Смарт-boy. Интриганство как стиль жизни

      Сегодняшний ужин выдался особенным. По той простой причине, что в этом доме редко собирались за одним столом, предпочитая разобщенный образ жизни. Каждый был зациклен на себе и своих делах, поэтому совместные ужины здесь были редкостью. И пребывая под крышей этого дома уже вторую неделю, Микаса успела проникнуться его атмосферой, чувствуя, что основные «сюрпризы» её ждут впереди.       Стол был накрыт давно, но к ужину приступать не спешили. Не хватало ещё одного человека, который как будто специально вынуждал всех ждать, постоянно где-то задерживаясь. И не зная, чем занять себя в его отсутствие, каждый пытался найти себе занятие, то и дело отвлекаясь на бессмысленные разговоры.       Все блюда в этом доме готовили специально обученные повара. С доставкой на место. Как говориться, с пылу и с жару. Причем готовить старались аппетитно. В противном случае обнаруженный косяк, начиная с первого блюда и заканчивая десертами, мог стоить такому кулинару не просто оклада, а и рабочего места. Поэтому повара старались не подвести своего заказчика, держась места, где хорошо платили. А на кухне, как таковой, здесь не готовили вообще. Тамошний интерьер, в частности, сама плита носила чисто декоративный характер, но нанятая пожилая домработница пыль на ней протирала регулярно. Лишь изредка там могли позволить себе приготовить кофе, фреш или просто… Выпить. Благо, барная стойка позволяла расслабиться в скромной компании за бутылкой вина.       Микаса была одета сегодня скромно, но со вкусом. На ней было платье темного оттенка, застегнутое чуть ли не под самое горло, а волосы заколоты на затылке. Выпрямившись, она сидела за столом, боясь лишний раз пошевелиться, и, глядя куда-то перед собой, терпеливо ждала момента, когда можно было приступить к еде, искренне надеясь, что в этот раз ужин пройдет в нормальной обстановке.       — Я выберу момент, умою «козла»! — пригрозив воображаемому лицу, мужчина потянулся за столовым прибором, ругаясь кого-то по телефону.       Этот тип принадлежал к числу деловых людей, которые не могли отставить в покое телефон даже во время семейных посиделок, ставя свою работу выше подобных моментов. Что неудивительно, ведь будучи собственником и генеральным директором компании, он был вынужден поддержать связь со своими подчиненными двадцать четыре часа в сутки, умудряясь решать рабочие вопросы даже ночью. Его жена, Кушель Аккерман, не имела ничего против чересчур насыщенного графика работы мужа, когда тот сутками мог не появляться дома, решая свои проблемы за его пределами. И не особо вникая в суть работы супруга, предпочитала заниматься продвижением собственного бизнеса в сфере услуг красоты, оказывая мужу моральную поддержку, и считаясь со всеми его аргументами, высказанными в адрес конкурентов, контролирующих служб и самого главного врага его бизнес-империи — короля Элдии, мешавшего захватить ему новые земли для постройки своих филиалов. В остальное же время он «воевал» с собственным пасынком, вылетевшим в прошлом году из одного вуза и тут же сунутый в другой по итогам промежуточных баллов.       Накануне у мужчины был непростой день. Вчера вечером произошел очередной обыск главного офиса холдинга, откуда было изъято много подозрительной документации, о которой не должны были знать в местном правительстве. И чтобы как-то замять возникшую ситуацию, ему пришлось немало отстегнуть полиции, лишь бы Найл Доук со своими подчиненными оставили его бизнес в покое, а тут ещё пасынок подбросил проблем в виде устроенной уже бывшему однокурснику черепно-мозговой травмы, решать которые пришлось снова ему, заметая следы за скандальным чадом своей любовницы, совсем недавно ставшей его женой.       Без влияния короля здесь дело не обошлось. С его подачи агрохолдинг таки оштрафовали. За нарушение экологических норм и укрытие от уплаты налогов в королевскую казну, что, впрочем, не особо отразилось на деятельности самого холдинга. Между тем, мужчину куда больше волновали проблемы, создаваемые его неугомонным пасынком, чем то, что творилось на его предприятии. И до сих пор пребывая не в себе после окончанию обысков офисов полицией, (что даже не помогала ударная доза коньяка, который он специально хранил для таких случаев в своем кабинете), мужчина весь вечер был как на ножах, узнав, что пасынок решил снова забить на учебу, так и не явившись сегодня на лекцию. Где он шатался, проводя время за пределами университета, оставалось только догадываться, потому что телефон парня был отключен.       