BOOM

Чемодан и спортивная сумка стояли собранными ещё с вечера. Подтверждение бронирования авиабилетов пришло на имейл ещё где-то в шесть утра. В папке "Черновики" того же ящика ещё с конца прошлой недели лежало письмо в адрес руководства трейни-программы SM. Оставалось только нажать на его отправку прежде, чем приедет такси. Джонни продолжал сидеть на кровати тупо вперившись в экран смартфона. Промедление не грозило ему ровным счетом ничем. Ребята до вечера будут пропадать в компании на тренировках по вокалу и танцам, а сейчас всего лишь час дня. И всё-таки было что-то жалкое в его неспособности сделать последний шаг, поставить точку в этой истории. Приехав в Корею в 2008 с целью стать айдолом, он искренне верил в своё будущее в этой индустрии. Любовь к музыке, задатки бибоя — этого оказалось достаточно, чтобы пройти прослушивание в одну из крупнейших развлекательных компаний. Он держался на одном уровне с другими ребятами на просмотрах. Тренировался с теми, в чьем дебюте не было сомнений даже у завистников. Всё шло хорошо. Пока не наступил 2012. В многочисленной по своему составу EXO для него места не нашлось. Речи о том, что компания в ближайшее время запустит ещё одну мужскую группу даже не шло. Между тем, очередные прослушивания закончились для неё более чем удачно. Новички стали горячей темой обсуждения среди трейни, ведь по своим скилам ребята уже в самом начале пути ничуть не уступали тем, кто провел в тренировочных залах по несколько лет. Руководство тоже не скрывало своей симпатии в их отношении. Планка допустимого уровня таланта оказалась задрана как никогда высоко. А ещё весь год шли пересуды, что в декабре наступит конец света. Всеобщая истерия по этому поводу знатно взвинчивала нервы. К сожалению, форсмажорного "чуда" не произошло. Эксклюзивный контракт с агенством остался в силе. Теперь изо дня в день на протяжении почти двух лет Джонни приходилось впечатываться лбом в стеклянную перегородку, разделявшую его и других ребят. Жизнь указала ему на границы собственных возможностей. Он не был лучшим в танцах. Голос после подростковой ломки оказался недостаточно сильным для того, чтобы тягаться с даровитыми вокалистами. Его читке не хватало манеры, чтобы выделяться на фоне остальных ребят, отсортированных в реплайн. Зато он всё ещё любил и умел делать музыку, оставался душой компании и, между прочим, носителем английского языка. Проблема в том, что это пригодилось бы ему уже после дебюта. В расцвете карьеры, когда к их мнению начали бы прислушиваться во время подготовки музыкального материала для альбомов, а мировые турне стали бы частью рутины, он смог бы достать эти козыри из рукава. Но для начала надо было дебютировать, догнать ушедшее далеко вперед новое поколение трейни, встать с ними в один ряд и доказать всем, что место в нем его по праву. Джонни пытался. Прикладывал все силы, убивался в зале. В какой-то момент он измотал себя так, что даже начал тихонько ненавидеть сцену и всё с ней связанное. Тренировки продолжал на тупом упорстве и желании доказать свою значимость. Вера в собственный потенциал между тем неумолимо гасла. Ведь прямо перед его глазами был живой пример того, как можно легко, почти играючи, с первого раза безупречно выполнять всё то, на что он убивал дни или целые недели. Пока он стискивал зубы, сдерживая внутри злость на индустрию и самого себя, глядя прямо ему в глаза, куда как более перспективный мальчишка расплывался в счастливой улыбке и спрашивал: "Правда же я хорошо сегодня справился, хен?". Он одернул себя, прежде чем в очередной раз провалиться в эту бездну безнадеги. Экран телефона успел погаснуть и Джонни поспешил разблокировать устройство. Уведомления о подаче такси так и не пришло, но оттягивать отправку письма было некуда. Он решил в последний раз перечитать текст, проверяя на ошибки и опечатки. Марк