Мой личный наркотик

На поляне была суета и шум: каждый обжект взволнованно болтал о предстоящем. Буква всем выдала по корзинке, чтобы туда складывать найденные объекты. Наконец, через несколько минут, он заявил: "Начали!" С этим словом каждый, рядышком со своей сокомандником, побежал кто куда: кто-то в лес, а кто-то к кустам и другим объектам на поляне. Да, теперь на этом месте были не только растения и деревья, но встречались и камни, статуи, скамейки и подобное. Каждый занимался своим делом. Кнайф и Лампочка же пошли в лес, им надо было найти небочные черные наручные часы, золотой кулон с клевером и кубик из алюминия. Странный набор предметов, но при этом интересный, если Краткий разрешит потом оставить себе что-то, то Кнайф не прочь взять себе часы, а Лампочке будет приятно взять кулон, ей точно понравится. Хотя, зная этого малинового, это всё навряд ли... В лес свет проникал приглушённо, из-за густых деревьев. Это странное, немного болотистое место было заполнено разными звуками: тихим свистом ветра, шелестом листьев, звуком мнущейся от шагов парочки травы, стрекотанием кузнечиков и сверчков в кустах, и даже отдаленным журчанием и бульканьем, как-будто. Место было очень приятным, рядом никого не было, ведь лес был обширным и все разошлись кто куда. Он даже был бы не прочь тут отдохнуть, если бы не испытание.... Вдруг Лампочкой своим, как обычно, громким голосом, спросила "Откуда начнём?" Кнайф даже вздрогнул от неожиданности и резкости с её стороны. Немного заикаясь от испуга, тот ответил: "Ну, отсюда, д-давай просто быстро и тщательно проверять каждое скрытное местечко. Так шанс гораздо больше, что мы ничего не упустим, ведь Краткий не уточнял, м-могут ли повторяться предметы, так что, если что-то пропустим, мы можем запросто проиграть." - здраво рассуждая, ответил железный. Светобульба, потратив немного времени на обработку информации в голове, кивнула и оба разбежались как две горошины в разные стороны. Кнайфи судорожно искал вещи в высокой дикой траве, раздвигал камни (если это возможно, конечно), копошился в кустах и просто бегал как ужаленный. Лампочка же выбрала путь попроще: просто забралась на более-менее высокое дерево и осматривала все оттуда. Около одного дерева, в густом изумрудном мху, она заметила что-то сверкающее. Спрыгивать было страшно, но всё-таки удачно это сделав, она побежала к тому самому месту, и глаза её не обманули: засунув руку в мох, она нащупала что-то с углами и холодное. Это оказался нужный алюминиевый куб из буклета. Первый пункт выполнен! Тем временем острый не имел буклета, но всё-таки он уже запомнил, что ему надо собирать. Рыская и стараясь, он, наконец, увидел что-то броское неподалеку от себя. Подойдя поближе, до него донеслись приглушённые шаги и шелест из близ лежащих зараслей травы. Впереди мелькало что-то рыжее, напоминающее рога, а к и так громким звукам прибавлялось уже тихое звяканье фарфора. Курасан и Чашечка! Ну почему ИМЕННО ОНИ?! Через мгновение из кустов показался этот самый курасан, а затем его подружка. Сначала они даже не заметили, что около них стоит чужак, и раскрыв рот, в панике стоял. В спешке он запрыгивает в первые попавшиеся кусты от него. Ну не нужны ему ссоры сейчас! За что это всё?... Пока два обджекта отвлеклись и отошли к какому-то дереву, рассматривая его, Кнайф решает действовать. Рывком двигаясь к своему объекту, он схватывает его и бежит обратно к укрытию. Но Курасан успевает развернуться на источник шума, и замечает своего врага, удивленно рассматривая его. - Эй, инвалид, это наш платок! Платок?! Рассматривая собственные ладони, уже сидя в бесполезном укрытии ( ведь его нашли ) он замечает, что в них действительно лежал ярко красный кусочек ткани с необычными белыми узорами-завитушками, который действительно напоминал платок, хоть это и весьма спорное суждение. Но, стоп, такого в его списке нету, он точно помнит... За то, это отличный шанс отомстить Куросану за всё! Кнайф быстро разворачивается и бежит куда глаза глядят. Конечно, ёмкость для чая (лул) и булка бегут прямо за ним. - СТОЯТЬ, ЭТО НАШЕ!! Если чашечка просто запыхаясь ели догоняла Куросана, то тот часто материл и орал на ножа, пока тот со всех ног бежал. Он этого заслуживает, это ему за всё то, что он делал с ним.... Ноги заплетаются, тело ноет, а в глазах уже мутнело. Но ему было всё равно, это месть, он долго терпел эту боль... Вдруг на бегу он начал слышать громкое журчание. Да, это то, что надо! Отброс резко разворачивается, преследующие этого не ожидали, и пока хлебный успевает и поворачивает за ним, Чашечка поскальзывается и уезжает по инерции в другую сторону, но друг успевает и хватает её за руку, от чего хрупкая "едет", всё-таки, прямо за ним. Вскоре она встаёт на ноги и уже сама старается поспевать за разьярённым рыжиком. Кнайф в это время заметно оторвался, и когда вражеская команда подбегает к нему, оба замечают, как он просто стоит с хитрой и противной ухмылкой, держа платок в приподнятой над землёй руке. Позади него раздавались какие-то странные звуки, но они не обращали на них должного внимания, ведь всё внимание было приковано к тому самому платку. - Рххх.. Сам напросился.... Наконец, спустя несколько секунд размышлений, на тему того, как же ему поступить, булка прыгнул прямо на своего врага, выставляя вперёд одну руку для того, чтобы схватить несчастный платок, перед этим немного разгоняясь. Плохое решение... Кнайф все рассчитал. Он знал, что этот дебил так поступит. Нож специально прямо перед ним развернулся, вынося руку с злосчастным куском ткани в другую сторону от него. Куросан неумолимо падает. Но куда? В обрыв. Сначала он с достаточно большой высоты ударяется об камень. Послышался резкий крик, это выглядело действительно очень больно. Он поднялся: одна сторона круассана сильно смялась, а на булыжнике от этого остался хороший такой след из сгущёнки. Чашечка громко ахнула от этого зрелища. На глазах у неё навернулась слёзы. Но дальше интереснее. Размокшая земля под ним начинает крошиться, а через секунду рыжий сначала катиться, вместе с землёй, а теперь уже снова падает... ...прямо в реку. Она и так была мелкой, так что падая с высоты он снова шмякается лицом, прямо об дно реки, окрашивая воду в бежево-рыжий цвет сгущёнки, затем по быстрому течению его уносит вдаль. Размокая, он кричит и зовёт Чашечку, та бежит по берегу в его направление, беспомощно смотря, как он умирает, превращаясь в какую-то хлебную кашу с начинкой-жижой. Кнайфу самому стало немного его жалко в глубине души, ведь когда-то они были друзьями, и вообще, просто зрелище не из приятных. Но вспоминая, как он издевался над ним, обзывал его, и даже пытался сжечь, он расплывается в зловещей улыбке. Уходя, он кидает уже никому ненужный платок куда попало и уходит со спокойствием на душе.