Милое дитя

Пролежал он так ещё один день, изображая из себя больного. Ему нравилось иметь кровать, крышу над головой и человека, что приходил к нему и заботился о нём. Слушая голос Барбары, Архонт расслабился и прикрыл глаза. Он, будто маленький парнишка, засыпал под колыбельную матери, которая исполнялась каждым вечером перед сном. Своим мычанием она "рассказывала" о далёких полях да чистых реках. Он позабыл о кошмаре, что приключился с ним недавно. Этот голос его очаровывал и расслаблял.. Это пение излечило его голову от тревожных мыслей. Вскоре, бард упал в объятья сладкого сна. Но его беззаботная жизнь закончилась именно на этом моменте.

***

Венти проснулся ночью. На этот раз уже не из-за кошмара, а из-за шума внизу. Выяснять кто и что он не стал, так как он посчитал, что это не его дело. Подтянувшись, музыкант вскочил с кровати и, схватив свои вещи со стула, принялся переодеваться. На нём была белая ночная рубашка. Свободная, но как раз под размер. Похоже, это Барбары. Сняв её, тот приглянулся ко своему телу: ран не было, мешки под глазами наконец пропали, а голова была растрёпанная как перья петушка. Посмеявшись со собственного сравнения, Венти взял аккуратно сложенную рубашку и, нацепив на себя, принялся застёгивать пуговки, поправляя "по пути" свои рукава и воротник. Наконец-то он восстановил свои силы... Тяжело порой ему приходится в этом человеческом теле. Помимо того, что он ослаб, так ещё и привязан к этому телу.. Даже аллергия на кошек вывелась! Вы только порассуждайте - как у Архонта может быть аллергия на кошек? Это говорило о том, насколько приземлён Венти к человеческой жизни. Застегнув, он принялся одевать свои белоснежные колготочки и любимые зеленоватые шортики. Корсет он не спешил одевать, хочется пока побыть немного свободным.. Он не знал, куда теперь ему идти. Венти рассматривал свой нарядный бант и рукава, что были так опрятно поглажены магией. Так было приятно.. Его переодели, позаботились о его маленьком теле, но самое что лучшее так это то, что Барбара пела ему каждый вечер, даже когда он спал. Это грело его давно заблудшую душу. Сжав в ладони бант, он выглянул в окно. Его город давно лёг спать, и только сонливые стражники патрулировали небольшие участки города. Его люди такие добрые и дружелюбные. — Ах, как же прекрасен Мондштат... — Облокотившись об подоконник, Венти с заботой и любовью рассматривал мельницы, проходящих стражников и на голубей, что вьются на крышах домах. После, его взгляд направился на дома, закрытые лавки и в конце зрительного путешествия была его статуя.. А ведь это всё создали его люди. Но люди создали кое-что поистине великолепное! Намного великолепнее, чем его статуя! Он неожиданно вспомнил о горячо любимой вине, увидев, как семечко одуванчика залетело к нему в комнату. Ловко подпрыгнув, он хлопнул ладошками и поймал семя. Рассматривая его, тот усмехнулся. Его путешествие только начинается. — Ну привет, дружочек... Как летается на лёгком ветерке? Многое ли поведал? — тот прислонил к уху одуванчик, прислушиваясь к его нежному шёпоту. Многие считают, что он выдумывает, но люди позабыли, что растения тоже умеют разговаривать... (Кроме Флоры, естественно. С ней Венти порой любит поболтать о цветах) Барбатос знал это. Он не был безразличен к таким мелочам. Малыш шептал ему о том, где он родился, как улетел из своего родного края, рассказывал, где побывал, что увидел, какой тёплый воздух его нёс, как его попутный ветер довёл до города и забросил прямо в комнату барда. Похоже, это конец его путешествия. — Вот как.. — склонив голову, юноша заботливо улыбнулся и спрятал семя в кармане своих шортиков. Постучав по нему, тот посмотрел в небо. Его растрёпанные косички поднялись, как и остальные пряди волос благодаря слабому и холодному ветерку. Он глубоко вздохнул, ощущая в ноздрях холодный ночной воздух. — Не волнуйся, мой милый путешественник... Я провожу тебя до твоего нового дома.