Благополучно свинтив из универа до начала лекции по экономике предприятия, в тот день Леви Аккерман там больше не появился. И продолжая проигнорировать поступавшие на его телефон звонки от матери, он явился домой ближе к полуночи. Уверенная, что её сына уже грохнули за скандальное поведение, Кушель успокоилась, когда Леви дал о себе знать, наплевав не только на занятия в универе, но и на переживания собственной матери.       Собственно о причине его побега с лекции и хотел поговорить с ним отчим, как обычно, переходя на резкий тон и нецензурную брань, словно беседовал не с пасынком, а с одним из не выполняющих план продаж подчиненных. И словно чувствуя, что в этот раз разговор получиться не из легких, Леви до последнего тянул с возвращением в дом отчима, не горя желанием лишний раз с ним сталкиваться, выслушивая кучу претензий в собственный адрес.       Совершенно равнодушный к посиделкам в семейном кругу, Леви предпочитал их игнорировать, заваливаясь в гостиную, когда от общения с родней никуда нельзя было деться. Сейчас получалась точно такая же ситуация, хотя со стороны складывалось совсем другое впечатление. Как будто ему нравилось доводить до кипения собственного отчима, который из-за проблем на работе и так постоянно был на взводе, а тут ещё пасынок подкидывал проблем, не позволяя ему толком расслабиться.       Прошло немало времени, когда дверь в гостиную, наконец, открылась и, повернув голову на звук шагов, Микаса встретилась взглядом с опоздавшим «гостем», молча застыв за столом. Остановившись на полпути, парень обвел украдкой взглядом родных, и, обратив внимание, что отчим пребывает сегодня далеко не в самом лучшем расположении духа, втупившись в экран смартфона, он молча прошел к столу, не расставаясь с гаджетом даже во время ужина.       Семейные обеды и семейные традиции — было не совсем про него. От всех этих понятий, по мнению самого Аккермана, несло старой плесенью и трухой. И не спеша их придерживаться, он не всегда посещал гостиную даже во время праздников, предпочитая завтракать и ужинать в собственной комнате, лишь бы не видеть перед собой опостылевшие «рожи» близких. У Микасы же попросту не укладывалось в голове, чтобы она могла обедать в разных комнатах со своим отцом, когда для этого существовала общая кухня. Ведь подобные посиделки устраивались не затем, чтобы просто набить себе брюхо, а пообщаться с близкими после насыщенного дня. Вот только сам Леви считал иначе.       Даже не поздоровавшись с ней и сделав вид, будто её здесь не было вообще, он сел за стол, не в состоянии закончить с кем-то телефонную переписку. Еле слышно вздохнув, его мать, красивая моложавая сероглазая брюнетка нехотя потянулась за столовыми приборами, почувствовав в воздухе бурю, предотвратить которую уже было невозможно.       Беззаботность этого парня умиляла, но сделать его более дисциплинированным не мог никто. Это плохо вязалось с его свободолюбивой натурой и своеобразными взглядами на жизнь. Впрочем, от отчима не ускользнуло его безалаберное отношение к посиделкам в кругу семьи. И приготовившись устроить ему хорошую взбучку за то, что он опять соизволил притащиться на ужин с телефоном, просто стал ждать подходящего момента для нападения, до последнего оттягивая с процедурой мести.       Проигнорировав равнодушие со стороны этого парня, уже давно вошедшего для неё в привычку, Микаса не придала особого значения его поведению. И смирившись с мыслью, что ей вряд ли получиться с ним поладить, последовала примеру его матери, сконцентрировавшись на ужине.       С момента её появления в этом доме Леви даже не соизволил перекинуться с ней парой-тройкой слов, считая её не просто «пустым местом», а особой, недостойной с ним какого-либо общения вообще. А когда Микаса решила сама проявить инициативу и попробовать обратить на себя его внимание, проигнорировав её приветственную фразу, он продолжал вести себя так, будто она не заслуживала даже малой толики его внимания.       