BOOM

В доме родителей Джонни нет гостевой комнаты. Поэтому Доен в итоге засыпает на матрасе, постеленном для него и Марка прямо на полу комнаты с пафосной надписью "Студия мистера Со", накарябанной кривым детским почерком на листе бумаги и приклеенной на внешней стороне двери. Вокалист устал за день переполненный эмоциями. Ещё бы, ведь в какой-то момент его правда заставили поверить, что он потерялся в огромном супермаркете на окраине чужого ему города прямо в центре невероятно огромной Америки. После этого микроинфаркта полный покой был парню просто необходим. Поэтому двое неспящих старались вести себя как можно тише. Кровати Джонни было больше лет, чем ему самому. И видимо именно на свой почтенный возраст она жаловалась заунывным скрипом при каждой попытке восседающего или возлежавшего на ней пошевелиться. К тому же, предмет мебели был явно маловат для вымахавшего почти под метр девяносто дитятка. Но родители то ли из-за сентиментальности, то ли по соображениям экономии так и не прикупили ничего поновей на замену. На удивление, гиперактивный Марк Ли не был против того, что последний час ему пришлось провести в вынужденно замершем положении. Сидеть, облокотившись спиной на теплую грудь Джонни в кольце его рук, он мог, наверное, целую вечность. Разговаривали шепотом на грани слышимости. Соскальзывавшие с губ звуки так быстро разбивались о плотный воздух, что их нельзя было расслышать уже на расстоянии десяти сантиметров. Но между ними не было и этой мизерной дистанции. Откинув голову на плечо Джонни, Марк мог смотреть ему в глаза, хоть и с очень странного ракурса. Впрочем, его всё устраивало. Так можно было по одной разглядывать длинные ресницы или от души позалипать на тонкий белый шрамик под подбородком. Без очков и контактных линз вблизи он видел просто прекрасно. — Всё в порядке? — с той частотой, с которой Джонни задавал этот вопрос по поводу и без, Марка он уже давно должен был начать бесить. Но нет же, это до сих пор воспринимается как один из вариантов огромного разнообразия жестов заботы и проявлений любви, которых всегда будет мало. Каждое из которых на вес золота. — Да. Просто задумался. — Над чем? — Над тем какие мы разные. Тон ответа был нарочито игривым, но хорошо ощущавшееся в тесных объятьях напряжение, возникшее в мышцах груди и рук Джонни, напоминало, что в каждой шутке вообще-то есть доля правды: — Ли Минхен, так обычно начинаются разговоры о расставании. — Думаешь, я так легко решу тебя оставить на пятом году отношений? Серьезно? — Ну, знаешь ли, от неподражаемого Марка Ли всегда стоит ожидать покорения всё новых горизонтов. — Даже не начинай, — Марк чувствовал себя собакой Павлова, за годы стажировки и после дебюта его тело выработало условный рефлекс реагирования на любые отсылки к мнимой безупречности и неподражаемости собственной персоны сходный с реакцией на вкус лимонной кислоты. Ведь говорить напрямую людям, восхищающимся им, что их комплименты ему совсем не приятны, айдолу международного уровня было никак нельзя. Возмущение приходилось держать в себе. Так что и эта шутливая подколка от собственного парня тоже заставила его немного скривиться. Штука была в том, что на почти детском лице Марка такая гримаска больше походила на смущение, умилявшее Джонни. Собственно потому он до сих пор и не отказался от использования своих грязных приемчиков. И всё же лишний раз старался на больную мозоль не давить. — Хорошо-хорошо. Так что в итоге-то про разницу между нами? Если ты это про свой кинк на отличия в комплекции, то я уже давно догадался, — но никто же не запретит ему вызывать у Марка смущение другими способами. — Ну хва-а-а-атит, — младший моментально покраснел ушами, — мы тут вообще-то не одни. Что-то ты прямо завелся, как только почувствовал себя на своей территории. — А как иначе? Это же место, где я вырос. Столько воспоминаний связано с этим домом. Мы с друзьями постоянно зависали именно у меня, потому что было ближе всего от школы. Я познакомлю тебя с ними завтра. Столько лет прошло, а они по-прежнему ведут себя как дети. Брайан сто процентов опять засрет мне весь ковер