***

Венти умел убегать от ответственности. Он всегда убегал, будто играя в догонялки, смеялся, как маленький ребёнок. Ему нравился такой подход жизни. Всё же, он воплощение ветра и свободы. Это его идеалы. И сейчас, тот собирался убежать от Барбары. Ну, как убежать... Не попрощавшись и не отблагодарив за её заботу. Ох, что за манеры? Юноша был полностью одет в свою привычную одежду. Волосы расчёсаны, косички заплетены туго, а на лице сияла улыбка. Выскочив из окна, тот прыгнул наружу. Придерживая свой берет и цветок, Венти приоткрыл рот, проглатывая воздух. В лицо бился прохладный ночной ветерок, из под плаща раскрылись два белых крыла и мальчик взвился в небо вместе с птицами, которых он успел напугать, когда он падал. Теперь, его лицо приятно обволакивал и щекотал поток воздуха, а птицы провожали его до конца ограждений города (Каждый раз, когда перечитываю этот момент, читаю не "город", а "до конца ограждений огорода". Убейте, но я ржу с этого Х) ). Он не беспокоился о том, что кто-то заметит летающего барда, ведь кто может увидеть ветер? Его грудь была наполнена приятным чувством лёгкости и беззаботности. Долетев за ограждения (огорода- Кхм, простите), Венти приземлился за городом и спрятал крылья. Достав семечко одуванчика, он принялся копать маленькую ямку. В ногти впиталась грязь да мелкие камушки, но его это не волновало. Он с заботой думал о том, как вырастет этот одуванчик, какие плоды он принесёт для производства вина. — Ну вот... Это твой новый дом. — Положив дидятко одуванчика, бард закопал и, набрав в ладошку озёрной воды, полил несколько раз комочек земли. Пора ему вырасти и дать свои плоды. Гордо поднявшись и посмотрев на своё доброе дельце, Венти выдохнулся и посмотрел на небо. Звёздное одеяло обволакивало тёмно-синюю кроватку, и только пару тучек уставше гуляли по ней. Кажется, они намекали на дождь. — Любуешься, чтобы написать свою новую поэзию? — Венти подпрыгнул от неожиданного женского голоса. Волосы стали дыбом, а сам издал писклявый "иии!" Обернувшись, тот увидел... Монашку? Хотя, монашкой её не назовёшь - её титул противоречил ей же самой себе. Но он видел её в соборе.. Кто она такая и почему так незаметно подкралась? — Ааа, оооу... Привет! Ну, что-то вроде того.. — Протирая затылок, неловко улыбнулся Венти. Она его пугала.. — Барбара тебя ищет. — Коротко произнесла она, рассматривая свои пальцы. Венти насторожился: неужто за ним пришли? — Но я тебя к ней тащить не стану, я не её собачка. Я пришла лишь предупредить, дальше уже на твоей совести. Юноша с облегчением вздохнул, на что усмехнулась Розария. Она этого и ожидала. — Эмм... Спасибо. Ну, я пошёл. — махнув рукой, тот убежал в город. От этой сестры у него шёл холодный пот, а по спине стайками шли мурашки.

