Под кожей

— Отвратительно. — Что-о-о? — Лана удивлённо смотрит на капитана, который морщится так, что даже девушку начинает передёргивать. — Такой чай можно подавать только в хлеву. Прошло столько времени, а ты так ничему и не научилась. — Леви, я вообще-то стараюсь! Ты дал мне недостаточно времени, — вспыхнула Браун, отбирая чашку из рук мужчины. — Не представляю, что из этого выйдет, но то, что сейчас налито в чашку похоже на мочу титанов. — Можно подумать, тебе доводилось пробовать подобные гадости, это же невозможно, ты сам это знаешь. Аккерман смотрит на дёрганные движения девушки и тяжело вздыхает: — Уверен, что в теории вкус равнозначный. Даже у Ханджи получается лучше. — Когда-нибудь я приготовлю этот гребаный чай так, что ты будешь просить чашку за чашкой, Леви. Браун хватает сервиз и выходит из кабинета капрала с гордо поднятой головой. Капитана Леви, безусловно, позабавила бы эта ситуация, если бы не наплевательское отношение девушки к его любимому напитку, который, по его мнению, она просто обязана была научиться готовить правильно. Нельзя сказать, что Лана не старалась. Лана буквально спала с мыслями о том, как заварить чай так, чтобы мужчина оценил, но, пока что, старания девушки разбивались о гранит непреклонности Аккермана. В последнее время жизнь кадетов была уж очень размеренной. Каждый мог вздохнуть спокойно и, наконец, временно не думать о том, как спасти раненых товарищей или составить списки погибших людей. Лана чуть ли не ежедневно проводила время в кабинете Аккермана, всячески помогая ему, либо делая вид, что помогает. На самом деле, ей достаточно было просто видеть его серьезный профиль, который она безумно любила. Ничего не заводило Лану так, как Аккерман, который устало поднимал брови, а потом вздыхал, отправляя очередную изученную бумажку в сторону. И, несмотря на то, что мужчина и впрямь очень сильно уставал, хоть и не показывал виду, усталость не мешала Аккерману в порядке вещей брать девушку на столе или у стола, в зависимости от того, каким было его настроение. Лана научилась видеть различие уже спустя несколько месяцев после того, как они стали парой. Был ли капитан на взводе или просто раздражён — Браун буквально целовалась со столом, пока Леви держал бедра девушки так, что на них оставались синяки. Если же настроение Аккермана было удовлетворительным или выше того, что, кстати, встречалось довольно часто, губы Леви не на секунду не отрывались от губ Ланы, доводя ее до исступления в один короткий момент. Браун любила все, что Леви с ней делал в своей привычной грубой манере, которую она просто обожала. Иногда Аккерман сам не понимал, что движет девушкой, которая буквально сходит с ума если он, по неосторожности, схватится за её горло сильнее, чем того требовала ситуация. Он также искренне не понимал её желание взять в рот практически везде, где это было можно сделать тихо и незаметно. И, если эти условия полностью удовлетворяли её требованиям, у Леви не было абсолютно никакого выбора, кроме как держать Лану за длинные мягкие волосы, и чуть ли не стонать в сомкнутые губы — вот настолько она была хороша. Вряд-ли Браун сама могла объяснить свое дикое желание встать на колени перед капралом в любой подходящей и неподходящей для этого ситуации. Возможно, дело было в том, что Леви выглядел слишком сексуально, когда смотрел на Лану расслабленным взглядом, да и разве можно объяснить, что именно заводит в этом мужчине больше всего, если он идеален от начала и до конца, в прямом смысле этого слова? Нельзя сказать, что отношения этих двоих были завязаны только на сексе хотя бы потому, что несмотря на обилие нежности и желания, у них редко когда получалось остаться наедине. Не будем забывать, кем был Леви Аккерман и какие обязанности ему нужно было выполнять, а уж за скольких людей мужчина отвечал ежедневно — страшно было даже представить. К тому же, добавьте соблюдение строгих формальностей, ежедневные поручения, а также регулярную занятость кадета Ланы Браун, и, примерное понимание отношений становится более чётким и сформированным. Однако, стоит ли говорить об этих пылающих взглядах, которыми они одаривали друг-друга, когда проходили мимо? Леви всегда стоило огромный усилий