Под кожей

Большая терраса. Она настолько огромна, что не видно краев. Только красное дерево, от которого исходит невероятный запах, потому что недавно прошел дождь, оставив прозрачные капли на древесной поверхности. Девушка с огромными, почти сливающимися с этой древесиной глазами, оглядывает террасу, потирая продрогшие плечи. Аромат дождя дурманит, заставляя задыхаться, а его все нет и нет. Он наверняка промок, потому что даже не стал слушать, когда девушка посоветовала взять с собой зонт. Она вдруг почувствовала, как маленькие цепкие ручки ухватили её за подол длинной юбки. Так и есть. Лемюэль едва ли научился ходить, а уже упорно движется вперед. Падает, снова встаёт — и так по кругу. Весь в отца, тот тоже никогда не останавливается перед поставленными целями, хоть костьми перед ним ложись, переступит и пойдёт дальше без малейшего сожаления. Девушка вздохнула, взяв Лемюэля на руки. От неё сын не унаследовал ровным счётом ничего. Глаза, волосы и жесткий взгляд — все досталось от него, а ведь Лемюэлю еще только год. Стоит ли думать о том, что будет дальше? Даже сейчас мальчик серьезно смотрел на свою маму, аккуратно играясь с её длинными каштановыми локонами, собранными в низкий хвост. Она и не заметила, как Лемюэль ухватился за атласную ленту и потянул, заставив волосы рассыпаться по спине. Впереди показался знакомый силуэт. Девушка искренне улыбнулась, потому что была очень рада, что он здесь. Она переживала, что сегодня его не будет дома, потому что рабочих дел в последнее время было слишком много. Девушка не переносила засыпать без него, и, в последнее время, подобное случалось нечасто, потому что он сам не хотел оставлять их одних. Мужчина подошел к ним, поправляя мокрые волосы едва уловимым движением, но она заметила этот жест. Она замечала все, что было связано с ним, так было всегда. — Как вы? — мужчина аккуратно провёл пальцем по пухлой щечке Лемюэля, вызывая улыбку у своей маленькой копии. — Сегодня гораздо лучше, он перестал чихать, температура спала. Видишь, уже сам приполз на террасу. — Лемюэль делает успехи, — мужчина перевёл взгляд на жену, всматриваясь в её лицо, — А ты? Не сильно устала? Прости, я старался прийти раньше, но… Армин совсем недавно стал королевским советником, мне нужно было решить с ним парочку вопросов. — Что ты, Леви, не говори так, — девушка вспыхнула, чувствуя на себе внимательный взгляд Аккермана, — Лемюэль слишком спокойной малыш, чтобы я могла устать. Напротив, иногда я совсем не чувствую себя матерью, потому что он ведёт себя чрезмерно тихо. — Пойдём в дом, Лана, вы замёрзнете… — Да… Лана мягко улыбается, стараясь удержать маленького Лемюэля, который уже вовсю тянется к отцу, но Леви, как и ожидалось, промок до нитки, поэтому не рискует брать на руки недавно выздоровевшего малыша. Он был образцовым отцом. Наверняка, это явление можно было назвать странным, потому что сам Леви вряд-ли помнил своего отца, но он прекрасно помнил Кенни, которого Лане доводилось видеть лишь раз в своей жизни. Как оказалось, их встреча случилась незадолго до его смерти, поэтому она совершенно ничего не знала о нем, как о человеке, воспитавшего Леви. Все, что она могла — лишь знать о нем то, что рассказывал сам Аккерман, но и этого ей было достаточно. Бывшая Браун всегда была чуткой, если дело касалось его прошлого. Маленький Лемюэль ощущал любовь родителей сполна, потому что они оба пытались восполнить то, чего им так не хватало все это время. Кроме того, Лана хотела ещё детей. Она мечтала о большой семье и, в принципе, Леви никогда не был против этого, выражая полную поддержку планов своей супруги. За все время Лана ни разу не пожалела, что выбрала именно его. Чем старше она становилась, тем больше понимала Леви, но, признаться, для неё все еще были удивительны некоторые его качества, которые он открывал при тесной связи с ней. Она любила его всей душой, но не ожидала, что он может быть таким заботливым. Тем не менее, иногда Леви оставался все тем же строгим Леви, который не знал слова «нет». Должность капрала из него выбить было нельзя, как ни крути. Мужчина сделал все, чтобы они не нуждались в деньгах и тех мелких радостях жизни, которые были нужны и Лемюэлю, и Лане, и самому Леви. Самому Леви хватало всего, что было в его жизни. Не хватало только Эрвина, который ушёл из жизни слишком рано, оставив в душе зияющую пустоту. Он, наверняка, был слишком сильно привязан к другу, поэтому тяжело переносил его смерть, пусть и не показывал этого. Спустя столько лет Леви жалел лишь о том, что Эрвин так и не увидел их сына.

