Тёмное отражение

…темно. Резко выдыхая воздух, Клара слышит лишь как замирает на секунду сердце, и видит пар. Она выдыхает вновь, и воздух в секунду превращается в еле тёплый пар. Однако она не чувствует холода. В самом деле, она ничего не чувствует. Оглядываясь вокруг, она видит лишь темноту. Ни проблеска, ни намёка на свет, кромешная чернота перед глазами. Пустота, у которой есть дно. Дно? Значит ли это, что она на дне, там, откуда не принято выбираться? И стоит об этом подумать, как опора под ногами девушки внезапно исчезает, и она летит вниз, словно Алиса, провалившаяся в кроличью нору. Но около неё нет стен и полок с вареньям на них. Клара испуганно пытается оглянуться, увидеть признаки выхода или другой жизни, однако вокруг сплошная пустота. Нет начала и нет конца. Будто сплошная бесконечная дыра, расположенная между двумя мирами, что никогда не пересекутся. -Эй! — Клара пытается кричать, но звук, будто в момент теряется в пустоте. — Да что здесь происходит?! Что за глупые шутки! — девушка кричит уже в подступающей истерике, размахивая руками, в надежде ухватиться хоть за что-то. И она хватается. В начале, даже не верит, но одной рукой цепляется за ветку. Ладонь саднит и покалывает, что не удивительно, но Клара всё равно шипит, морщась. Она дышит прерывисто, коротко, словно после долгого бега, и никак не может отдышаться. Будто что-то блокирует трахею, лишая возможности нормально дышать. Девушка смотрит вниз, чувствуя вновь нарастающие страх и тревогу. Потому что под ней всё ещё непроглядная глубина, без конечной остановки. -Эй? — неуверенно кричит Клара и, на удивление, слышит эхо. «Значит, тут всё-таки есть дно?» Но вот только спустя пару секунд эхо прерывается, сменяясь на громкий рык, длящийся не больше 10 секунд и тут же растворяющийся в пустоте. У этого рыка нет эха. Клара забывает, что должна дышать. Она задерживает воздух в лёгких, не замечая, как начинает прислушиваться. Но, вопреки произошедшему, не слышит ничего. Будто почудилось ей всё. Появляется лишь противный звон в ушах, возникший от полномасштабной тишины. Клара чувствует, как по спине бегут мурашки. Она чувствует, как тревога заползает в глотку и душит, комом скручивается внутри. Она не знает, что делать с ней, как побороть, поэтому та лишь сильнее расползается по всему организму. Из-за неё девушка не может дышать, буквально заживо погибая. Она тонет в кромешной темноте и слишком сильном страхе. Страхе, сильнее, чем она сама. Что-то вверху неожиданно трещит, заставляя Клару переключить внимание. Там ветка, раньше казавшаяся толстой, почему-то стала сучком и вмиг сломалась, отправляя девушку снова вниз, вниз по чёрной дыре. Она кричит, всё ещё удушенная тревогой и страхом, и сильно жмурится. Разноцветные круги перед глазами дают секундное спокойствие, так как девушка впервые видит какие-то другие цвета, какие-то фигуры, кроме чёрного бесформенного неосязаемого ничего. Внезапно, чужестранка чувствует, словно оказалась в мыльном пузыре. Пропадают любые звуки, её собственный крик и ей кажется, будто она оказалась в вакууме. К ноге словно привязали камень, и теперь она стремительно идёт ко дну океана. Толщи воды давят на неё, вызывают панику. Отсюда нет выхода, здесь только одно — здесь только смерть. Но, так же резко, как оказалась под толщей воды, Клара чувствует холод и жуткий ветер. Она резко открывает, до этого закрытые, глаза, и над ней небо. Ясно-голубое, покрытое облаками. Сверху падают снежинки, и Клара чувствует восторг, который раньше был ей чужд. Она здесь. Не понятно, где, но она где-то, она существует. Лишь когда падает в сугроб, девушка понимает, насколько же холодно. Тут