Рождество, печенье, секс

Чего вы ждёте от Рождества? Подарков, поздравлений, тёплого молока и объятий, но никак не того, что ваш партнёр соберётся именно в такой важный день на какую-то непонятную встречу, да ещё и невесть с кем, оставив вас праздновать одних за бокалом красного вина, правда? Чимин вот тоже не ожидал. Он ведь уже всё распланировал, а какой у него был подарок, Боже! Да Юнги бы сдох от счастья! Но нет, этот поганец решил провести праздник вдали от дома, бессовестно бросив Пака на произвол судьбы. Чим даже стал сомневаться, нет ли у его парня на стороне какой-нибудь бедной жены с тремя детьми, к которой он как раз-таки имел привычку время от времени укатывать. Он начал ревностно представлять Мина, заходящего в его собственный загородный дом, красавицу жену и маленьких детишек, наперебой бегущих ему навстречу с приторным криком «Папочка!». От этого видения Чимин морщится и недовольно отпивает из бокала немного вина для смелости. Он, конечно, любил детей, да и против женщин ничего не имел, но мысль о том, что сейчас его парень развлекается где-то вместо того, чтобы праздновать Рождество со своим возлюбленным, очень сильно обижала и злила младшего. Но что поделать? Слезами любимого не вернёшь, а значит, этот вечер ему придётся провести одному-одинёшеньку. Самому беспощадно съесть всё печенье, предварительно накрошив на стол так, чтобы можно было подумать, что здесь ужинала целая рота, заставив Мина, мучаясь, убираться на следующий день и самому себе вручить подарок, который в воображении Пака был идеальным. Просто гениальным. И, конечно же, это было его тело. — Юнги~яя… — лепечет уже в стельку бухой Чим, про себя матеря парня, но всё ещё скучая по нему, желая, чтобы он вернулся как можно скорее и чуть ли не плача от досады и одиночества. В итоге, после адских страданий и ещё нескольких бокалов крепкого напитка, блондин роняет голову на стол, окончательно отключаясь, и тихонько начинает дремать, посапывая во сне и даже пуская слюни. А время, между прочим, уже стремительно близится к полуночи. Кто-то потихоньку начинает выходить из домов, запуская в небо праздничные фейерверки, а кто-то просто наблюдает за этим из окна, искренне радуясь и вопя что-то на весь дом. Воздух пронизывается атмосферой праздника, и дети уже готовятся наутро найти под ёлкой подарки, выслушивая на ночь добрые рождественские сказки от родителей. И все твердят, что в Рождество приходит чудо. Но для Пака, видимо, не в это.

***

Чимин резко просыпается от какого-то постороннего шума и сам пока что не понимает, что происходит. Он чуть приподнимает затёкшую голову, разминая её, и чувствует непонятное движение в комнате. — Эй, — резко окликает он кого-то неопределённого ещё не до конца протрезвевшим сухим голосом. «Кто-то» начинает шумно копошиться, и Чим пугается не на шутку. А вдруг воры? Парень тут же принимается вдалбливать себе в голову огромное количество страшных теорий, которые успел накрутить за такой короткий срок, но ни одна из них, Слава Богу, не подтверждается, потому что из темноты медленным шагом выходит до боли знакомый силуэт, который Пак узнал бы хоть пьяным, хоть мёртвым. — Малыш? Силуэт щёлкает выключателем в углу, и яркая вспышка ослепительно бьёт в глаза младшему. Привыкнув к свету и убедившись в своём предположении, он радостно улыбается, раскидывает руки и со всех ног рвётся в прихожую. А перед ним стоит брюнет. Совершенно здоровый и вроде бы живой. Какая поездка, загородный дом, жена и дети? Наверное, всё это Чимин навыдумывал себе в очередной раз. Он, знаете ли, очень ревнивый и при том ранимый, поэтому, когда его Хён куда-то отлучается без него, он волосы на себе рвёт от досады и незнания и потом не может успокоиться, если тщательно не проверит всю одежду, тело и вещи старшего. Однако на этот раз он готов был простить ему всё, лишь бы тот остался с ним чуть подольше. Просто потому, что для Пака не было и быть не могло лучшего подарка, чем просто находится рядом с Юнги, вдыхать его запах, уже успевший стать родным, и смущаться от его аккуратных прикосновений. И то ли от ударившего в голову алкоголя, то ли от сильной радости, блондин облегчённо вздыхает и настойчиво лезет к Хёну целоваться, даже не дав тому до конца раздеться. Запах вина вдруг неожиданно захлёстывает и Мина, который уже через несколько секунд чувствует себя будто бы опьяневшим, и мурашками пробирается по коже Чимина, при этом одинаково возбуждая обоих. Юнги отвечает на поцелуй, углубляет его и начинает своим языком исследовать рот