***

Лана проснулась в холодном поту. Девушка вскочила посреди ночи, пытаясь понять, что за сон ей приснился. Она не сразу поняла, что находится в кадетском корпусе. Настолько был реалистичным её сон. Лана даже попыталась нащупать детскую кроватку, а потом окончательно проснулась и осеклась. Браун попробовала собрать все части сна воедино, но остановилась на упоминании Эрвина. Девушка тяжело вздохнула, вспоминая командира, который ушёл из жизни около трёх лет назад. Как и во сне, Леви до сих пор окончательно не отошёл от его смерти, да и возможно ли отойти от такого кошмара? Вряд-ли Браун бы чувствовала что-то иное, уйди из жизни Саша или Микаса. Она отчетливо запомнила лицо капрала, когда Ханджи сообщила Лане, что Эрвина больше нет.

Flashback

Девушка находилась за стеной с Жаном, Микасой и остальными, не зная, что в это время Смит отчаянно жертвовал собой. По лицу Аккермана пробежала тень, а Лана почувствовала, как пространство резко сжимается в точку, пока она пыталась собрать воедино образ полумертвого Армина, тело которого уже начало регенерировать, и увиденный труп капитана. Ханджи участливо придержала её, чтобы Лана окончательно не свалилась с крыши, а Аккерман даже не нашёл в себе силы взглянуть на неё, ему было совершенно не до Браун, и она это прекрасно понимала. Когда отряд оказался в разведкорпусе, им предстояла очень долгая работа, потому что помимо Эрвина они потеряли столько человек, сколько не теряли за все время войны с титанами. Браун, как ответственная за перепись, сидела над документами всю ночь, и все это время она не видела Леви, не представляя, что с ним и где он находится. Ханджи сообщила, что мужчина заперся в кабинете, вызывая у Браун ещё большую тревогу. Она ужасно устала, у неё болели глаза, в груди спирало от того, сколько жертв они понесли в этой вылазке, а об Эрвине она старалась не думать. Лана не верила, что смерть командира обрушилась на их головы, она не могла подумать, что мужчина, который буквально заменил им отца, исчез. Браун было непросто ещё и потому, что битва за Трост, где когда-то жили её родители, принесла ей множество воспоминаний и боли. Она могла бы выдохнуть, когда все закончилось, но, почему-то, не получалось. Девушка тяжело вздохнула, собрав документы в стопку, намереваясь отнести их Леви. Она понимала, что сейчас не лучшее время, но Лана также прекрасно понимала, что мужчина ни за что не отступится от своих дел. Он открыл не сразу, возможно, спустя десять-двадцать секунд. Девушка медленно протянула ему документы, пытаясь вглядеться в его посеревшее лицо. Мужчина кивнул, развернувшись к девушке спиной, от чего Лана задохнулась, сжимаясь от внутренней боли. Она так хотела бы взять все, что было у него внутри на себя, но как только её пальцы коснулись его плеча, девушка услышала сухое: — Оставь меня. Спасибо за отчёт. Лана сама не поняла, как оказалась за дверью. Девушка ошарашено посмотрела в сторону. Рядом стояла Ханджи. — Лана… Поверь, ему нужно побыть одному. — Я знаю, но… — Браун покачнуло, и Ханджи вновь удержала девушку, как сутки назад, на крыше, — Ханджи, как же нам теперь быть? — Лана, соберись, — Зое обняла девушку, чувствуя не менее сильную боль в районе сердца, — Эрвин бы не одобрил, ты же знаешь… Нам всем нужно взять себя в руки. Девушка всхлипнула, прижимаясь к Зое всем телом. Она не могла представить, что когда-то случится ситуация, когда Леви не будет рядом, потому что сейчас именно ему было сложнее всех. А самое горькое, что она даже не могла его успокоить. Браун задохнулась, чувствуя, что земля начинает уходить из-под ног. Ханджи подхватила девушку под руку, направляя в сторону комнаты, где уже проснулась ничего не подозревающая Браус. Саша удивлённо посмотрела на Лану, заваливающуюся на кровать, а затем перевела взгляд на уставшую Ханджи. Зое тоже не спала всю ночь, поэтому чувствовала, что буквально разваливается по частям, но позволить себе дать слабину не могла. Предстояло решить столько дел, в том числе провести похоронную церемонию, плюс ко всему, нужно было следить за состоянием Эрена, который понёс основной урон во время нелёгкой схватки. Лана схватилась за голову, чувствуя подступающую тошноту. Она уже почти не осознавала, где находится, в висках начало стучать, и Браун окончательно перестала слышать Зое. — Командир Ханджи, я позабочусь о Лане, не переживайте, — проговорила Браус, подбегая к подруге, — Я знаю, что у вас ещё очень много дел. — Спасибо, Саша, — Зое кивнула, удаляясь из комнаты. Она прекрасно знала, что Саша обязательно позаботиться о Лане, поэтому могла вернуться к своим задачам с более легким сердцем. Тем временем, Браус аккуратно уложила подругу на кровать, расстегнув несколько верхних пуговиц на рубашке. — Тебе нужно успокоиться и принять душ, а затем хорошенько поесть. — Если я усну, то просплю несколько суток… Я не могу пропустить церемонию, — Браун сфокусировала взгляд на Саше. — Боюсь, что во время неё ты просто упадешь, ты уверена, что тебе стоит сдерживаться, Лана? Браун вздохнула, чувствуя теплоту, которая была вызвана участливостью Саши. Она всегда поражалась, какой чуткой может быть Браус, несмотря на её непревзойдённую любовь к еде, если это можно было назвать так, а не жестким словом «одержимость». Она все ещё лежала на кровати, но Саши в комнате уже не было. Ей нужно было срочно под ледяной душ, а потом успеть к завтраку, несмотря на то, что есть почти не хотелось. Браун с усилием воли вскочила с кровати, приводя чувства в порядок, а затем направилась выполнять свои обыденные задачи. За завтраком было тихо. Почти все ребята молчали, лишь парочка кадетов перешёптывались о чем-то своем, но и они затихли, глядя на поникших товарищей. Аккерман уже стоял в столовой рядом с Ханджи, которая заявила, что похоронная церемония пройдет после обеда, после чего они с Леви сразу же покинули зал.