же вскакивает на ноги, она застывает столбом. Перед ней буквально горы снега, а ветер создаёт метель, почти ураган. И если зайти туда, сделать шаг — вряд ли выйдешь живым. Клара бежит. Снег больно бьёт в лицо, тело покрывается мурашками от невыносимого мороза, но она бежит сквозь пургу. Вокруг, они буквально берут её в кольцо, стоят дома. Они грозно возвышаются над ней, в какой-то момент, становясь необычайно высокими. Они искажаются, стоит ей посмотреть прямым взглядом, начинают плыть и размываться. «Кла-а-а-ара-а-а…», — чужестранка слышит шёпот прямо у уха, но не останавливается, гонимая страхом и догадками. «Это ты виновата…» «Если бы ты не пошла…» «Ты убила меня и мою семью, Клара…» «Почему ты не сожалеешь?!» Множество голосов смешиваются в её голове, но она не обращает внимания. Мёртвые останутся мёртвыми, как бы их не воскрешали. Но почему-то Клара, следовавшая этому правилу всегда, сейчас нарушает его. Потому что именно она сейчас бежит вдоль мёртвых домов, слушая завывания умерших, потому что боится и надеется. Потому что верит сердцем, что сможет найти тут живой уголок. «Клара!», — лишь визжащая на фальцете мать заставляет остановиться. Лицо у неё бледное и перекошенное, а на шее кровавые следы. Руки тоже в крови, с выступающими костями и прожилками. Она в той же одежде, в которой Клара её запомнила, вот только сейчас это уже и одеждой назвать сложно — одни порубленные ошмётки. Длинные волосы теперь сплошное кубло, словно пристанище змей. «Это ты меня убила!», — она кричит на фальцете, режет этим писком слух. Чужестранка ей не отвечает, но стоит на месте, смотря в пустые глазницы, и сжимая кулаки. Она не может сдвинуться с места, не может заставить себя сделать шаг — что-то странное колышется у неё в груди, похожее на то, что она почувствовала в доме Мадригалей — что-то запретное и невиданное для неё самой, прорвавшее дамбу. «Если бы не ты, мои девочки тоже были бы живы!», — мать её начинает захлёбываться в чёрной крови, в момент, резко оказываясь рядом с Кларой и принимаясь её душить. За сестёр больно. Обидно и саднит до ужаса, потому что правда. Потому что если бы не она — если бы не её, тогда ещё, наивная детская глупость — она бы не осталась одна. Сёстры были бы живы, и Вьенте всё равно, что пришлось бы взять опеку над ними на себя, плевать. Они бы выросли в месте без боли, страха и страданий, там, где вечно светит солнце. Нашли бы себе «любовь всей жизни» и вот так и умерли бы в старости. Да, возможно, она бы их не любила, потому что любить — слишком сложно для неё. Потому что любить это странно, она не помнит, как это, и что для этого нужно делать. Любовь — непостижимая вещь для неё и, наверное, если она вдруг когда-то станет способной на это, горы развалятся на части. Но, даже не любя, чужестранка заботилась бы о них и опекала, хотя бы из чувства долга. Хотя бы из последних крупиц совести. Клара не скрывает, что иногда думает об этом часами, долго, будто пронзает себя клинком, ведь этому никогда уже не стать реальностью. Сплошное желание, несбыточное и с неизвестной целью. Искренне ли она думает об этом, искренне ли сожалеет? Или делает это лишь из чувства потребности? «Потому что так правильно»? Она не может дать ответ на один вопрос — вопрос, который объединяет все предыдущие — стала ли она монстром. Монстр она, или всё такой же человек, но лишь растерявший все чувства. Все чувства. Из-за нехватки воздуха из глаз брызгают слёзы, и чувствуется, словно это ощутимо и осязаемо, как кровь отливает от лица. Клара пытается взглянуть в глаза матери — она мертвее мёртвых, но руки почему-то осязаемые, не как у призраков — однако не может. Или из-за