ввалился в комнату бесцеремонным комком энергии ровно в тот момент, когда он дошел до слов "Все документы, необходимые для досрочного расторжения договора, прошу вас впредь направлять на адрес моей семьи в Чикаго". — Хен, а я ведь говорил тебе, что та пицца три дня на столе простояла. Слушал бы меня, не валялся бы сейчас с несварением. О, смотрю тебе уже лучше, раз ты в телефон залипаешь. Или я зря в аптеку ходил за лекарствами, и ты просто притворился больным, чтобы пропустить тренировку? В очередной раз эта широкая улыбка и задорный блеск в оленьих глазах ослепили Джонни. Он даже не сразу нашелся с ответом. Благо вибрация телефона заставила его опустить глаза в экран, где под фронтальной камерой светилось пуш-окошко с текстом "Машина прибыла в пункт А. Водитель ожидает вас." С возвращением в реальность. — Ага, я соврал, — сказал он с усмешкой, поднимая глаза на стоявшего прямо перед ним пацана. — Ну и зачем? Сегодня же как раз подготовка к просмотрам началась. Наконец-то вывесили списки с распределением. Я для тебя сфоткал. Марк полез в карман худи за телефоном, но Джонни протянул руку, чтобы придержать его за локоть. Мальчишка мелко вздрогнул и замер, будто испугался этого жеста. — Не надо. Я всё равно не буду в них участвовать. Марк будто вовсе оцепенел. Его и без того по-детски широко распахнутые глаза ещё больше расширились. В повисшей тишине Джонни убрал от него руку и уперся ею в колено, всё ещё ощущая покалывание на подушечках пальцев. — Хен, что-то случилось? В компании прознали про твои вылазки в город? Тебя накажут? — А ты-то сам про мои похождения откуда знаешь? Мальчишка явно смутился. Он наконец засунул руку в карман до конца и видимо сжал в ней телефон. — Я заходил как-то к тебе в комнату после отбоя, но не застал. Юта объяснил мне, что ты часто такое проворачиваешь и приносишь ему коллу в награду за молчание. — Хах, видать зря я это делал. Раз он даже тебе растрепал. — Но я правда никому не говорил об этом, честно, — начал он оправдываться со всей своей горячностью. — Да и Юта бы больше никому не стал. Он даже мне рассказал просто, потому что я, мол, за тобой хвостиком бегаю как за курицей-наседкой. "Решил не расстраивать нашу цыпу", — очень точно попав в интонацию японца передразнил Марк. Черт, он даже в актерстве был хорош, пусть и в шуточном. Это напомнило Джонни о том, что на самом деле не было никакого мифического "нового поколения" трейни SM, поражающего своей подготовкой. Ребята действительно приходили год от года всё более и более оснащенными. Конкуренция росла. Становилось сложнее заслужить похвалу тренеров. Только это всё было полбеды. Вторую половину и основную причину подавленного состояния Джонни представлял собой один единственный человек — Марк, мать его, Ли, секретное оружие агентства собственной персоной. С самого его появления в компании стало понятно: никому с ним не тягаться. Да, были те, кто мог обойти его в технике танца или пения. Некоторые реперы вроде Тэена составляли ему приличную конкуренция в читке. Но никто не мог похвастаться той легкостью, с которой парню всё это давалось. Он всё ещё оставался в тренировочном зале вместе со всеми, отрабатывая отдельные связки или целые номера, не позволяя себе демонстративно уходить домой сразу же, как только схватывал материал. Только от этого другим легче не становилось. Наблюдение за тем, как кто-то полирует свои движения и партии, доводя их до совершенства, пока ты ещё даже и половины схемы не освоил дизморалило ничуть не хуже. Дружелюбие этого канадского самородка просто добивало. Хоть и смущаясь буквально по щелчку пальцев и далеко не всегда правильно используя слова и грамматические конструкции неродного ему корейского языка, парнишка упорно продолжал свои попытки сдружиться со всеми, кого встречал. Особенно его тянуло к Джонни. Ещё бы — практически