Как оказалось спустя добрых полчаса размышлений, Клара застряла в этом месте надолго, а то, погляди, и навсегда.
-Значит, ты и вправду пришла из-за гор? — в который раз уже переспрашивала у неё Пеппа.
Эта женщина ей определённо нравилась, так как сильно напоминала Сиегу — по рассказам более старших детей деревни, чуть моложе она была той ещё эксцентричной красоткой: властной, буйной и переменчивой, словно дуновение ветерка. Пеппа же была её точной копией и Клара, успев проследить череду эмоций, время от времени сменяющихся на лицах собравшихся, могла со смелостью предполагать, что жену Феликса всё же побаивались. Однако она могла их понять — сама ведь испугалась, когда над головой у сеньоры Мадригаль собрались тучи и молния ударила кучерявого парня в нос. Тому, к слову, казалось, не впервой.
Кучерявого парня, выяснилось позже, зовут Камило. И, Клара всегда честно признавалась себе обо всём, от него мурашки бежали по спине. Не потому что он был каким-то устрашающим двухметровым качком, отнюдь. Просто для мировоззрения девушки он был
иррациональным. Он был беспечен, весел и всё время улыбался. Клара не могла понять, для неё это было выше, чем она могла бы прыгнуть. А ещё он умел менять облик — его дар.
«Менять облик — какой полезный навык снаружи», — сразу же подумала чужестранка. — «И абсолютно бесполезный здесь».
Взгляд всегда метался на его старшую сестру, Долорес, стоило только взглянуть на парня. Она стояла позади него, у стены и временами пилила Клару тяжёлым взглядом. Это настораживало и заставляло проснуться выработанные инстинкты. Хотелось разобраться — что, почему и как — но каждый раз она себя останавливала.
«Ты больше не в Терриксе», — напоминала себе. — «Тут тебя не должны убить. По крайней мере, кажется, это не в их стиле».
А ещё, насколько успела выяснить чужестранка, дар Долорес — супер слух. Она могла услышать что-угодно за тысячи миль и это наталкивало Клару на мысль — на то, что девушка, возможно, должна была слышать всё, о чём они разговаривала с Альмой.
И с Бруно о пророчестве.
И, если уж перечислять семью Пеппы и Феликса, Клара не могла не отметить самого младшего, пятилетнего Антонио. Он умел говорить с животными и сразу становилось понятно, что та комната была точно его. Но кроме… кроме этого, он вызывал странную тоску в груди чужестранки. Он напоминал давно мёртвых сестёр, маленьких и милых, какими она их всегда считала. Антонио отчасти напоминал ей о прошлом и смотрел на неё очень заинтересовано, с долей грусти. Будто знал
всё. Всё, что ей приходилось делать и через что пройти. Но ребёнок никогда не должен был бы узнать о таком — о таком ужасе. Её сёстры, к сожалению, стали огромным жирным исключением, которое Клара вряд ли когда-нибудь сможет отпустить и простить.
-Ну Кла-а-а-ра-а-а, — в который раз протянула её имя Мирабель. — Ну пожалуйста, расскажи, что находится горами!
Склонившаяся до этого над своей тарелкой Клара, в который раз взглянула на девушку. У той глаза блестели, будто драгоценные камни. Интересно, думалось Вьенте, ожидает ли она услышать сладкую историю про единорогов и ромашки.
-Хэй, ну правда, расскажи! Это ты одна у нас тут была во внешнем мире! — возмутился Камило, за что предупреждающе получил по макушке. — Мама!..
-Не слушай детей, Клара, — подняла свой взгляд Исабелла. — Если ты не хочешь, не должна ничего рассказывать.
-Эй, вообще-то и не настолько ты старше! — тут же за возмущалась Мирабель на высказывания сестры, однако ловко была одарена доброй порцией цветов. Пёстрые астры.
Клара ещё с первых минут отметила, что Исабелла была какой-то близкой. Казалось даже, будто и знакомы они сто с лишним лет без преувеличений, потому что это чувствовалось где-то под кожей. На абсолютно другом уровне. Сев рядом с цветочницей, Клара удивительно внезапно почувствовала слабость и лёгкость. По неволе, но тело отбросило инстинкты рядом со старшей из всех детей и расслабилось. Показалось, что даже былая тревога ушла прочь, но, к сожалению, это было лишь самоубеждением.
Клара также отмечала среднюю из дочерей Джульетты, Луизу, дар которой был и вправду полезен —
сила. Будь у неё такая сила, они бы без труда попали бы в Энканто, возможно, они бы не потеряли так много… Но Луиза была на удивление скромной. Скромней, чем вся её семья и это заставляло в глазах мерцать огоньки — настолько разношерстными были все члены этой странной и слегка ненормальной семейки, что осознание того, что есть среди таких и скромняжка — на удивление — была настоящей неожиданностью. Этой чертой Луиза одновременно и нравилась и не нравилась Кларе — каждая её частица находила свои минусы и преимущества.