***

Если и существовал ад на земле, то это точно было не то жерло с титанами, где они пребывали более суток назад. Лана чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота, пока они стояли «солдатиками» в гробовой тишине, посвящённой тем, кто ушёл из жизни в этой кровавой бойне. Браун даже не искала взглядом Леви, хоть и знала, что он находится где-то поблизости. Рядом с ней стоял Жан, который мрачно следил за тем, что бледная как смерть Лана не рухнула на пол. Он был осведомлён, что девушка не спала этой ночью, поэтому приглядывал за ней на правах товарища. Браун падать в обморок не собиралась, хоть и чувствовала себя отвратительно, но была уверена, что это испытание она выдержит из уважения ко всем, кого больше никогда не будет рядом. Впрочем, ей удалось выполнить свой долг, и даже побывать на церемонии коронации Хистории. Уже после того, как Лана оказалась на улице, а кадеты разбрелись кто куда, она почувствовала едва уловимый знакомый запах. Повернув голову, Браун заметила Леви. Он стоял рядом, молча глядя вдаль, не говоря ничего, лишь вдыхая свежий аромат природы, который парил над дворцовой площадью. Аккерман повернулся, рассматривая бледное лицо Ланы, прекрасно понимая, что сегодня ночью было плохо не только ему. — Ты не спала, — скорее утвердительно произнёс мужчина, вновь обращая взгляд вдаль, — Отдохни, как будем в корпусе. — Как вы, капитан? — Нормально. Отдохни, Браун. С этими словами Леви медленно развернулся, направляясь прочь под грустный взгляд девушки. Она пришла в корпус на негнущихся ногах и, упав ничком на кровать, проспала до следующего утра. Когда Лана проснулась, она буквально не осознавала, где находится, но, судя по пейзажу за окном, поняла, что утро уже наступило. Кровать Саши была аккуратно заправлена, а самой девушки не было. Браун подскочила как ошпаренная, поняв, что проспала весь предыдущий день, не пришла на вечерний строй, да и вообще была не в курсе всего того, что произошло в корпусе за это время. Когда девушка уже была готова винить себя за все свои грехи, в комнату вошла Микаса, удивлённо глядя на мечущуюся подругу: — Что с тобой, Лана? Тебе лучше? — Я все проспала, что-то случилось? Я что-то пропустила? — Капитан Ханджи сказала не будить тебя, потому что ты не спала эти дни, поэтому всё хорошо. К тому же, ты ничего не пропустила, все как всегда, Лана. Прими душ и отправляйся на завтрак. Браун выдохнула, чувствуя, как сердцебиение приходит в норму. Эти дни были определённо самыми худшими в её жизни.