единственный человек в компании, с которым он мог разговаривать на английском и обсуждать популярные на Западе, а не в Корее фильмы, треки, комиксы. Крышку гроба заколачивала его любовь к музыке. Он играл на гитаре, и хоть сам ничего серьезного не сочинял, искренне интересовался, что писал и ремиксил Джонни. Сначала ему было это просто приятно. Признание его музыкальных способностей таким разносторонним человеком очень льстило. Потом Марк всё чаще начал комментировать отдельные части треков, предлагая свои идеи относительно того, как можно было бы улучшить звучание. В конце концов он заявил "Я тоже хочу научиться, хен". И тут Джонни запаниковал, потому что точно знал: если Марк за что-то возьмется, то непременно станет в этом хорош. Даже если он не будет лучшим, неважно. Руководство уже восторгается им в достаточной степени, чтобы в любом сравнении выиграл именно этот восторженный одаренный мальчишка. Когда при определении состава очередной группы встанет вопрос о том, стоит ли включать в неё Джонни (хотя бы как штатного переводчика для зарубежных интервью или в виде связующего звена между продюсерами и исполнителями), от этой идеи сразу откажутся. Это ведь нерентабельно — обеспечивать двоих артистов, когда все необходимые функции уже выполняются одним. Чувствуя как поднимается в груди злость, Джонни прервал внутренний монолог и рывком встал с кровати. Слезные прощания не входили в его планы, да и такси уже ждало внизу, наверняка отсчитывая минуты оплачиваемого простоя. Но раз уж Марк застал его перед выходом, хотелось до конца выдержать роль хорошего хена и оставить о себе приятные воспоминания. Потому он убрал телефон в задний карман джинс, одну ладонь положил мальчику на плечо, а другой потрепал его по волосам. — Не волнуйся, никто меня ни на чем таком не поймал. Я просто уезжаю домой, — длинные темные ресницы олененка взметнулись вверх, ясный, гипнотизирующий взгляд прошил насквозь и, прежде чем прозвучал ожидаемый вопрос, Джонни поспешил развеять недопонимание. — Я решил расторгнуть контракт с компанией. Хочу пойти в колледж пока ещё не поздно. — Что ты... — брови младшего сдвинулись к переносице. Знал бы он, как мило со стороны выглядела его серьезность. Как хотелось провести пальцем, разглаживая образовавшуюся складку. — Зачем? Хен, ты же никогда не интересовался учебой. — Наверное, мне стоит начать. А-то грустно будет через лет десять оказаться недоучкой-переростком, неспособным заработать себе на жизнь. — О чем ты вообще? Я не понимаю. И Джонни готов был ставить: он действительно не понимает, что его беспокоит. В мире идеального Марка Ли всё было просто. Любое умение давалось легко, стоило только захотеть освоить какой-то навык. Ни у кого из окружающих не возникало сомнений в том, что для такого как он всегда найдется хотя бы одна вакантная лидирующая позиция в следующем проекте агентства. Потому их не могло возникнуть и в голове самого парня. А значит не было никакого толку даже пытаться что-то ему объяснять. — Всё в порядке. — Он ещё раз провел по волосам Марка, наслаждаясь мягкостью прядей, пока ещё не затронутых обесцвечиванием, и всё же отстранился. Перекидывая ремень сумки через плечо и раскладывая ручку чемодана, он бросил короткое, — Прости, мне уже пора, машина ждет. Покинуть комнату так просто ему не позволили. Марк явно не считал разговор законченным. Он преградил ему путь к двери и наверное впервые за всё время их знакомства позволил себе выругаться в адрес старшего. — Какого черта, Джонни? Ты не можешь так легко взять и исчезнуть, никому ничего не сказав. Ты же иностранец, агентство несет за тебя ответственность. Оно оплачивает твое проживание здесь и обучение. Нельзя просто молча уйти. — Успокойся, мы живем в двадцать первом веке. Все юридические вопросы можно решить через интернет. — Но как ты думаешь выплатить