В тот момент Аккермана настолько переполняли показное высокомерие и снобизм, что он даже не считал за нужное тратить на неё свои эмоции в виде ярости и гнева. Ему проще было её игнорировать, никак не показывая своего к ней отношения. И впервые в жизни сталкиваясь со столь заносчивым парнем, Микаса не знала, каким образом ей реагировать на его равнодушие, в то же время чувствуя его пристальное внимание к своей особе. Как будто он оценивал её исподтишка, присматриваясь и заранее прикидывая в уме, достойна она общения с ним или нет.       Обнаружив её однажды в подавленном настроении, Кушель сказала ей не переживать и не принимать близко к сердцу происходящее. Как выяснилось позже, её сын всегда так себя вел с незнакомыми людьми, деливших с ним одно пространство в доме. Леви нужно было время, чтобы привыкнуть к новым обстоятельствам и как следует к ней присмотреться. Так просто в свой круг «приближенных» он никого не пускал. Подобную привилегию ещё надо было заслужить. И если он посчитает за нужное наладить с ней контакт, то сам проявит инициативу и найдет необходимые для установления первоначального диалога слова, будучи парнем не из робкого десятка, так что на его временный игнор ей не стоило обращать внимания. Во всяком случае, пока.       Прислушавшись к словам этой женщины, Микаса немного успокоилась, и, убедившись, что дело вовсе не в ней, а в его привычках, сделала так, как её советовали, стараясь поменьше попадаться ему на глаза. И вообще ей надо было благодарить Провидение, что этот тип не заинтересовался ею с самого начала. Ведь судя по отзывам окружающих, он мог быть очень навязчивым, стоило ему вдруг решить, что он и дня не сможет прожить без определенного человека. И если ей посчастливиться стать объектом его привязанности, то отвертеться от его внимания у неё вряд ли получится.       Вот только в такой поворот событий наивной полуазиатке верилось с трудом.       Аккерман и сейчас не особо с ней общался, предпочитая игнорировать её общество, а что будет дальше, она старалась себе не представлять. Но одного предупреждения со стороны его матери оказалось достаточно, чтобы она стала избегать его общества, стараясь не наживать себе новых проблем. И будучи поначалу дружелюбно настроена по отношению к нему, спустя время Микаса в нем слегка разочаровалась, столкнувшись в первый день знакомства с его высокомерным поведением, не понимая, что то была его обычная поведенческая линия по отношению к новым людям, врывающихся в его жизнь без спроса, а не потому, что лично она пришлась ему не по душе как личность.       Кажется, Леви был и сам не рад тому, что в их доме будет проживать кто-то ещё помимо прислуги. Точнее невероятно красивая девушка, с которой, пусть и не так часто, но он все же будет пресекаться по пути в свою комнату и обратно. И не до конца понимая, почему его мать навязывает ему общение с этой особой, вместо открытого бунта и оскорблений, он предпочитал обходить эту полуазиатку десятой дорогой, проводя все свое свободное время за пределами дома, в кругу друзей.       После смерти матери Микаса была вынуждена переехать со своим отцом из провинции в Стохес, и, забрав документы из предыдущего вуза, поступить в другой. Уверенный, что у него получиться тянуть расходы дочери собственными силами, однако так и не сумев потом толком перестроиться и прийти в себя после потери супруги, мужчина вскоре убедился, что переоценил свои усилия. И затянув в определенный момент с поисками работы, однажды он осознал, что его доходов хватало только на покупку продуктов, оплату квартиры и погашение коммунальных платежей, а расходы дочери оставались в пролете.       Хватаясь за голову от непонимания, что делать ему дальше, мужчина вздохнул с облегчением, когда ему позвонила бывшая одноклассница Кушель Аккерман, также присутствовавшая на похоронах его жены. Они хорошо дружили в юности, пока ей не посчастливилось выйти замуж за перспективного молодого человека, успевшего достичь небывалых успехов в карьере благодаря своей деловой хватке и пробивному характеру. Узнав, что его дела после смерти жены идут не совсем хорошо, а нынешних доходов едва хватает на то, чтобы тянуться самому, женщина предложила его дочери переехать к ним, а позже найти подработку.       Испугавшись мысли о расставании со своим чадом, мужчина до последнего тянул с принятием этого решения, пока не возникла необходимость влезть в новые долги. И пообещав в скором времени со всем рассчитаться, как только с доходами станет получше, он посвятил Микасу в свои планы, рассказав ей все, как есть, ничего от нее не скрывая.       