***

Восстановление Троста было длительным и мучительным, но все постепенно приходило в норму. Правда, отношения Ланы и Леви заметно охладели, этого нельзя было отрицать, потому что Аккерман совершал одну из главных ошибок в жизни: отдалялся от той, которую так сильно любил. Как только Аккерман понял, что Лана значит для него, мягко говоря, очень много, мужчина, которому было более тридцати лет, который много что повидал в своей жизни, который не боялся ничего — просто испугался. Аккерман вдруг осознал, что никто не бессмертен, в особенности Лана, маленькая неопытная девочка, которая хоть и была старше Эрена, Армина и Микасы на четыре года, все равно оставалась для него слишком юной, к тому же, она была очень уязвимой. Аккерман перенёс все стадии тяжёлого размышления, остро чувствуя вину за то, что вообще прикоснулся к Лане Браун, взял на себя ответственность, а потом позорно сбежал. Нельзя сказать, что он не видел как переживала Лана. Мужчина остро чувствовал каждый её взгляд, в котором сочилась обида, оседая вокруг него, обволакивая его с головы до пят. Он чувствовал, что девушка ничего не понимает, хочет задать ему вопрос, но после того дня, когда Леви сообщил, что с ним все «нормально», Браун больше не предпринимала попыток заговорить с мужчиной. Они все также участвовали в вылазках и вели обыденную жизнь. Браун все также убиралась, заполняла документы и тренировалась с Микасой, но кое-что изменилось, и это что-то не давало ей спать. Иногда Лана очень хотела подойти к Леви, чтобы спросить, почему он поступил именно так, а не по-другому. Почему мужчина, который всегда учил её всему, что знал сам и был рядом, неожиданно исчез из её жизни. Браун часто мечтала о том, как со своей силы стукнет его по голове, если ей представится такая возможность, но они даже не оставались наедине, настолько загруженной была та жизнь, в которой они оказались после всего, что случилось во время освобождения Троста. Наверняка, они отдалялись бы все больше и больше, если бы Лана не сорвалась, потому что её вышеупомянутая много раз импульсивность не давала смириться с тем, что все может закончиться именно так. Если бы Браун спросили, кто играет огромную роль в их отношениях с Леви, она бы ответила, что это была Ханджи и её подопытные титаны. Зое чувствовала, что между ними что-то не так, но вмешиваться напрямую она просто не могла, поэтому в один из пасмурных дней, когда все кадеты бездельничали, Ханджи решила закатить пир. Это было спустя несколько месяцев после всего случившегося, поэтому кадеты уже успели отойти от событий, которые произошли за последние месяцы. Леви, как правило, на подобных мероприятиях присутствовал редко. Так и в этот раз: мужчина посидел в общем зале около часа, а потом бесшумно покинул столовую и, пока Эрен что-то настойчиво доказывал Жану, Ханджи подозвала Лану, а затем настойчиво вручила ей какую-то бумажку. — Отнеси это капралу, будь так добра, Лана. Я не могу доверить это поручение никому кроме тебя, потому что здесь очень тайная информация! — Но…командир Ханджи…– Браун попыталась спихнуть все на Конни или Сашу, но Ханджи молча подтолкнула её к