оторваться от разглядывания фигуры Ланы, обтянутой форменными ремнями, когда она, сама того не замечая, выходила из столовой плавно покачивая корпусом. В ней было аккуратно все: начиная от округлых бёдер, заканчивая грудью, примерно, размера так, третьего, а зная, каким это тело было без одежды, Аккерман буквально закатывал глаза от нетерпения. Теперь же, когда ему предоставилась возможность видеться с Браун каждый день, капрал не собирался отступать от своих желаний, поэтому у Ланы почти всегда дрожали колени, стоило ей согнуть их хотя бы на миллиметр. Вот и сейчас, когда разговоры о чае, всё-таки, поутихли, Лана оказалась прижата к стене одним резким и чётким движением. Стальные глаза медленно скользили по телу, пока пальцы расстегивали пуговицу за пуговицей, оголяя все, что можно было оголить. Браун потянулась к мужчине, получая аккуратный и нежный поцелуй, чувствуя, как его руки уже оставили её без лифчика, заставляя ёжиться от сквозняка в кабинете. Мурашки прочертили дорогу от пальцев рук и остановились в районе живота, где уже звенела бляжка ремня. Леви абсолютно не умел ждать и если начинал, то угнаться за ним было невозможно. Лана никогда не могла отследить момент, когда мужчина переходил от груди к более чувствительному месту, из-за чего она буквально испуганно вскрикивала ему в губы, получая довольный прищур глаз. Его забавляла её реакция и он старался делать так чаще, отвлекая девушку сначала губами, а затем буквально нанося удар со спины. В этот раз произошло точно также, потому что Леви, правда, не отличался оригинальностью, но это не помешало девушке схватиться за его плечи, расширив глаза сквозь поцелуй. Лана была готова боготворить Леви и его пальцы, потому что в большинстве случаев они могли полноценно заменить член, а мужчина, в свою очередь, радовался её физиологическим особенностям, потому что где бы они не находились, она мокла за секунду, и это значительно упрощало дело. Браун не была уверена, что это происходило из-за её особенностей. Она перекладывала ответственность за происходящее на Леви, предпочитая отвечать, что это все только потому, что он излишне хорош. Аккерман медленно развернул Лану к стене, заставляя её расставить ноги пошире лишь затем, чтобы вдохнуть аромат волос и огладить тело руками, молча восхищаясь её красотой. — У нас очень мало времени, сюда вот-вот ворвётся Ханджи, — прошептала девушка, возвращая Леви в реальность, на что он бросил: — Не командуй в моем кабинете, Браун. Лана закатила глаза и хмыкнула, но уже через секунду с её губ сорвался рваный стон, когда Леви вошёл в девушку в своей привычной непредсказуемой манере. Он буквально вжал её в стену, от чего шея немного затекла, но вряд-ли Лана пожертвовала бы своим удовольствием ради того, чтобы сменить позу. Она всегда замечала, насколько сильно Леви любит контакт. Даже сейчас его руки обхватывали её талию настолько крепко, насколько это было возможно, а лоб соприкасался с виском Ланы, пока губы оставляли едва уловимые поцелуи на щеке и губах. Девушка чувствовала жар его тела и даже забыла о сквозняке, который волновал её пару минут назад. Ей, безусловно, было хорошо и Аккерман видел это по её приоткрытому рту и подрагивающим ресницам, сквозь которые можно было рассмотреть затуманенный удовольствием взгляд. Спустя десять минут, Браун вдруг начала сжиматься, оставляя на коже его рук следы от ногтей. Кровь в висках начала стучать особенно сильно, когда ей захотелось развернуться к Леви лицом, чтобы искусать все, что видела перед собой: начиная от его ключиц, которые проглядывали сквозь расстёгнутый воротник рубашки, заканчивая шеей. Аккерман заметил, что девушка превратилась в одну сплошную струну. Тело тряслось от напряжения, требуя незамедлительной разрядки, а стоны стали громче, потому что именно на этой стадии Лана вообще не умела себя контролировать. — Будешь так реагировать, все обязательно поймут, чем мы тут занимаемся, — прошептал Леви, касаясь прохладными губами виска Браун. — Иди к черту, — прошептала девушка, закидывая голову назад, на плечо мужчины, — Я сейчас просто сойду с ума… — Не позволю. Ситуация почти вышла из-под контроля, когда Лана чуть ли не взвизгнула, чувствуя, как пальцы