***

Венти любит вино. Очень любит. Он готов благословлять тех, кто его производит, доставляет в эту таверну и наливает ему. Но увы, он выглядит молодо и не всегда удавалось получить заветное винишко. Поэтому, он устраивал небольшие концерты. Он пел пьяно, но красиво. Никто не остановит его петь ради новой порции вина! Сейчас же ему стало плохо. В том смысле, что он уже не мог нормально петь и тянуть ноты. Поэтому, чтобы не портить себе и другим вечер, он сделал следующее: Улыбаясь и держа во рту бокал, бард просто дрынькал на своей лире приятную мелодию. За это тоже подобает награда, не каждый же исполнит мелодию баллады будучи пьяным. Остановившись, чтобы опустошить бокал, Венти наслаждался вкусом алкогольного напитка. Он чувствовал, как напиток приятно скользило по горлу. Как только он опустошил бокал, неожиданно ему подлили ещё. Пьяно улыбнувшись, бард даже не соизволил поднять взгляд чтобы глянуть, кто был таким щедрым, раз наполнили ему полный бокал. Поднеся ко рту винишко, тот с приятным чувством в груди начал пить его. — Спой мне хилирурские стихи. — Венти поперхнулся, прокашляв. Вино окрасило его белую рубашку в алый, а пол теперь пах алкоголем. Хотя, он и до этого пахнул, но благодаря Венти он стал ещё сильнее. Проморгав и вытерев свой нос и губы об рукав, тот поднял взгляд. Перед ним была сестра Розария. А она что тут делает!? Неужто она теперь за ним будет ходить по пятам, тем самым заставив раскаяться и пойти к Барбаре!? Заметив тревогу барда, девушка усмехнулась. Она особенно любила подобные реакции. — Аааа... Эммм.. а вы что тут делаете? — Венти взглотнул слюну. На его лице появилась неловкая улыбка, а рука автоматически начала поглаживать свой затылок. Дело дрянь. — Так что? Споёшь или зря налила? — Поторопила сестра. Почесав затылок, тот, прикрывая глаза, начал что-то бубнить. — Что ж... За твою щедрость, как говорится! — поставив кружку на ближайший стол, тот запел громко. Голос звучал странно и смешно из-за языка дикарей. Публика залилась смехом. Его пальцы дрожали от выпитого алкоголя. Играть на лире он уже не мог, поэтому, допев воинственную песню хиличурлов, тот поблагодарил свою верную публику и вышел на улицу. Кивнув на стол свою лиру, бард упал на стул и выдохнулся: он достиг своего лимита. — Итак... На 32 кружке ты уже не выдерживаешь. Мастер Дилюк бы убил тебя, узнав, сколько ты выпиваешь за вечер. — Розария, усмехаясь, присела рядом с мальчиком. Она рассматривала его необычные косички, курносый носик и красное личико. Он перепил и никто даже не остановил его. Что за люди пошли.. — Родители хотя бы знают, чём ты тут занимаешься? — Хватит насмехаться надо мной! — немного подумав, Венти, поднимая голову, посмотрел на Розарию как на врага народа. — Ты же монашка? Вот и иди в церковь, а то сам Барбатос накажет тебя! — Розарию тошнило не от едкого запаха, а вот вида и манеры речи барда. Её особенно бесило, когда её пытались поставить на место со словами "ты же монашка". Так порой хотелось врезать таким людям в голову своё копьё... Розария также могла похвастаться своей сдержанностью. — Меня ничего не связывает с церковью. — подняв бровь, бордововолосая (???) взяла в руки его лиру. Проводя пальцами по струнам, она сладко улыбнулась, увидев, как ревниво посмотрел и вздохнул Венти. Неужели он её так любит? — Давай поговорим о тебе... Кто ты, Венти? — Отдай мою лиру... — злобно прошептал тот, готовясь вытянуть руки. Сестра Розария решила отложить подругу барда на стул. — Я же сказал - отдай! — А я спросила: кто ты такой, Венти? — она перебила его резко и грубо. Мальчик, не соображая, полез под стол за лирой, но его опередили. Лира исчезла, как и монашка на стуле: теперь они стояли около вывески. Венти злился, пыхтел и падал на землю. Его прекрасная лира в чужих руках..! — Хм? В чём дело? Так трудно ответить? — Отдай... Мою.. лиру! — (и началась бойня крио Архонта монашки с анемо Архонтом)