удушья, или по какой-либо другой неизвестной причине, но лицо женщины размыто, вместо него просто клякса красок. Мозг медленно отказывается принимать действительность, и сознание становится ватным, текучим, а перед глазами двоится. Удивительно, даже для неё самой, но Вьенте не пытается выбраться, хоть и могла бы сделать это без особых усилий. Потому что научена. Вот только вместе этого она стоит на слегка ощутимых ногах, не в силах заставить себя сделать и шаг. Словно невидимая сила держит её тело в цепях. Внезапно она слышит крик, и воздух резко начинает поступать в лёгкие. Слышится визг, и дикий писк призрака матери. Клара падает на землю, хватаясь за горло и пытаясь отдышаться. Она снова чувствует руки, ноги, своё тело, словно сбросила многотонные цепи. А эхом всё ещё разносится крик, становясь всё менее слышным, будто стремительно отдаляясь. Отдаляясь и лишая чужестранку душевных мучений и терзаний. Надолго ли? -Ну, всё, — говорит сверху женский голос и слышны скрипучие шаги по снегу. — Отдышалась? Надо идти, тут нельзя долго оставаться. Клара поднимает голову, и перед собой видит женщину — почти девушку — с завязанными в хвост кудрявыми волосами и, почти полностью, белыми глазами. Она протягивает ей ладонь, сама в это время осматриваясь по сторонам. -Кто Вы? — решительно спрашивает Клара, всё же принимая помощь, в виде поданной руки. С разума будто спал туман и теперь в норму вернулись прежние инстинкты и рефлексы. Опасность. Ей буквально перед глазами мигало большими красными буквами. Опасность. -Вопросы потом, сейчас нам нужно уходить отсюда, — женщина резко разворачивается влево, туда, где начинаются огромные зелёные деревья. У девушки нет выбора, кроме как проследовать за незнакомкой. Она чувствует, как сгущаются тучи, и странный дурман окутывает всю её. "Клара, куда же ты?.." "Зачем ты уходишь от нас, Клара?" Она слышит хор голосов, наперебой спрашивающих одно и то же. Чужестранка жмурится, пытается идти быстрее, почти равняясь с незнакомкой. Та, в свою очередь, оборачивается на неё, оценивает взглядом, всё также не прекращая идти. -Ты слышишь их? — спрашивает, снова отворачиваясь. -Что? -Голоса. Ты их слышишь? -Слышу, — кивает Клара. — Даже слишком хорошо. Женщина хмыкает, что-то для себя решив, и дальше они идут молча, только снег под ногам поскрипывает, и вопли врываются в разум. А когда они уже доходят до огромной стены деревьев и листвы с иголками — ветви расступаются перед незнакомкой, заставляя Клару в очередной раз удивится. Возможно, магия есть не только в «райском месте»? Незнакомка резко разворачивается к девушке, смотрит белыми глазами, оценивает вновь. -Я плохо помню тебя, — говорит вдруг. — Напомнишь своё имя? Но Клара молчит, оценивает в ответ. Потому что что-то кажется знакомым. Что-то тянется, крутится вокруг чаши воспоминаний, но вспомниться не может. -Наверное, ты из более старого поколения? — хмыкает, ухмыляясь, прикусывает губу, и смотрит — смотрит взглядом пронзительным, таким, будто знает про неё всё. — Позволь я представлюсь — Сиега. Сердце стучит слишком быстро, слишком громко, слишкомслишкомслишком. Удивление, скорее даже шок, распространяется по телу стремительно, покрывая кожу мурашками, заставляя волосы встать дыбом. Сиега. Это имя набатом стучит в голове, важная деталь чего-то — чего-то большого, огромного. Сиега жива? Как такое возможно? Потому что в памяти всё ещё слова Бруно «она мертва». Мертва. Мертва? Как же такое возможно? Могло ли ошибиться предсказание? Или она такой же призрак, как то существо с телом её матери? -Почему ты жива?.. — первое, что вырывается у Клары. Женщина хмыкает. -Интересный вопрос… это