Аккермана коснулись одной из самых чувствительных точек её тела. Леви тяжело вздохнул, прикрывая рот девушки одной рукой, пока вторая очертила едва уловимый круг, заставляя ноги Браун согнуться почти вдвое. Лана буквально обмякла в его руках, вновь закидывая голову на плечо мужчины, и ощущая, как горячая жидкость медленно стекает по внутренней стороне её бедра. — Брюки испачкаешь, — шикнул Аккерман, подхватывая капли вдвое сложенным платком, дабы они не остались на форме Ланы, спущенной до колен, — Приди, наконец, в себя. Ещё один поцелуй, и Лана тяжело вздыхает, улыбаясь одними губами, надевая сначала лифчик, затем аккуратно заправляя рубашку в брюки. Кажется, что она ещё где-то в своих мечтах, потому что едва успевает привести себя в порядок к приходу Ханджи и Армина. Леви уже сидит за столом, когда Ханджи сообщает, что военная полиция подготовила новый отчёт по состоянию окрестностей за стенами и подземного города, на что Аккерман только кивает Армину, который должен отправиться прямиком на территорию охраны Монарха. Лана знает, что он отправляется туда не только потому, что очень хочет получить отчёт от Хитч. Его больше интересует спящая Энни, которая заключена в кристалл и, кажется, даже не думает просыпаться. — Лана, отправляйся вместе с Армином, сегодня заданий для тебя больше нет, — говорит Леви, на что Браун кивает, а затем они с Армином выходят из кабинета. Прогулка до корпуса полиции выходит непродолжительной, но приятной, потому что Лана и Армин болтают ни о чем и обо всем одновременно. У них сложились прекрасные отношения, к тому же, он заметно повзрослел за последнее время, поэтому им было о чем поговорить. Иногда, Браун, несмотря на разницу в четыре года, чувствовала себя невероятно глупой по сравнению с Армином, прекрасно понимая, что до его кругозора ей не дорасти никогда. Уж слишком он был умён. Когда Лана с Армином встречаются с Хитч, которую, к слову, Браун не сильно жалует, блондин отлучается с извиняющейся улыбкой под понимающий взгляд последней. — Почему он вечно таскается к Энни? Неужто чувства Бертольда настолько берут над ним верх? — усмехается Хитч, передавая Лане отчёты. — Даже если и так, уверена, что в этом нет ничего предосудительного, — отвечает Браун, пронзая девушку недовольным взглядом. — Ребята из разведкорпуса такие странные, включая тебя и всех остальных, почему вы вечно стремитесь к кому-то привязаться? — Ты так говоришь, потому что Марло погиб много лет назад? — щурится Браун, нанося удар под дых, — Может быть, именно потому, что мы все связаны, у нас получается выстаивать чертовы битвы: одну за другой. — Ну-ну, — Хитч морщится и удаляется, оставив девушку наедине с собой. Она ждёт Армина ещё немного, когда он вновь появляется с извиняющейся улыбкой, как бы говоря, что его свидание стоило стычки Браун с Дрейс. — Извини, я сильно задержался, да? — Что ты, не бери в голову. Просто эта сучка в своём репертуаре, — мило улыбается Лана, старательно пряча раздражение, — Как там Энни? — Скажем так, она немного молчалива, — улыбается Армин и Лана громко смеётся, закидывая руки за голову, — Я чувствую себя странно, когда смотрю на неё. Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Хочу ли я сам приходить туда или это вовсе не мои чувства… — Я уверена, что со временем ты определишься, — понимающе отвечает Лана, кладя руку Арлерту на плечо, — Все обязательно будет хорошо. — Спасибо, Лана, — улыбается Армин, а затем ребята оказываются на территории корпуса, где собрались остальные кадеты, чтобы скоротать время до ужина. — Эй, Армин, бесполезно тратишь время, прогуливаясь по окрестностям? — недовольно бросает Флок, привлекая внимание Браун. — Вообще-то… Мы были в военной полиции. — А, вот оно что, опять навещал Энни? — Флок, какое твоё чертово дело, где был Армин? — раздражается Лана, — Это распоряжение капитана, ты не имеешь права его обсуждать. — Если бы главнокомандующий был жив, мы бы уже нашли тысячу способов уничтожить титанов раз и навсегда, Браун. Открой глаза и признай, наконец, что капитан совершил ошибку несколько лет назад, — шипит Флок, отворачиваясь в сторону горизонта, буквально выводя Лану из себя: — Слушай ты, ублюдок, закрой пасть, пока я насильно