***

На улице уже светало. Венти, допивая кружку вина, поставил стакан на барную стойку. Этот жест повторила и рядом сидящая Розария. Конфликт с лирой был благополучно разрешён благодаря Кейи, что неожиданно решил зайти в таверну. К сожалению, он не смог составить компанию, поэтому покинул их после пару глотков вина. Подружившись с монашкой, Венти будто открыли глаза на новый мир: эта сестра Розария была не такая, как остальные фанатики. Это была адекватная, рассудительная и хладнокровная убийца. Он мало что знал о ней, но по разговору и по её настроению ты будто понимаешь всё. — В Мондштате все говорят о свободе... — Отпив вино, Розария вздохнула и посмотрела на барда, что так заинтересовано смотрел на женщину. Чего это вдруг она решила заговорить о свободе? — Все говорят, что свобода - это дух царства ветров. Жители живут той самой жизнью без забот о здоровье и благополучии. Но они даже не подозревают, что пришлось отдать за такую жизнь. Никто не задумывается, что и по сей день есть люди, которые жертвуют тем, чтобы Мондштат спал спокойно. — Она посмотрела на Дилюка, что недавно сменил Чарльза. Тот же со спокойным лицом протирал бокалы. Благо, что тот не знает о 37 выпитых бокалов вина... (Где-то в таверне вышедшая душа Венти: (｡ŏ﹏ŏ) ) — Оооо! Решила о свободе поговорить? Классная тема! Что ещё может означать для тебя свобода? — любезничал Венти, не стесняясь отпивать большие глотки вина. Подметив безграмотное питьё алкоголя барда, Розария посмотрела на свой бокал. — Свобода... Хм... Этот приятный и ласковый вкус свободы.. Мондштадтцам важна их свобода, ибо свобода для них - это песни на землях Анемо Архонта. Я не верующая, но люблю песни, что приносит с собой тёплый ветер.. — Слабо улыбнулась она, вспоминая хор из собора. Хоть Барбара бесила её, но её певучий голос даровал некое успокоение её холодной душе. Однако... Розария понимала, что их диалог не закончится на радостной ноте. — Но увы, те же самые герои в тени расплачиваются своей же свободой - они борются с угрозами Мондштата порой не по своей воле. Вынуждены, потому что для них это... Долг. Долг перед городом. Тогда какой толк говорить о Мондштате как о городе свободе, если он так таковым не является? Венти вдруг задумался. Для него это было трудно переварить. Он считал, что в его царстве царят песни да вино свобода. Он был наивен. Ему предстояло изучать свой город по-новому. Всё же, он спал слишком долго и пропустил немало событий города. — Розария... Расскажи, пожалуйста, ещё о свободе.. — Отложив бокал, тот посмотрел на неё с грустной миной. Не придав значения, девушка подумала. — Гм... Как я понимаю, история Мондштата заключается в борьбе за свободу. Но борьба и свобода - это разные вещи. Свободу мы разобрали, разберём понятие как "борьба". Борьба - это сопротивление. Сопротивление - это основа Мондштата. История Мондштата - это история сопротивления. Люди восставали, чтобы не допустить забытья конфликтов прошлого. Они словно ростки, прорывающиеся сквозь почву, словно вечный ветер, разрушающий каменные стены. — Розария замолчала, смотря на барда. Тот с уважением и любопытством смотрел на неё. Увидев одобрение в его глазах, она продолжила. — Люди восстали, чтобы отвоевать свою свободу. Они словно ветер, раздувающий снега, словно Веннесса, которая поднимается с колен, чтобы сражаться. — И люди восстали, чтобы поэзия и песни будущего Мондштата летели по ветру свободы и распространились по всей земле... — закончил за неё Венти, смотря на стол. Он уловил её мысль. Казалось бы, людям уже не за что бороться, но.. Должно ли так все быть? Является ли тот самый Мондштат - гордом свободы? — Верно. Сейчас мирным жителям не зачем бороться, вот и живут беззаботно. Я выйду. — коротко предупредила бордововолосая, взяв с собой сигарету и спички. Вздохнув, Венти стукнулся головой об стол. Было бы больно, если бы он не уснул. Розария не долго пробыла на улице: — Хэй, там дождь пошёл, ты как будешь- — Но её не слушали... Усмехнувшись, Розария заплатив за себя и за барда, ушла из таверны. Увы, спящий Венти - уже не её проблемы.