сложно объяснить, — она улыбается, но Вьенте никогда не видела, чтобы она улыбалась. — Скажешь своё имя? -Клара. Клара Вьенте, — взгляд у девушки странный, всё ещё наполненный шоком. -Хмм… о, помню я таких, Вьенте. С папашей у вас не задалось, — Сиега качает головой, выпятив губу. — Что ж, я даже порядком удивленна. -Сиега, где мы? Почему ты жива? Почему выглядишь по-другому? Женщина смеётся на такой внезапный наплыв вопросов, и Клара не может сопоставить это в голове, понять, что происходит. Потому что Сиега такой никогда не была — никогда — но возможно, это значит, что она не Сиега? Просто иллюзия. -Мой облик сейчас — моё помолодевшее тело. В то время, когда я уже ослепла, но не до конца, — она кротко кивает, что-то обдумывая. — А вот находимся мы… ногами — в пространстве Спиритпекс . Оно находится между двумя слоями мира — тем, где живут люди и тем, где нет ничего, кроме страшных уродов. Полагаю, тебе в обоих удалось побывать, — Сиега заулыбалась, словно это проще простого. — Ну, а в целом — мы в твоём виденье. -Моём… чего? — Клара вскинула бровь, хихикнув. — Если ты хочешь приплести ко мне эту странную магию того дома, то я отказываюсь. Женщина почти удивлённо окинула чужестранку, оказалось, почти невидящими глазами. -Ты пришла в Энканто, да? А твоя мать с сёстрами умерли. Клара встрепенулась, натянулась, словно струна. Неприятную тему подняли вновь, когда она ещё даже не успела толком погрузиться в пыль. -Это многое объясняет… — Сиега задумчиво подняла лицо к небу, выпуская пар. — Тебе пора. -Что? -Они близко, — женщина закатила глаза на непонимающий взгляд Вьенте. — Души. Ты привлекаешь их, поэтому они везде следуют за тобой. Нельзя, чтобы они прошли сквозь завесу, поэтому тебе уже пора возвращаться. -Нет, подожди, как мне найти тебя? Почему ты сказала, что это виденья? — Сиега подталкивала её, к расступившемуся проходу из веток, постоянно оглядываясь. -Мы обязательно скоро вновь встретимся, — она улыбнулась, и в её руке вдруг появился меч, которого раньше Клара не видела. — О, и кстати. В Спиритпекс попадают многие ведьмы после смерти. Не успела Клара отреагировать должным образом, как ветки вновь сомкнулись, представляя собой неприступную стену, и откинули её назад. Вот только снежная тропа, видневшаяся до этого, стала бесформенной чёрной дырой, у которой есть далёкое дно. А возможно и нет. Но стоило девушке открыть глаза, когда показалось, что она больше не падает — в лицо неприятно ударил солнечный свет, а тело тут же почувствовало под собой мягкий матрас. «Что это…», — не успела чужестранка и подумать, как дверь в комнату резко открылась и вбежала испуганная Мирабель. -Боже, ты очнулась! — она почти закричала. — П-подожди, я сейчас позову взрослых! Мама, тиа Пеппа, Карла очну… — она не услышала до конца, так как юная Мадригаль уже, наверное, была в другой части дома. -Что это было? — прошептала себе под нос Вьенте, с трудом принимая сидячее положение и начиная рассматривать свои руки, проверяя, не во сне ли она. -Клара, Боже! Мы так волновались!.. — к ней первой подлетела Джульетта, а вслед за женщиной и остальные окружили её кольцом. Но сосредоточиться было сложно. Их голоса стали размытыми, картинку перед глазами будто замедлили. Во сне ли она встретила Сиега? Было ли это бредом? Во сне ли она сейчас?.. И только Камило, стоящий поодаль, прищурился, заподозрив не ладное. Потому что в глазах чужестранки был страх и совсем немного растерянности, не смотря на то, что она уверяла всех, что в порядке. Что-то внутри, вроде шестого чувства или интуиции, подсказывало ему о чём-то. Чём-то странном и необъяснимом.

Что-то случилось, и он это чувствовал.