младшего, а тот в нетерпении трётся о бедро брюнета своим и в порыве закидывает руки ему на шею, уже потихоньку задыхаясь. Чим на секунду отстраняется, чтобы набрать в лёгкие воздух, потому что его катастрофически не хватает, но Мин снова притягивает его к себе за талию, подхватывая за бёдра и неся в комнату. Сексуальное напряжение нависает прямо над ними, и у старшего начинает заметно выпирать, что ещё больше раззадоривает Пака. Он тянется за ещё одним поцелуем, который выходит неожиданно горячим и невероятно мокрым, и это становится для них последней каплей. Они делаются жадными, им хочется чего-то большего, рассудок мутнеет, уже не различая границ, а чувства обостряются до предела. Им всё больше хочется доставить одинаковое удовольствие друг другу, возбудиться до невероятности и, наконец, расслабиться, давая волю своему телу. И сейчас обстановка накаляется, а запах алкоголя и разгорячённых мужских тел как-то странно смешиваются воедино. Юнги бросает блондина на кровать и нависает сверху, томно дыша и ожидая от младшего каких-либо действий, дразня и одновременно поощряя его. Тот, в свою очередь, не хочет ждать и пытается заполучить ещё один опьяняющий поцелуй от Хёна, но тот резко отстраняется, скорчив довольное лицо после неудовлетворенного хмыканья Чимина. И всё же брюнету приходится как-то заглаживать свою вину, поэтому он приподнимает свитер Мини и нежно целует его в живот, потом поднимается выше, лаская и без того чувствительные соски парня, которые уже порозовели и опухли от возбуждения, и оставляет рядом с ними кровоточащие пятна. Пак тяжело вздыхает и пытается заглушить тихие стоны, прикрыв рот рукой. Этого ему сделать, однако, не удаётся. Мин отодвигает его руку и, взяв и вторую, поднимает их над головой парня и, прижимая к изголовью кровати, налегает на младшего всем телом, чтобы тот не смог вырваться. — Хён, — жалобно бормочет Чимин, понимая, что и правда не может пошевелиться. — Мне страшно… Юнги ведь в самом деле выглядит чертовски устрашающе в комнате с приглушённым светом, уже разъехавшейся ширинкой и дьявольской улыбкой, поэтому Пак не знает, как быть. Он, безусловно, хочет брюнета, но в таком состоянии тот может сотворить с ним что-то чересчур извращённое или жестокое. — Не волнуйся. Я буду нежным. Бархатный голос Мина и его тонкие сладкие губы, приближенные к самому уху Мини, немного успокаивают, разгоняют последние сомнения и всё-таки берут вверх над младшим. Он не может устоять перед таким Юнги, как бы не старался и как бы этого не хотел. Его сердце и тело при малейшей просьбе целиком и полностью отдаются в его руки. И каким бы недотрогой он не казался, угадайте, у кого на утро чертовски болит зад от бурной ночи? Поэтому он очень скоро перестаёт сопротивляться и начинает получать от всего происходящего наслаждение. То, как потихоньку вздрагивает и поднимается грудь Чимина, нежно шепчут имя Хёна его маленькие мягкие губки, и то, как его милые пижамные штаны готовы разорваться от стоящего колом члена, подталкивает старшего впечатать его в кровать как можно скорее и оттрахать так, чтобы тот не мог ходить целый месяц, но он правда старается быть нежным, чтобы не спугнуть блондина, и продолжает только незаметно дразнить Чима, пока тот уже умоляет раздеть его до конца. В итоге брюнет всё же выполняет его просьбу и, вдоволь наигравшись с сосками младшего, он, наконец, срывает футболку и штаны сначала с него, а потом и с себя. Изо рта Пака вырывается громкий стон, который эхом разносится по всей комнате, когда старший аккуратно стягивает с Чимина боксёры и начинает по очереди вводить в него смазанные пальцы. Пальцы Мина длинные и холодные, что пока создаёт не самые приятные ощущения, но вскоре тепло разливается по всему телу парня, а сам он немного краснеет, пытаясь спрятать лицо в подушку и не издавать слишком громких звуков. Но Хён так тщательно растягивает его, что сдерживаться становится просто невозможно. — Ты уже такой мокрый, — шепчет ему Юнги, и его тёплый язык обводит мочку младшего по кругу. Он ведь намеренно делает всё, чтобы Пак застонал во весь голос, потому что ему действительно нравится такой вот разврат и извращения. И за это Чимини любит его лишь сильнее. — Это всё из-за тебя, — говорит он в ответ, смотря прямо в глаза Мину. В паху старшего становится невыносимо жарко от этого, он вытаскивает пальцы, разворачивая блондина задом к себе, какое-то время рассматривает его, безумно красивого сзади, и вставляет. Сначала осторожно, наполовину, чтобы Мини мог привыкнуть. Тот