неустойку? Она же огромная. — Марк, это не твоя забота. Мои родители и я разберемся с этим. Прекращай разводить здесь юридическую консультацию и дай мне пройти. По хорошему прошу. Мальчишка стиснул зубы. Очевидно было, что его просто распирает изнутри шоком и непониманием. В его ещё детской головке, наверняка, совсем не укладывалось, что привычный ему статус-кво может измениться. Но это была жизнь Джонни и он не собирался отсиживаться в Корее, растрачивая годы в пустую на отыгрыш массовки в истории пути Марка Ли к мировой славе. — Подожди. Секунду, — паренек наконец выдохнул. Ему потребовалось ещё пару мгновений, чтобы собраться с мыслями, а затем вновь посмотреть Джонни прямо глаза и произнести со всей своей серьезностью. — Если что-то тебя беспокоит, если что-то в твоей жизни пошло не так, не стоит просто сбегать, ни сказав ни слова. Прежде чем принимать решение уйти тебе достаточно было бы просто поговорить со мной. Я бы выслушал и мы бы вместе придумали, что делать дальше. Уверен, тебе сейчас непросто, но обещаю: если ты позволишь мне помочь, я сделаю всё, чтобы стало легче. На этом моменте Джонни просто согнулся пополам. Его сотрясал приступ смеха на грани истерики. Вряд ли могло быть в мире что-то более уморительное, чем шестнадцатилетний пацан на серьезных щах заявляющий о готовности взять на себя решение проблем человека куда взрослее его. Как вообще он себе это представлял? Неужели думал, что достаточно просто великодушно предоставить себя в качестве жилетки для рыданий? Пока Джонни всё ещё пытался отойти от внезапного всплеска эмоций и утирал слезящиеся глаза рукавом лонгслива, Марк уже менее пафосно, но всё так же уверенно продолжил: — Я понимаю, что тебе может быть тяжело поделиться переживаниями с другими ребятами. Мне тоже непросто выражать свои чувства на корейском. Но уж я-то смог бы тебя понять. — Да уж, смог бы, — от Джонни не ускользнуло то, что эти его слова задели мальчишку. Он явно чувствовал себя оскорбленным в своих лучших чувствах и полными непонимания глазами продолжал вглядываться в лицо хена. — Всё просто: я уже перерос тот возраст, когда хоть кто-то в агентстве всё ещё будет рассматривать меня как кандидата на дебют. Тут тренируется предостаточно тех, кто и моложе и талантливей меня. Так что я решил не терять даром времени и наладить свою жизнь на родине, пока ещё есть шанс. — Думаешь, тебе действительно будет лучше в Америке? — скептический, едва ли не презрительный тон, должен был обидеть Джонни, но он лишь его позабавил. — Хочешь сказать, что у меня и там нет шансов? — ответил он вопросом на вопрос, стараясь звучать как можно более саркастично. — Нет, хен. Я не сомневаюсь в тебе. В отличие от тебя самого, — а вот это было уже действительно больно. — Ты правда очень классный. Такой как ты наверняка стал бы звездой в своем колледже. Я просто не понимаю зачем тебе это всё? Какой смысл бросать карьеру здесь на самом старте и пытаться опять начинать с нуля в Штатах? Тут у тебя куда больше шансов стать успешным, благодаря своей музыке. Ты уже в самом сердце индустрии. Лучшей возможности может и не представиться. И это неправда, что ты проигрываешь в сравнении с другими трейни. Я вообще не понимаю, как ты пришел к этой мысли. Кто тебе это сказал? — пока он говорил, его голос становился всё глуше, голова опускалась всё ниже. Произнося последние слова паренек едва ли не касался подбородком собственных ключиц. — Как будто я сам не могу трезво оценивать ситуацию. Если ты не заметил, то как минимум на твоем фоне все мы просто нервно курим в сторонке. А по сравнению со мной почти что каждый куда как лучше подготовлен к выходу на большую сцену. Марк вздохнул так глубоко, как только позволяли его разработанные вокальной практикой легкие. Джонни уже видел: он готов сдаться. Сейчас парнишка отступит и даст ему наконец