Готовая пойти на все, лишь бы не доставлять отцу дополнительных проблем, она в тот же вечер собрала свои вещи и переехала с их съемной квартиры в особняк его бывшей подруги. Пустив скупую слезу, Аккерман погоревал за дочерью пару дней, не в состоянии смириться с мыслью, что она будет жить с чужими людьми, но прекрасно понимая, что рано или поздно ему все равно придется с нею расстаться, отпустил девушку, направив свою энергию на устройство собственной жизни. А узнав позже, что у Кушель был сын от её предыдущего брака, почти сверстник его дочери, несказанно этому обрадовался. Ведь если Микаса понравиться этим людям, в будущем этот парень мог вполне стать её мужем. И породнившись с этой семейкой, тем самым исполнить предсмертную просьбу своей жены, пообещав той на предсмертном одре выдать замуж их дочь за перспективного красавчика.       Оказавшись в чужом доме, поначалу Микаса скучала за отцом и своей прежней жизнью, но довольно быстро смирившись с собственной участью, приняла новые обстоятельства как данность, пообещав поскорее найти себе подработку и в ближайшем времени свалить от этих людей, благодаря чьей поддержке её отец не оказался в полной заднице.       Новая семейка приняла её благосклонно, кроме одной особы. Высокомерного сноба Леви Аккермана, который вылетев по причине какого-то конфликта из предыдущего вуза, отрывался теперь, как мог, на окружающих, создавая в доме и без того напряженную обстановку. В отличие от своей матери, Леви был иного мнения о необходимости пребывания здесь этой полуазиатки, но прекрасно понимая, что его решение выдворить её прочь ни на что не повлияет, решил попросту игнорировать её присутствие, не в состоянии терпеть подле себя общество какой-то провинциалки.       Его отчим, на удивление, тоже не имел ничего против Микасы. Наоборот, мужчина был убежден, что присутствие в доме столь воспитанной девушкой благотворно повлияет на его взбалмошного пасынка. И тот перестанет чудить хотя бы в её присутствии, доводя до бешенства своими выходками ближайшее окружение. Ему просто будет стыдно продолжать деградировать в таком духе и дальше, имея перед глазами пример совсем другого поведения.       К всеобщему удивлению его ожидания оправдались. Почти. Присутствие рядом постороннего человека и вправду оказало влияние на Леви, но не совсем так, как он себе это представлял. И чуть-чуть умерив пыл в выражении собственных капризов, Аккерман ненадолго ушел в «подполье», готовый дать о себе знать в виде новой выходки, направленной теперь уже конкретно против этой девушки как нового источника его беспокойства.       Попробовав нарушить затянувшуюся паузу за столом, Кушель осведомилась, как прошел его день. Буркнув в ответ что-то неопределенное, парень вновь уткнулся в свой телефон, набирая кому-то текстовое сообщение. Его поведение не укрылось от внимания отчима. И едва на гаджете высветилось новое сообщение, изменив своему спокойствию, мужчина не удержался от замечания в его адрес:       — Да брось ты уже свой телефон! И дня не можешь прожить без него!       Увы, его возглас не оказал на парня никакого влияния… Давно смирившись с деспотичностью нового мужа матери, точнее научившись игнорировать его выпады, Леви продолжил отвечать своим друзьям, набирая одно сообщение за другим.       — Ты слышал, что я тебе сказал? — закипая с полуслова, огрызнулся мужчина, раздраженно следя за ним. — Я к кому вообще обращаюсь? Я ЧТО ВАМ ТУТ СВЯЗНОЙ?!       Вздрогнув от звука его голоса, на миг Микаса даже перестала есть. Такой выброс негативных эмоций из-за какой-то ничтожной переписки — было слишком даже для неё. Но, похоже, являлось нормой для самого Аккермана, которому подобные выпады в свой адрес приходилось выслушивать едва ли не каждый день. Замечание отчима не сильно ударило по его самооценке, а вот Микаса тогда здорово испугалась. До такой степени, что сегодня ночью ей наверное будут сниться кошмары…       — Сколько раз я говорил тебе оставлять телефон за пределами гостиной! — не унимался мужчина. — Так и сдохнешь с ним в обнимку… И почему я все время должен на тебя кукарекать, напоминая об элементарных вещах?       Невольно нахмурившись, Леви машинально коснулся ладонью своей челки, слегка зарываясь в неё пальцами, и, быстро прочитав пришедшее ему на телефон сообщение, отложил гаджет в сторону, переворачивая его вниз экраном.       