Вы думали, я останусь?

      «Ты ведь не Гарри Поттер, верно?» — в ушах звенел вопрос, и парень жадно глотал воздух, словно выброшенная на сушу рыба. Джимми пытался унять клокочущее сердце и тихо задал свой вопрос:       — Откуда ты знаешь?       Мысли путались, и парень тщетно пытался уловить хоть одну из них. Что ему теперь делать? Как он раньше не догадался, что шляпа может его разоблачить? Хотя, видит бог, Джимми не считал шляпу чем-то выше, чем просто распределительной анкетой. Уж никак не древним артефактом.       — Я вижу каждого насквозь. И вижу, что засел ты, парень, не в своём теле. Как думаешь, мне стоит рассказать Дамблдору об этом?       — Госпожа Шляпа, всем, чем можно, заклинаю, не говорите директору. Лучше подскажите, как вернуться в свой мир, — горячо зашептал Джимми, нервно озираясь по сторонам.       — А что мне за это будет? — растягивала шляпа слова, дразня и без того ошалелого парня.       — А что вам нужно?       — В этом месте спрятан один артефакт, малец. Добудешь его мне, и я расскажу, как тебе вернуться.       — Договорились, — быстро ответил парень и тут же спросил: — Как найти этот ваш артефакт? Как выглядит?       — А это ты узнаешь позже. Мои подсказки сами тебя найдут, — зашептала шляпа и вдруг крикнула на весь зал: — Гриффиндор!       Гриффиндорский стол заулюлюкал и стал подзывать мальчика к себе. Джимми встал и пошел к друзьям. Усевшись за стол, парень проматал в голове весь диалог и понял, что эта шляпа нагло воспользовалась его замешательством. Но чтобы то ни было, отступать уже поздно. Джимми чувствовал, что ввязался в очень сомнительную авантюру. Подловили его как малолетнего ребёнка!       Парень и не заметил, как закончилось распределение. Джимми решил не отвлекаться на мысли и следить за дорогой. Теперь придётся изучить каждый закоулок. Рон и Гермиона шли рядом, шептались и радовались, что оказались на одном факультете. Староста подгонял зевак и быстро петлял по проходам, да так, что Джимми совсем ничего не мог запомнить. По началу говорил про себя: «налево, направо, направо, прямо вглубь коридора…». Но окончательно сбился, когда из стены показался призрак и, весело помахав, улетел в глубь коридора. Это был мальчик, чья ухмылка не предвещала ничего хорошего. Тем временем перваши добрались до лестницы, и, когда та неумолимо качнулась, несколько девушек заорали от неожиданности. Сам же Джимми резко схватился за перила, а другой рукой подловил Рона. Тот умудрился наступить себе же на ногу и чуть не упал.       — Спасибо, — тихо ответил друг и встал ровно, будто ничего и не было.       Джимми не ответил. Он зачарованно разглядывал живые картины. Как они переговариваются. Как мужчина с одной живописи перескакивает на другую и приветствует своего компаньона. Как девушка устраивает чаепитие, и, судя по многим опустевшим картинам, многие уже спешат к её пикнику. Это было так волшебно. Каждый портрет жил своей жизнью, даже не заботясь, что он всего лишь нарисованный.       Впрочем, вся ватага остановилась. Староста позвал некую Полную даму, и та, обьявившись, смотрела на новоприбывших с какой-то материнской любовью. Пароль был назван, и, наконец, ребята оказались в Гриффиндорской гостиной.