уйти. Только это был чертов Марк Ли. Мальчик идеальный настолько, что просто не умеет проигрывать. Вместо шага в сторону он сделал шаг навстречу, не поднимая головы. А за ним ещё один и ещё, пока не уперся лбом Джонни в грудь. — Ты неправ. Я понимаю, что ты не можешь посмотреть на себя со стороны, что тебе трудно оценить собственную значимость. Но сейчас ты ведешь себя глупо. В этот раз уже было не смешно. Губы тронула лишь нервная ухмылка. Он отпустил ручку чемодана и снова зарылся пальцами в волосы младшего: — Марк, хватит отыгрывать взрослого. У нас с тобой не такие отношения. — А какие у нас с тобой отношения, хен? Может быть я чего-то не понимаю, но мне кажется, что мы с тобой достаточно близки, чтобы я имел право знать о твоем намереньи бросить всё и уехать. — Это только мое решение и только моя жизнь. С чего бы я стал посвящать тебя в это? — звучало действительно жестоко. Потому Джонни пытался сгладить колкость своих слов мерно пропуская отросшие длиннее положенного пряди сквозь пальцы. Старался, как мог, успокоить находящегося в смятении пацана. — Действительно, ты же даже не попытался объяснить мне, что тогда значил твой поцелуй. На какие ещё откровенности я могу рассчитывать. Теперь настала очередь Джонни невольно напрягаться. Марк впервые за несколько месяцев касался этой темы и в принципе впервые делал это без смущения и недомолвок. Это ошарашило. Старший переместил руку с макушки Марка на затылок и слегка сжал пальцы, прежде чем в очередной раз выдавить из себя извинения за совершенное. — Прости, если тебя это задело. Я действительно был слишком пьян тогда. Мне не стоило лезть к тебе. — Засунь свою жалость к себе в задницу, Джон Со! — по телу младшего пробежала ощутимая дрожь. Он явно злился и это было действительно пугающее зрелище, хоть Джонни по-прежнему не видел его лица. — Я хочу услышать, что это было? Почему ты полез именно ко мне, а не к кому-то из тех с кем пил? Что это должно было значить? — Ничего... — Ничего? — Ничего такого, — горло непроизвольно сжалось на этих словах и ему пришлось через силу сглотнуть прежде чем продолжить. — Меня просто к тебе тянет, вот и всё. Тогда по пьяни идея поцеловать тебя, раз уж мы наконец оказались одни в холле показалась мне замечательной. Я даже не задумался о том, что тебе это может быть неприятно. Но я правда не хотел оскорбить тебя или что-то в этом роде. — Я уже говорил, что тогда мне не было неприятно, — Марк всё же сменил гнев на милость и, наконец, поднял голову. Он не смотрел Джонни в глаза. Вместо этого его взгляд скользил по отдельным чертам лица, пока наконец не остановился на губах. — Ты хорошо целуешься. — И всё равно мне не стоило этого делать. — Почему? — Марк, всё ещё не спешил устанавливать зрительный контакт будто ему куда интереснее было отслеживать движения губ старшего, когда он говорил. — Потому что ты ещё мелкий. Потому что ты не давал мне повода думать, что заинтересован во мне в том самом смысле. — И потому что я тот самый идеальный Марк Ли? — вот теперь он наконец смотрел ему прямо в глаза и Джонни понял, что ошибся. Марк всё ещё злился. На дне его зрачков пульсировала темная агрессия, нежелание смиряться с ходом дел и терпеть абсурдность ситуации. Парень явно воспринимал действия хена как часть своей собственной жизни и не собирался пускать всё на самотек. Его никто так легко не отпустит. Под гипнотизирующим взглядом младшего, будто погруженный в транс Джонни не заметил, как тихо запиликала мелодия входящего звонка на его телефоне. Более или менее осознавать происходящее он начал, когда Марк запустил руку в его задний карман, вытащил мобильник, пробежался взглядом по надписи на экране, свайпнул пальцем один из значков, очень медленно поднес трубку к уху и произнес со своей обычной вежливой интонацией пай-мальчика: — Алло. Да. Да, простите, произошла ошибка, я