Казалось, мужчина искренне не понимал, за что ему такое наказание в виде непослушного пасынка. Не спеша внимать его угрозам, Леви обратил свой взор на бутылку вина. И не став ждать, когда отчим соизволит разлить всем спиртное, решил проявить инициативу и сделать все на свой лад. Начиная, разумеется, с себя. И пока мужчина толкал речь, посвященную его неразрывной связи с телефоном, открыв бутылку, парень налил себе вина, ничуть не беспокоясь о том, что подумает о нем мать и ближайшее окружение.       — Лучше бы ты так об учебе своей заботился, а не проводил время с друзьями! Хоть чуть-чуть подтянул бы свою успеваемость, — не унимался мужчина, снова и снова обрушиваясь на него с гневной тирадой. — Иностранные языки, как сказал мне твой бывший репетитор, ещё более-менее, а что касается остальных дисциплин, то там царит полный и беспросветный мрак! — Каждый раз, едва дело доходило до обсуждения учебных успехов пасынка, он не переставал хвататься за голову, поражаясь не никчемному результату его времяпровождению в стенах университета, а тому, что ему как будто и вправду было на все наплевать. — Да, мы, оказывается, С ТРУДОМ СКЛАДЫВАЕМ В УМЕ ДВА ГРЕБАНЫХ ЧИСЛА! И я поистине не вкуриваю, как с таким скудным багажом знаний ты вообще доучился до третьего курса!       Окончательно отбившись от рук, Леви Аккерман и вправду жил какой-то своей, оторванной ото всех жизнью, привыкнув делать только то, что хочется. И напрочь забив на учебу, он мог сутками пропадать невесть где, не боясь в очередной раз вылететь из университета.       Труд репетиторов не принес особой пользы. Аккерману были не интересны вузовские дисциплины. И с горем пополам выполняя за него всю домашнюю работу, включая написание докладов, репетиторы менялись один за другим, не в состоянии найти подход к столь проблемному студенту.       — А во всем виноваты твои друзья, хотя тебе, на минуточку, уже двадцать лет! Никакой ответственности, зато я в твои годы…       — Ох, начинается… — закатив глаза, протянул Леви, вновь утыкаясь от безысходности в свой телефон.       Ему уже надоело в сотый раз выслушать одно и то же. Если отчим задастся целью вспоминать свою юность и сегодня, можно было спокойно затыкать уши ладонями, размышляя о чем-то своем.       — Поэтому, чтобы слово не расходилось с делом, и ты научился хоть какой-то ответственности, — продолжил мужчина, надеясь достучаться до него, — мы с твоей матерью решили возложить на твои плечи заботу о прадедушке.       Парень вопросительно уставился на него, уверенный, что отчим его попросту разыгрывает. Он думал, что старик Аккерман уже давным-давно помер. А он, оказывается, до сих пор живой!       — Поэтому на выходных ты поедешь к нему…       От словосочетания «уход за дедом» у Леви все похолодело внутри. Это было одно из худших наказаний, которое могли придумать для него мать с отчимом, стремясь «научить» его ответственности. Став совсем беспомощным после перенесенного инсульта, старик не передвигался без посторонней помощи, будучи прикован к постели. Ещё он не мог сам есть, изъясняясь с окружающими морганием глаз и кивками головы. Его надо было кормить из ложечки как маленького ребенка, каждый раз вытирая ему губы, потому что вся еда лилась мимо его рта.       — Мы с твоей матерью посещаем его регулярно, — с многозначительным видом добавил мужчина, пристально следя за меняющимся выражением его лица. — Пора бы уже и тебе научиться ответственности и начать заботиться о ком-то, кроме себя.       Судорожно сглотнув, Леви посмотрел на отчима так, будто услышал в ответ какой-то несусветный вздор. Кажется, он был готов согласиться на любое из наказаний, лишь бы не ухаживать за прадедом, пока тот не отправиться в мир иной, устав вести растительный образ жизни. И будучи уверен, что отчим вряд ли станет переживать из-за такой ерунды, как его учеба, Леви только сейчас осознал, в какую попал передрягу, когда настроившись на определенный исход событий, получил взамен что-то совершенно иное.       Вместо веселого времяпровождения с друзьями, он теперь будет вынужден торчать в одном доме с полумертвым стариком, контролируя его состояние. А ведь накануне он договорился с друзьями о встрече, затарившись с ребятами спиртным на целую неделю. Теперь, похоже, придется все отменить.       