обнял Ольгу за плечи, вдыхал запах её волос. ⁃ Оль, я помню, как ты нервничала в прошлый раз перед выходом на работу, я был неправ. Прости меня, пожалуйста. ⁃ За что, Пашка? ⁃ Я должен был тебя послушать. Ты так переживала из-за разрыва с дочками, а я дурак гнал тебя на работу. Оль, если ты сейчас не готова, то я дам тебе время. ⁃ Я никогда не буду готова. Слишком их люблю. Они навсегда останутся для меня крохотными младенцами, ради которых я шла, переступая через собственную боль, в реанимацию. Теми, ради кого я отдам всё, что у меня есть и даже больше. ⁃ Я с тобой. Я рядом. На утро Оля встала, поцеловала дочек и сыночка, завела автомобиль и уехала, оставив Паше записку: «Я уехала,вернусь днём, будьте умничками. Завтрак на столе. Оля». *** Оля тревожно звонила в 305-ую квартиру, Марина Леонидовна распахнула дверь, и заметив, смятение на Олином бледном отчего-то лице, пригласила её войти. ⁃ Тебе чай или что-то покрепче? ⁃ Давай покрепче. Аверина безмолвно налила в бокалы красное вино. Оля начала тараторить, Марина внимательно её слушала. ⁃ Я думала, что со вторым ребёнком будет проще. Думала, что с сыном будет легче. Это оказалось удивительной неправдой. Нет, не в смысле, что дочек я не люблю, мам. Я жить без них не могу. Порву за них любого. Просто Богдана я люблю иначе: как представлю, что он залез в подвал или на строящееся здание, кровь холодеет. Это сейчас он маленький беспечный пухляш, мой ласковый сыночек. Ничуть не менее нежный, чем сёстры… - Оля рыдала и не могла остановиться. - всё повторяется снова, и я опять сижу перед тобой и рыдаю взахлёб. Мааам. - Ольга произнесла последнее слово истерически тихо, тишина разрезала густой воздух. ⁃ Оленька, я тебя понимаю. Пашка рос лучезарным малышом, ради которого я могла свернуть горы. И сворачивала, а дальше ты, к сожалению, знаешь… - Марина говорила с придыханием, в её голосе было слишком много сожаления и удушающей боли. - Скажи мне, чего ты боишься? ⁃ Мам… - Оля зарыдала настолько сильно, что едва могла дышать. Марина забрала у неё бокал — больше пить они не будут, по крайней мере, сейчас. Марина тесно сжала Олю в объятиях и укачивала как маленькую девочку. ⁃ Я не знаю ни одной матери на свете лучше тебя. Ты никогда не будешь как я. Твои дети от тебя не отвернутся. Тебе не придётся двадцать пять лет ждать их прощения. Слышишь меня? Оля уткнулась носом в плечо свекрови, и сквозь всхлипы ответила: ⁃ Да… Спасибо… - чуть успокоившись, она продолжила, - Мам, я на следующей неделе на работу выхожу, ты поможешь? ⁃ Помогу, моя девочка, помогу. ⁃ Спасибо…- с трепетом и огромной благодарностью произнесла Арефьева и перестала рыдать. ⁃ Олюшка, тише-тише. Моя дорогая, моя маленькая, моя родная девочка. - шептала Аверина и гладила Ольгу по голове. ⁃ Я люблю тебя, мама! - вдруг сквозь тишину прокричала Ольга. У Марины рекой полились слёзы: она знала, что Оля её любит, и сама она обожала её не меньше, но вслух они о чувствах почему-то молчали. ⁃ Мамочка, всё в порядке? - Оля была встревоженна слезами свекрови. ⁃ Да, Олечка. Не переживай. Будешь яблочный пирог? ⁃ Буду! Женщины ели яблочный пирог и молчали. Молчали о самом дорогом, что у них есть — о детях. Оля о чудесных дочках, Стасе и Ясе, о голубоглазом русоволосом сыночке, Богдане, а Марина о Паше.