не планировал заказывать такси на сегодня. Видимо ещё не до конца разобрался в приложении. Да, простите за потраченное в пустую время. Да, мне очень жаль. До свидания. Всё также не отводя взгляд он отбросил телефон куда-то на кровать и обратился к Джонни: — Я знаю, кем меня считают представители агентства и другие трейни, жаль, что и ты думаешь так же. Но это, наверное, естественно. Нет ничего странного в том, что ты сравниваешь себя с другими, как это делают тренера и руководство. Просто не примешивай к фактам свои домыслы и фантазии. Мне приятно, что я нравлюсь тебе настолько, что ты считаешь меня идеалом. Только вот тебе это явно не идет на пользу. Ты как будто сам построил мне помост для чествований, водрузил меня на этот пьедестал, а теперь скачешь вокруг него и сожалеешь, что для тебя на нем не осталось места. — Что ты несешь? — губы невольно дрогнули расползаясь в улыбке. — Любую метафорическую чушь, которая способна тебя растормошить, — Марк чуть склонил голову на бок, тоже позволяя себе хоть немного смягчить серьезность пронизывающего взгляда теплой улыбкой. — Послушай, когда я говорю, что ты заслуживаешь остаться здесь и воспользоваться шансом на старт музыкальной карьеры в качестве айдола это не попытка польстить хену. Ты бы тоже смог разглядеть свой потенциал, если бы перестал неотрывно наблюдать за другими. — И за тобой тоже? — да, это был шуточный флирт в исполнении взрослого и серьезного Джонни. — Нет уж, это продолжай, пожалуйста, — да, Марк Ли явно воспринимал любой флирт всерьез, — просто приглядывайся ко мне как следует. — Что ты имеешь в виду? Не слишком ли ты испорчен? — Джонни всё ещё пытался перевести всё в шутку, и ему всё ещё не удавалось заставить Марка, упорно гнувшего свою линию, перестать это делать. — Если бы ты действительно рассмотрел меня как следует, то понял бы, что между нами куда больше общего, чем кажется. Ты не один вынужден проводить в тренировочных комнатах часы. Просто пока ты тратишь время на то, чтобы что-то разучить, я пытаюсь заставить всё тело в принципе двигаться хоть сколько-то складно. Знаешь ли, тяжело быть подростком в разгаре пубертата, когда вокруг уже сформировавшиеся парни. По крайней мере, когда есть один очень красивый и заботливый хен, подающий большие надежды, на которого хочется ровняться. А особенно, когда даже он воспринимает тебя как малое нескладное дите. Кстати, тебе не кажется, что это пахнет двойными стандартами? — Ты о чем? — О том, что с одной стороны ты явно слишком сильно меня идеализируешь и переоцениваешь мои способности, а с другой не считаешь достаточно сформированным даже для отношений, — на этих словах кончики его ушей чуть заметно покраснели, — или чего-то подобного. Джонни поддался порыву и скользнул пальцами от затылка к шее. Очертил подушечками выступающий позвонок. Он с удовольствием отметил, как от такого простого действия по телу младшего вновь пробежала дрожь. — И правда. Странно воспринимать тебя как ребенка, когда ты говоришь такие вещи. — Если я продолжу их говорить, ты дашь мне шанс с тобой сблизиться? Ты останешься? Оглядываясь назад гораздо позже, Джонни сможет откровенно признаться себе, что на самом деле окончательно осознал, какой глупой была его затея с внезапным возвращением домой ещё даже до прихода Марка. Но окончательно отказаться от неё так просто он не мог. Немаленькая часть родительских денег с резервного счета уже была потрачена на билет в один конец. Так что ему в любом случае было не избежать объяснений перед семьей. Останься он — пришлось бы искать оправдания крупной спонтанной трате, вернись на родину — достаточно оказалось бы изложить уже давно кружившие в голове и вызывавшие жалость к себе мысли. Второй вариант выхода из ситуации, в которую он себя загнал, просто казался более простым. А Джонни всегда пугали сложности. Именно из-за