Отказать в помощи он не мог. В противном случае его отказ могли неправильно истолковать. Между тем его прадед мог пробыть в таком состоянии довольно длительный период, а тусоваться подле полуживого старика все выходные напролет, пропуская одну за другой встречи с друзьями, Леви не очень-то хотелось. Но имея совсем ничтожный опыт в плане ухода за тяжелобольным, он только сейчас догадался, с чем на самом деле ему придется столкнуться. И ни капли не сомневаясь, что отчим придумал такое задание специально, посмотрел на него как на заядлого врага.       — И нечего смотреть на меня такими бешеными глазами! — возразил мужчина, немного успокоившись после вынесенного ему вердикта. — Поедешь на выходных к прадеду, проведаешь его, заодно поинтересуешься, как он себя чувствует. Думаю, старику будет приятно знать, что ты тоже решил позаботиться о нем. Теперь это наш семейный долг — смотреть за ним. Особенно теперь, когда он может покинуть нас в любой момент.       Слегка насупившись, Леви хранил молчание. И судя по кислому выражению его лица, голову парня одолевали не самые приятные мысли, которые вряд ли касались состояния здоровья его прадеда.       — Неужели вы… — он был настолько удивлен просьбой отчима, что не сразу нашелся, что ему ответить. — Неужели вы и вправду хотите, чтобы я больше времени проводил со своим прадедом?!       — А что тебя не устраивает? — осведомилась у него мать, ища скрытый подвох в его словах.       Горестно вздохнув, Леви отставил в сторону свой бокал с недопитым вином, и, ощутив на себе сочувствующий взгляд Микасы, попытался придать своему лицу более отстраненное выражение. Никто не должен был знать, что на самом деле творилось у него на душе и сколько усилий приходилось ему прилагать, чтобы не разразиться отборными ругательствами в адрес собственной матери, кидавшей его сейчас вместе с отчимом на «амбразуру». Самому ему слабо верилось, что из него получиться годная сиделка, но эти двое были иного мнения на этот счет. И не зная, как ещё дисциплинировать непослушного пасынка, он вцепился в эту возможность, как в последний свой шанс научить Аккермана состраданию по отношению к близким.       Жаль, сам Леви был слишком далек от всех этих понятий. И до последнего надеясь, что мать одумается и никуда его не пошлет, был шокирован, когда понял, что дело обстоит намного серьёзнее, чем он мог себе представить. А ведь эти двое сильно рисковали, решив оставить присматривать за тяжелобольным стариком такого, как он. С другой стороны, может такого эффекта они и добивались, устав ждать, когда больной старик отойдет в мир иной, оставив все свое наследство алчным детям.       И только хранившая молчание Микаса отказывалась понимать, почему забота о беспомощном прадеде вызвала такой бурный протест в душе Аккермана. Если бы слег её отец, ни секунду не колеблясь с принятием решения, она взялась бы ухаживать за ним лично, забив на собственную жизнь. Чего нельзя было сказать о её сверстнике. И смутно догадываясь, что рано или поздно ему все равно придется смотреть за больным прадедом, Леви даже представить себе не мог, что его опасения подтвердятся во время сегодняшнего ужина, да ещё на глазах у этой несносной полуазиатки, имевшей наглость сочувствовать его нынешнему положению.       Не видя больше смысла находиться в гостиной, сославшись на отсутствие аппетита, он встал из-за стола, поспешно покидая помещение. Сообщая ему новость об уходе за прадедом, его отчим надеялся, что он с энтузиазмом воспримет данную информацию, да не тут-то было.       Столкнувшись с неоднозначностью его реакции на поступившее предложение, какое-то время мужчина пребывал в замешательстве, пытаясь разгадать, что на самом деле скрывалось за странными повадками Аккермана наряду с его загадочным безмолвием за столом. Распрямив спину и ступая вперед твердой походкой, в гостиную Леви больше не вернулся, уединившись в собственной комнате. И проводив этого парня взглядом до двери, Микаса поймала себя на мысли, что не очень-то ему сейчас завидует, прекрасно понимая его скептический настрой. Тем не менее другого выхода у него не оставалось. И отправившись после ужина к себе, она ещё долго не могла уснуть, пребывая под впечатлением сегодняшнего разговора. Её сон был тревожен и наполнен различными волнениями. Сегодня ей снились кошмары.