закусывает простыню зубами, и на его припухших глазах появляются прозрачные капли слёз. Они так давно не занимались этим. Может, если бы брюнет приезжал домой пораньше, они бы и смогли проводить больше времени вместе, но тот всё пропадал на своей дурацкой работе, что неимоверно бесило Чима и заставляло думать, что он совсем не нужен Хёну, что, конечно же, было не так. Да и работа им обоим нужна была сильнее всего, потому что от избытка денежных средств они не страдали. — Ты хочешь этого? — с насмешкой спрашивает Юнги. — Перестань дразнить меня, Хён! Чимин снова делает обиженное лицо и разворачивается им к Мину, чтобы продемонстрировать всю свою невероятную грусть. И старший, довольный результатом, решает оставить свои насмешки над Паком, который уже чёрт пойми как извивается на кровати, изнемогая от нетерпения. Всё же младший выглядит очень соблазнительно, да и пах брюнета отзывается на это привычным способом. И он решает поддаться мимолётному желанию, срывается с катушек и резко входит в блондина почти до основания. Тот с хрустом выгибается и старается сдержать новые слёзы удовольствия, смешанные с болью. Юнги тихонько поглаживает дрожащий и приподнятый зад Пака, а тот тихонько стонет себе под нос, время от времени закатывая глаза от наслаждения. Такая картина ужасно нравится Хёну и он вдалбливает парня в кровать всё сильнее и сильнее. Тот срывается на крик и в нетерпении разворачивается к нему. Мин целует его в губы, потом в шею, тоже начинает постанывать и кладёт руки на бёдра Чимина, придерживая и одновременно насаживая его. — Мм, так хорошо! — выдаёт Чим, комкая простыню и закусывая запястье, чтобы не разбудить соседей своими криками. — Знаю, — горячо шепчет брюнет ему на ухо. Он переворачивает младшего на спину и притягивает к себе. — Мне тоже. Старший тяжело вздыхает и, наконец, находит ту самую точку у Пака, а блондин вновь стонет по нарастающей, начиная смущаться от громких хлюпаний, но всё же получая от этого процесса невероятное удовлетворение. Хён немного помогает себе и Мини рукой, пока тот сексуально ёрзает на кровати, а потом делает ещё несколько глубоких толчков внутрь, и они почти одновременно кончают, запачкав и друг друга, и несчастную белоснежную простыню. Полежав в обнимку несколько минут и хорошенько отдышавшись, Чимин, наконец, вспоминает про размытую причину отъезда Юнги и решает спросить про это. — Так почему ты уезжал? Я очень расстроился из-за этого… — Прости, — чмокает его в висок Мин и ложится на спину, уставившись в потолок. — Мне нужно было кое-что купить. — Мог бы и мне сказать! Что ты там такого купил? Младший фыркает, а брюнет тем временем мрачно замолкает. — М? Что это было, Хён? В комнате вмиг воцаряется нелепая и даже, можно сказать, жуткая тишина, от которой у Чима резко перехватывает дыхание и зарождаются какие-то странные и сомнительные предположения. — Мин~и, выходи за меня, — совершенно серьёзно вдруг выдаёт старший и начинает всматриваться в шокированное лицо своего парня. — Что? Ты шутишь, что ли? — Я серьёзно, — он поднимается с кровати и уходит в соседнюю комнату, но очень скоро возвращается. Пак замечает что-то бархатное в его руках и закрывает лицо руками, понимая, что это кольцо. — Нет, подожди…это так неожиданно. Юнги становится на одно колено прямо перед Чимом, голый и растрёпанный, и торжественно открывает коробку, в которой переливается невероятно красивое и, видимо, очень дорогое украшение. — Я не могу. Блондин утыкается в простынь и потихоньку начинает всхлипывать от накатившего волнения. — Это значит «нет»? Мин невыносимо разочарованно и тяжело вздыхает и уже собирается встать, но слышит тихий лепет младшего: — Это «да» значит, дурак. Его улыбка растягивается до ушей, и он аккуратно садится на кровать рядышком с парнем, приподнимая его заплаканное лицо и целуя. — Тогда чего ты плачешь? — Я просто очень счастлив. Мини вновь громко всхлипывает и вытирает набежавшие слёзы рукой, которую позже перехватывает брюнет. Он одевает на безымянный палец Пака очаровательное кольцо и радостно улыбается. — А я-то как счастлив. Если бы ты не согласился, я бы точно спрыгнул с крыши. — Не говори так. Я просто заволновался. Блондин раскидывает руки перед старшим и ощущает самое прекрасное и тёплое чувство на свете, которое только может быть. Он улыбается сквозь слёзы и осознаёт, насколько же сильно любит его. А Хён нежно успокаивает его, хлопая по спине и крепко сжимая в своих объятьях. Говорят, что в Рождество приходит чудо. И Чимин наконец находит этому подтверждение.