этого своего страха он из последних сил отыгрывал доброго старшего братца в отношении человека, к которому впервые в жизни испытывал такие сложные и глубокие чувства. Это была смесь восхищения, зависти, желания защитить и боязни оказаться недостойным. Ему все это время казалось, что оставаться рядом с Марком (неважно в статусе ли члена его группы или парня) он сможет, только став на голову выше. Будто, лишь занимая позицию сильного, он смог бы поддерживать их взаимоотношения. И всё же после того сумбурного разговора, что-то в его восприятии изменилось. Он внезапно осознал, что действительно соорудил в своей голове слишком много стен и препятствий. Расставил на пути к тому, чего желал сильнее всего, слишком много условий на манер ловушек. В конце концов он решил, что теперь должен стать кем-то другим — в разы сильнее и лучше, — чтобы все их разом преодолеть. В это же самое время он упустил из виду сущность того самого человека, образ которого стал для него мерилом. Теперь же он наконец стоял прямо перед его глазами. Так близко, что достаточно склонить голову и уже можно коснуться губами губ. И исходившее от него электричество заполняло собой пространство. Тот, кого он считал эфемерным радостным существом, оказался человеком из плоти и крови. От его тела с каждым ударом сердца расходилось пульсирующее живое тепло, проникавшее сквозь слои одежды, через кожу и кости в самое нутро. Согревая, оно несло с собой спокойствие и умиротворение. Будто бы в этот самый момент всего в нем уже было достаточно. Будто бы ради получения желаемого хватит всего одного движения. В этом уютном состоянии тепла ему внезапно пришла в голову простая мысль, которую позже он будет прокручивать едва ли не как мантру. Быть рядом, вместе и заодно. Примерно так работает резонанс. Когда два не столь значительных сигнала синхронизируются и их общая сила становится едва ли не разрушительной. В тот момент он раз и навсегда поверил, что это и есть решение. Если он перестанет пытаться взять всю ответственность за развитие их отношений на себя и разделит её с Марком, то у них всё получится. Если они будут поддерживать друг друга в совместной работе, то точно займут свои законные места в индустрии. Если сейчас он останется и разделит последующие годы с этим человеком, ему больше никогда ни о чем не придется сожалеть. — Ну-у-у-у-у, — протянул он, растягивая губы, наконец, в полноценной улыбке, — ты в любом случае уже лишил меня единственного такси, на котором я успел бы добраться до аэропорта по пробкам. — Ага, знал бы пароль от телефона, нашел бы способ и билет твой аннулировать. Но в этом не будет толку, если ты продолжишь и дальше выкидывать подобные трюки. Так что? — глаза напротив горели нервным ожиданием. — Это был первый и последний раз. Обещаю. — Отлично, — Джонни буквально пальцами ощутил как на этом слове напряжение схлынуло с Марка и одеревеневшие мышцы его шеи и плеч немного расслабились, — хорошо. — Ага. Кстати, раз уж я остаюсь, — он наконец сбросил на пол оттягивающую плечо сумку, с которой простоял всё это время и снова опустился на кровать, потому что почувствовал в коленях какую-то странную дрожь. Будто всё лишнее, распиравшее его изнутри как воздушный шарик, исчезло и тело пришло в состояние странного опустошения. Теперь уже Марк смотрел на него сверху вниз, — и раз уж мы наверняка выяснили, что ты не против моего интереса к тебе, — он взял обе ладони младшего в свои руки, — могу я поцеловать тебя ещё раз? На самом деле он ожидал любого ответа вплоть до резко отрицательного. Всё-таки разговор выдался эмоциональный, и Джонни бы понял, если бы после такого Марк уже не захотел сегодня продолжать попытки сближения. Чего он не ожидал, так это того, с какой легкостью в полной тишине Марк окажется у него на коленях, обовьет шею своими руками и первым подастся навстречу.