Девушка тяжело вздохнула и скосила глаза на старших — Пеппу и Джульетту. Она ожидала увидеть в их глазах запрет, касающийся историй про внешний мир, или что-то подобное, однако, даже они смотрели заинтересованно. В самом деле, неужели Альма никогда не рассказывала им о жизни за горами?
-На самом деле, за пределами гор тяжело, — не хотя, хмуро ответила всё же Клара, тут же разбивая «надежды» Мирабель.
-Бабушка рассказывала, что нашего дедушку, Педро, убили, когда они ещё жили снаружи, — почти сразу же откликнулась девушка. — Но разве… сейчас там не лучше?
Чужестранка грустно хмыкнула, лишь ниже склоняясь над своей тарелкой. Лучше… разве они не довольны тем, что имеют? Тут, где у них всё есть и они ни в чём не нуждаются, у них даже магия есть в конце концов! Им здесь спокойно — все друг друга наверняка знают и помогают, у них тут размеренная жизнь и счастье. Но почему-то эти люди хотят погрузится в то, что находится за горами — в сущий Ад.
-Энакнто называют «городом на краю света», — даже как-то лениво поведает Клара. — А ещё не редко «Раем на Земле». И много-много вариаций этих названий. Тысячи людей пытались прийти сюда — спасаясь от нищенской жизни, — тут она замолкает. — Как видите, пока что я единственная, кто смог это сделать. И не без потерь, — Вьенте опирается головой на ладонь, хмурясь. Знакомая давняя подруга «мигрень» пришла в который раз, и совсем не вовремя. Хотя когда она к стати была?
-Всё в порядке, Клара? — она слышит слегка расплывчатый голос Исабеллы и та кажется достаточно встревоженной.
-Да… да, я в норме, Исабелла, спасибо. Просто мигрень, — она благодарно кивает за… проявленную заботу? Стоит ли благодарить за такое? Да и является это заботой? В отличие от неё, эта семья умела и могла чувствовать, понимать что такое «чувства» вообще и считали их важным, без сомнений.
Клара же не помнила, что это такое. Воспоминания об этом были слишком размытыми, не чёткими и лишь отдалённо знакомыми; скрыты за прочной ранее дамбой, теперь заколоченной достаточно хлипкими досками, дабы «вода» капала наружу время от времени.
-Всё сложно, на самом деле, — почти промычала Клара. — Какое-то время за горами есть жизнь, растения, какие-то мелкие зверушки, но потом всё прекращаются. Начинается Террикс — вечно холодная земля. Там всё время идёт снег, холод, вьюга, периодически возрастают снежные бури. Огромная земля, по истине огромный кусок белой пустоши. Знаешь, Мирабель, — она поднимает взгляд на девушку. — мне жаль говорить это, но все эти тысячи, миллионы людей, пытающихся прийти в «Райское место», где царит только счастье, — все они, Мирабель, погибали там. Их тела лежат где-то в снегах, под толстыми шарами льда, — в столовой наступает тишина и слышно, как Мирабель в испуге сглатывает. Но Клара уже не может остановиться.
-Люди снаружи — все они несчастны. Они жестоки и коварны. Пока я шла сюда со своей мамой и сёстрами, мы встречали много сбившихся и изголодавшихся путников. Они все пытались нас убить, — взгляд чужестранки слегка расфокусирован, однако твёрд. — Убить и
съесть. Они все не ели несколько недель и не хотели умирать, поэтому каннибализм казался им вполне разумным. Люди на всё готовы пойти ради выживания.
-Клара… — она слышит тихий голос Пеппы и он пропитан ужасом. — Что с-случилось… с твоей семьей?
-Мертвы, — не медля чеканит девушка. — Все мертвы. Вся деревня мертва.
Клара переводит взгляд на женщину, однако не может сфокусироваться. Пятна мигают перед глазами, словно все цвета радуги переливаются и смешиваются. Она лишь отдалённо слышит, как её окликают, что-то говорят, но в ушах будто огромный слой ваты. Она не слышит и не видит, а все другие чувства обоняния резко замолкают. Голову сдавливает железными тисками и в этот момент, Клара осознаёт, чем ей на самом деле обернулся путь к «Раю». Резко, в полной мере.
«Легче было сразу умереть, чем всю жизнь жить калекой», — последнее, что мелькает в её голове, прежде, чем она отключается.