двери, давай понять, что разговор окончен. Лана вздохнула, мечтая оказаться где-то за стенами корпуса, потому что видеть Леви сейчас, когда она расслабилась, в связи с неформальной обстановкой, было просто невыносимо. Она не была уверена, что справится, но, видимо, настолько сильно хотела оказаться рядом, что ноги сами несли её в кабинет. Ей захотелось уйти буквально сразу, когда она увидела вопросительный взгляд мужчины. Лане вдруг показалось, что он больше никогда не будет её, но эта мысль привела девушку в такую ярость, что Браун буквально швырнула записку Ханджи на стол капрала. — Что это? — серьезный взгляд стальных глаз встретился с её, пылающими от злости зрачками. — Командир Ханджи передала это вам, капитан, — отчеканила Лана, чувствуя, как её буквально разрывает изнутри. — Что с тобой? Тебе плохо? — Можно подумать, что тебе есть до этого дело, Леви. У тебя нет никакой совести, пусть я и не хотела тебе это говорить, потому что ты вряд-ли достоин моих слов, Аккерман. У меня к тебе тысячу вопросов, но я не задам ни одного из них, потому что мужчина, который от меня отказался, сам сделал свой выбор и, кажется, ни о чем не жалеет… — С чего ты взяла, что я отказался от тебя? — Леви оказался к девушке почти вплотную, агрессивно наседая на неё, — Что ты вообще можешь знать обо мне, Браун? — Что я могу знать, Лев… — вопрос Ланы буквально растворился со стоном, который раздался, когда она со всего маха ударилась о стену, — Действительно, Леви, я ничего не могу о тебе знать, кроме того, что ты самый невыносимый человек, который бросил меня после того, как потерял своего товарища! Я не могу знать всей картины твоего детства, потому что ты ничего мне не говорил, зато из меня все тянул клещами! Я хотела быть рядом с тобой, Леви! И до сих пор хочу! Да, я не знаю, что с тобой было, я не знаю, какие потери ты пережил, но я могу сказать одно: в твоей жизни точно было столько дерьма, сколько в разы больше чем у каждого из нас. Но… Но это не повод закрываться и отталкивать тех, кого ты любишь! Ты сам меня этому научил! Ты сам сделал меня такой! Ты спас меня! И, несмотря на все то, что было, ты даже не дал мне шанса понять тебя… — Браун обессилено опустила руки, которые сохраняли дистанцию между ней и Леви. Аккерман молча смотрел на девушку, прекрасно видя отчаяние в её глазах. Он переживал все то, что она чувствовала вместе с ней, и её тирада окончательно разломала стены недопонимания между ними. Леви аккуратно поднял подбородок девушки, ловя её взгляд настолько нежно, насколько это было возможно. Он не мог рассказать ей всего, что чувствовал, она сама все поняла, потому что знала, как ему было трудно. — Леви, я так тебя люблю, — всхлипнула девушка, отчаянно потянувшись к его губам, и, наконец, чувствуя облегчение, когда Аккерман ответил на её поцелуй. Между ними ничего не было в тот вечер, но зато было что-то большее, чем просто секс. Они лежали на одной кровати и Леви, поглаживая девушку по волосам, говорил, говорил и говорил. Мужчина рассказал ей все, начиная от детства, заканчивая поступлением в разведкорпус, а где-то там, на столе, лежала нетронутая записка от Ханджи.