ошметками попкорна. И да, готовься к тому, что Билл будет требовать тебя оценить его очередную балладу в честь его очередной вечной любви. — Хах, ну вот об этом я и говорю, — Джонни вопросительно изогнул свою четко-очерченную бровь, ожидая разъяснений реплики. Но Марк тут же стушевался. Ему показалось, что странно вываливать это всё вот так, когда его парень находится в предвкушении долгожданного воссоединения с близкими людьми. Тем не менее, Джонни всё ещё терпеливо ждал продолжения. Даже не пытался шутками разбавить затянувшуюся паузу. — Ничего такого. Просто я поражаюсь тому, как тебе удалось сохранить дружбу с этими ребятами, даже после переезда через океан и дебюта. В этот раз Джонни всё же заполнил повисшую тишину своим мерным шепотом. Его слова будто мягко подталкивали Марка продолжать: — Разве не в этом смысл дружбы? Вы продолжаете поддерживать и интересоваться жизнью друг друга, чтобы не пыталось вас разделить. — Да, очень похоже, что так это и должно быть. Только у меня c этим как-то не получается. Знаешь, в школе я был не то, чтобы популярен среди одноклассников. Никто меня, конечно, не гнобил, но и центром внимания я явно не был. Когда прошел отбор в SM, то мне даже не пришло в голову сказать той паре приятелей, с которыми мы общались на перерывах между уроками, о своем переезде. Мне казалось, что им до этого и дела нет. Ну, не приду я однажды в школу, и ладно. Они и вдвоем прекрасно смогут обсуждать телешоу по центральным каналам. Из Кореи я им тоже не писал и не звонил. Они в итоге сами связались со мной через родителей после дебюта. Оказалось, все в какой-то момент решили, что я с семьей переехал в другой кантон или что меня похитили. Мы потом ещё пару раз встречались и было круто увидеть, как сильно они изменились за это время. И всё-таки, я не чувствую, что мы с ними хоть сколько-то близки. Даже не знаю, захотелось бы мне, например, познакомить их с тобой. Возможно, твои опасения по части того, что мы можем расстаться не совсем беспочвенны. Не в том смысле, что однажды перестану тебя любить. Просто я очень плох в поддержании отношений. Такое ощущение, что с этими вечными репетициями и концертами пропустил в школе не только половину математики, но и какую-то серию уроков по межличностной коммуникации. — Мда уж, Марк Ли, ты действительно безнадежен. И как с таким подходом к окружающим я вообще умудрился заполучить местечко рядом с тобой да ещё столько внимания к своей персоне? Ты ведь никогда не был так занят и востребован как последние несколько лет. — Это совсем другое дело. Во-первых, ты сам не даешь мне забыть о своем существовании постоянными сообщениями... — А, так наши отношения держатся исключительно на моей навязчивости? — ... А во вторых, ты первый человек, которого мне настолько страшно потерять. Помнишь, как ты летом подхватил простуду и проспал из-за этого сутки? Я тогда чуть с ума не сошел во время съемок шоу. У меня реально паника случилась из-за того, что ты мне не писал и не отвечал на звонки. Я вспомнил все свои потенциальные грехи, изучил историю сообщений за последний месяц на предмет того, что могло тебя задеть и уже начал писать в заметках тебе письмо с извинениями. Слава богу, что Хэчан в итоге взял трубку за тебя и всё мне объяснил. — Оу... — обычно многословный Джонни в этот раз знатно подвис в попытках придумать хоть какой-то комментарий к выданной ему информации. В конце концов он сдался и просто рухнул лбом на плечо устроившегося в его объятиях парня. — Марк Ли, ты действительно безнадежное нечто. — Я всё-таки ляпнул что-то не то? — Да нет, как раз наоборот: очень точный подбор слов. Я прохожу через то же самое каждый раз, как ты пропадаешь с радаров. — Он повернул голову, и в тусклом освещении Марк разглядел как покраснело его лицо. По-настоящему смущенный Джонни был такой редкостью, что Марк просто застыл при его виде. В его мозгу банально отсутствовала программа с протоколом поведения на такой случай. Но уже со следующими словами на него нахлынула теплая волна нежности. — Значит, мы с тобой достаточно похожи, чтобы я мог рассчитывать на долго и счастливо.