тебе ее не прикрыла, — рявкает девушка, подходя к парню почти вплотную, не слушая протестующие возгласы Армина, — Какого хрена ты вообще имеешь право так говорить?! — Что, правда глаза режет, Лана? У капитана Леви, кажется, сладкие сны с твоим участием, а остальное его и не интересует. — Мразь, — Лана шипит как кошка, и заносит руку для удара, когда её перехватывает Кирштайн, медленно качая головой, смотря куда-то за спину девушки. — Флок Форстер, тебе стоит быть осмотрительнее в своих словах, — Ханджи подходит к кадетам, одаривая парня холодным взглядом, — Я понимаю, насколько сильно ты одержим идеями Эрвина и как сильно хочешь придать своей жизни хоть какую-то значимость, но делай это так, чтобы окружающие не страдали от твоих слов. Армин Арлерт является одним из самых полезных членов нашего корпуса, способного защитить каждого своими выдающимися способностями, поэтому будь так добр успокоиться и заняться своими делами. — У него нет никаких дел, кроме как отравлять жизнь своим товарищам, — едко отвечает Лана, получая строгий взгляд Ханджи, а затем добавляет, — Лучше бы тебя придавило камнем несколько лет назад, может быть, не пришлось тратить на тебя свои нервы. — Вот сучка! — шипит Флок, принимая подзатыльник от Жана. — Браун, пятнадцать кругов вокруг корпуса, сейчас же, — бросает Зое, а затем переводит взгляд на Флока, — А ты иди чистить конюшню, немедленно. Лана молча кивает, приступая к исполнению своего наказания, в то время, как Флок ещё продолжает возмущаться, но, в конце-концов, участь повиновения настигает и его. Армин пытается извиниться перед Ланой, когда она пробегает мимо, на что девушка просит его заткнуться и говорит, что она сделала все правильно. Браун не переносила Флока. Ей хотелось его убить, придушить своими руками, чтобы он мучился в смертельной агонии. Лана возненавидела его с того дня, как он посмел бросить свои нихрена ненужные комментарии в сторону Аккермана, считая, что его решение было заведомым крахом для всего острова Парадиз. Девушка прекрасно знала, как трудно далось Леви решение, которое он в итоге принял, а Флоку было легко говорить, потому что он не знал ничего о связи и дружбе этих двоих. Браун помнила, как уже тогда захотелось врезать ему по роже, но она сдержалась, потому что рядом был Аккерман. Сейчас её остановил Жан. Когда после душа Лана оказалась в столовой, она не преминула возможностью грохнуться рядом с ним и с раздражением задать вопрос: — Какого черта ты сдержал меня? — Идиотка, сзади тебя стояла капитан Ханджи, как думаешь, ей бы понравилось твоё поведение? — Мне все равно не удалось избежать наказания, — проворчала Лана, — Так это было бы, хотя бы, заслуженно. — Тебе стоит перестать обращать внимание на этого урода, — проворчал Спрингер, дожевывая хлеб, — Он так и не перестанет нести всякую чушь, сколько бы времени не прошло. Лана вздохнула, допивая чай. Голова гудела из-за раздражения, которое до сих пор не отпускало. Ее так и подмывало сходить в конюшню и дать Флоку по лбу самой большой лопатой, но, понимая, чем это может закончиться, приходилось считать до десяти, чтобы успокоиться. Впрочем, вряд-ли ей был обеспечен покой, потому что в столовую вошёл Леви. С непроницаемым лицом он буквально пробуравил Браун взглядом, а затем одними губами произнёс: «Иди за мной». Лана уже понимала, что за разговор ее ждёт, поэтому уныло направилась за Леви под сочувствующие взгляды товарищей. Дверь угрожающе закрылась за спиной, и мужчина прищурился, сканируя лицо Браун ледяным взглядом. — Какого черта ты устраиваешь, Браун? Ты знаешь, какие правила существуют на территории разведкорпуса, и что за наказания бывают за драки. — Я не ударила этого ублюдка, несмотря на то, что мне очень этого хотелось. — С ним я ещё поговорю, можешь не переживать, — проворчал Леви, чувствуя подступающее раздражение, — Но почему я должен разбираться с тобой по таким позорным поводам, Лана? — Я все равно не возьму свои слова назад. Надеюсь, что та бешеная кобыла из отдаленного стойла обязательно откусит ему голову. — Займи свой рот чем-нибудь другим, а не сквернословием, тебе это не идет. — Как скажете, капитан, — пожала плечами Лана, но, вопреки ожиданиям Леви, не развернулась, чтобы