***

      — Здесь очень уютно, вам не кажется? — спросила Гермиона и уселась в кресло напротив притихших мальчиков.       Все уже разобрали вещи и распределились по комнатам. Каждый ученик теперь мог получше рассмотреть Хогвартс, и многие ушли. Сами же ребята отложили это на потом и воспользовались возможностью посидеть возле камина. Рон смотрел на огонь в камине и о чем-то задумчиво размышлял. Джимми же перестал рассматривать окружающее пространство и повернулся к Гермионе.       — Ты права, здесь уютно. Вот только хоть кто-то запомнил, как дойти до столовой? Чувствую, завтра надо встать пораньше, чтобы найти кабинеты.       — Согласна! Я как раз хотела вам это предложить.       — И насколько рано вставать? — подключился Рон, не очень-то жалуя эту затею.       — Ну, хотя бы на час раньше первого занятия.       — Мерлин, за что мне всё это! — театрально возмутился Рон и почему-то потерял к разговору всякий интерес.       Он сегодня ещё за столом был задумчив, и Джимми казалось, что что-то его тревожило. Парень решил, что расспросит об этом позднее. Но Гермиона будто почувствовала, что мальчиков сейчас нужно оставить наедине. Встала с кресла и, сославшись на головную боль, поспешно удалилась в комнату.       — Рон… — Джимми пытался подобрать слова, чтобы начать разговор, — тебя ведь что-то тревожит сегодня, ведь так?       Рон моргнул. Он вынырнул из своих мыслей и перевёл взгляд на друга.       — С чего ты взял?       — Ты сегодня целый день где-то в своих мыслях витаешь, даже не поел нормально.       Рон размышлял, стоит ли рассказывать Гарри о своих переживаниях. Но всё же не выдержал и признался:       — Знаешь, нас в семье Уизли много и я почти самый младший, не считая моей сестрёнки Джинни. И каждый из моих старших братьев прославился чем-то в Хогвартсе, да и вообще в волшебном мире, — рыжий пытался подавить эмоции, но детские черты характера всё же проявлялись — мальчик был в растерянности, и Джимми чувствовал некий страх.       Оно и было понятно. Рон хотел чем-то отличиться, чтобы родители также им гордились. Джимми было знакомо это чувство. Хоть он и был единственным в семье, парень всегда старался быть первым во всём, чтобы мама им гордилась. Так он показывал, что очень ей благодарен. Джимми вспомнил ситуацию, когда получил третье место по олимпиаде по литературе. Ему тогда казалось, что это конец света. Что мама скажет, будто он её сильно разочаровал. Но ничего такого не произошло. Она сказала, что гордилась им с его первых шагов.       «Жаль, я не смогу привести эту ситуацию в пример», — подумал Джимми. Парень проникся всей ситуацией и, поддавшись порыву, схватил сидящего напротив Рона за руку.       — Слушай, я знаю, что тебе сейчас не легко. Но поверь мне, миссис Уизли итак тобой гордится. Она гордится каждым из вас, просто потому, что вы её дети! Я ведь видел, как она вас всех любит. И я уверен, ты ещё себя покажешь! — выпалил Джимми на одном дыхании и уставился на рыжего.       Рон от удивления аж рот открыл и заморгал часто-часто, но потом искренне улыбнулся и похлопал Джимми по плечу.       — Спасибо, друг.       И Уизли снова стал самим собой — несносным рыжим мальчишкой. Мальчики посидели ещё немного и решили, что уже самое время идти спать. Завтра начинается первый учебный день, нужно хорошо выспаться.

***

      Стояла глубокая ночь, и часы только что пробили 2 часа. Призрак легко отыскал спящего парня, ибо если смотреть на ауру, то спал сейчас совсем не маленький Гарри, а семнадцатилетний парень. Мальчишка долго решал, как бы разбудить этого чужака, но ему строго-настрого запретили будить остальных. Это печалило.       — Мда, надеюсь, эта шляпа сделает, что обещала, иначе я скручу её в блин и поджарю на сковороде, — хищно прошептал Пивз и потянул Гарри за ухо. — Эй, неГарри, хочешь подсказку?       Джимми подскочил от боли и увидел призрака. Тот был в чудной шляпе с колокольчиками, и наверное только это помогло не завопить что есть мочи.       — Ты ещё кто такой? — недружелюбно поинтересовался парень.       — Времени нет представляться, сударь. Тебя первая подсказка сама нашла, радуйся.       — Подсказка? Точно, артефакт.       — Вникай, пацан, повторять не буду, — Пивз откашлялался и нарочито тихо заговорил: — Легенда с мира твоего пришла: Про книги девы распрекрасной. И в книгах тех пророчеств тьма, Да часть из них давно уж сожжена. Осталось их всего три штуки, И отданы они были магам на поруки. Но уцелели и в руках у директора сейчас, И этот старый пень их спрятал в тот же час. На сей секунде первой подсказке конец, Если слушал и запомнил — молодец!       Не успел Джимми и слова сказать, как Пивз улетел сквозь стены. Парень быстро открыл ящик, взял подвернувшийся листок бумаги и записал запомнившиеся строки. Джимми никогда не любил загадки. Ох уж эта шляпа, и нужно вот ей было эти стишки придумывать.       Строчки были записаны, и парень решил после первого учебного дня зайти в библиотеку. Наверняка там найдётся что-то про эти книги с предсказаниями. Джимми ещё минут пять прокручивал в голове стишок, но всё-таки ушёл в царство Морфея.