Конец Flashback

Вспомнив все, что произошло за время пребывания в корпусе, Лана поняла, как много их связывает с мужчиной. Только сейчас она задумалась о том, как много Леви приложил усилий над собой, чтобы их отношения стали такими, какие они есть сейчас. С того дня, как они вновь оказались вместе, Лана и Леви больше не расставались. Браун с улыбкой вспомнила, как совсем недавно они увидели синее море. Это был лучший день в их жизни, и она, безусловно, не забудет удивлённый взгляд капрала, которого никогда не видела прежде. Правда, затащить его в воду оказалось той ещё задачкой, а, точнее, миссия вряд-ли была выполнима, поэтому Лана прыгнула в пенящиеся волны вместе с Ханджи. Аккерман долго и напряжённо следил за обезумевшей парочкой, надеясь, что из воды не вылезет какое-то неведомое существо, похлестче чем титаны, которых он привык вырезать каждый день. Взгляд стальных глаз контролировал локоны с отливом цвета жжёной карамели, которые уже успели отрасти и радовали капитана получше любимого чёрного чая. Леви чуть не задохнулся от страха, когда смеющуюся Лану накрыло солёной волной, но девушка тут же подскочила, довольно размахивая руками, показывая мрачному мужчине, что она в порядке. Леви фыркнул, давай понять, что ему абсолютно все равно на то, съедят Лану морские существа или нет. Тот день был один из самых счастливых в жизни не только Армина, но и Ланы. — Все точь в точь, как в воспоминаниях отца, — проговорил Эрен, поворачиваясь к Армину и Микасе. Лана выскочила на берег, улыбаясь капитану, который, кажется, недовольно выдохнул. — Представляете, капитан, вода солёная! — воскликнула Браун, вдвигая вперед ладони, на что мужчина внимательно посмотрел на крупные капли, стекающие с пальцев, но пробовать отказался. — Ты вся промокла, — мрачно изрёк Аккерман, стараясь сохранять спокойствие и не привлекать внимание остальных кадетов, — Когда вернёмся в корпус, выпьешь горячего чаю. — Как скажете, капитан, — улыбнулась Лана, намереваясь вновь отправиться в воду, на что капрал лишь закатил глаза. Если бы они были вдвоём, он бы ни за что не пустил её обратно, но формальные отношения должны были оставаться формальными, пусть все и знали, что они вместе. Где-то вдали кричал довольный Конни, которому удалось столкнуть Жана с большого камня, а в след за ним смеялась счастливая Саша. Лана посмотрела вдаль, чувствуя, как наворачиваются слёзы. Она, безусловно, хотела, чтобы рядом оказались родители и брат, Лана обязательно бы рассказала им о своих достижениях и том, как сильно она их любит. Девушка задохнулась, чувствуя соленый аромат и руку на плече. Браун развернулась. Рядом стоял Леви. По колено в воде, недовольный, но такой понимающий. Смотря на него, Лана утёрла слёзы, понимая, что он всегда будет рядом с ней, неважно, что ждёт их впереди. Всматриваясь в родные глаза, Браун была уверена, что её родители точно одобрили бы этот выбор, а большего ей было и не нужно.