обидевшись выйти из кабинета, а оказалась под столом. — Я не это имел ввиду, — проворчал Аккерман, чувствуя, как девушка оперативно расстёгивает все ремни и молнии, с каждой секундой все дальше и дальше отдаляя его от работы — Лана… — Мне прекратить? — невинный взгляд темных глаз смещается с уже порядком вставшего члена на капитана, — Вы же сами сказали, занять свой рот… Я что-то не так поняла, да? — Невозможная девчонка, — вздыхает Леви, слегка надавливая на затылок Браун, чтобы дать ей зелёный свет. Она была более спонтанной чем он, если дело касалось секса, здесь Леви стоило признать этот факт. К тому же, если ей действительно чего-то хотелось, она не знала слова «нет», заставляя Аккермана буквально сидеть на пороховой бочке, надеясь, что никто не войдёт в кабинет, который они не успели закрыть в ударе нежных чувств. Леви всегда радовался, что у него в кабинете стоял стол с тёмной хрустящей скатертью, за которой, в случае чего, никто ничего не увидит, но Аккерман и представить не мог, что именно сейчас ему придётся поблагодарить небеса за купленный ранее элемент интерьера. Дверь быстро открывается и в кабинет врывается Ханджи, держа под руку Эрена Йегера. Леви кажется, что где-то там внизу Лана давится членом: всё-таки, эффект неожиданности возымел своё действие. — Леви, мы должны отправиться в Марлию! В книге отца Эрена говорится, что прогресс там ушёл далеко вперёд, представляешь, там даже есть…эти…как же их… дерижабли! Мы просто обязаны посетить это место! — Когда? — Леви делает большие усилия, чтобы сконцентрироваться на такой важной теме, потому что Лана, вопреки его ожиданиям, не останавливается, а его это, почему-то, жутко заводит. — Капитан, целесообразнее всего будет отправиться в Марлию в следующем месяце, — чуть наклоняет голову Йегер, под возбужденный взгляд Ханджи. — Нужно оценить все «за» и «против», — Леви хрипит, на что Зое озабоченно замечает: — Леви… Ты не заболел? С тобой все хорошо? Аккерман готов поклясться, что где-то там сейчас улыбается Лана. Её эта ситуация забавляет, а его жестко нервирует, потому что он не может думать буквально ни о чем. — Все нормально. Обсудим это завтра на обеденном собрании, потом займёмся подготовкой, — Лана чувствует, как рука мужчины плотно прилегает к её шее, ещё немного и он с большим удовольствием придушит её прямо здесь, но желание только распаляется: член уже почти касается задней стенки горла. — Капитан, с вами точно все в порядке? — Эрен обеспокоено смотрит на посеревшего Леви, который уверен: ещё чуть-чуть и он всех поубивает. Ланы это тоже касается. — Я же сказал… — мужчина почти рычит, тяжело вдыхая воздух, — Мы обсудим это завтра. — Ладно-ладно, Леви, мы тебя поняли, — примирительно улыбается Зое и, вновь хватая Эрена под руку, удаляется из кабинета. — Какого…ты творишь? — шипит Аккерман, прикусывая руку, когда Лана проводит языком от основания до самой головки. Она настолько красива в данную минуту, что становится смешно. Капрал уже почти ничего не понимает, перемещая руку с шеи девушки на её затылок. Он чувствует, как Браун напрягается, но не собирается останавливаться, потому что Лана буквально вывела его из себя своим поведением. Ритмичные движения становятся еще чаще, дыхание капрала обрывается на полувздохе. Лана даже не успевает среагировать, глаза раскрываются шире, но горячая жидкость уже стекает по горлу. Аккерман вздыхает, смотря сверху вниз на растерянное лицо с блестящими до неприличия губами. Ему бы впору извиниться, потому что подобным они никогда не занимались и даже не обговаривали это, но, почему-то, не хочется. — Прости, — проговаривает Лана, медленно вылезая из-за стола, вытирая рот ладошкой, — Я больше не буду ввязываться в драки. — И это все? — Леви усмехается, доставая из кармана свежий платок, иногда Лане кажется, что у него их сотни. — А… То, что было сейчас… В общем… — Браун мнётся, до невозможности краснея, вызывая у Аккермана ещё большее недоумение — Нужно будет повторить, мне понравилось. Глаза Аккермана расширяются, а брови до неприличия ползут вверх так, что Лана смеётся и, посылая воздушный поцелуй, выбегает из кабинета. — Сумасшедшая девчонка… — проговаривает Аккерман и усмехается, застёгивая брюки.