Не плачь. Ты идеальна / Don't cry. You're perfect

Пахнет гарью и дымом. Весь воздух был пропитан им. Давит, душит. Силко закрыл глаза, на мгновение перенесшись в другое место, влажное, холодное и темное. Он почувствовал, как маленькие руки вцепились в его рубашку на спине, и на грудь легла тяжесть. Его глаза широко распахнулись, Силко взглянул на маленькую девочку, прижимавшуюся к нему. Вдруг снова вернулись гарь и дым. Его глаза начало выжигать от этого. Кашель готов был вырваться из глубин его лёгких, но вместо него была лишь сдавленность в груди. Боль вокруг шеи. Без сомнения, синяк уже вышел наружу. Им нужно выдвигаться. Постепенно Силко начал ослаблять свою хватку вокруг девочки, но её хватка, наоборот, стала крепче. — Пожалуйста,— прошептала она.— Пожалуйста, не оставляй меня. Он замер, — Мы должны идти,— мягко произнес он сквозь треск пламени. Для него это было в новинку, он не хотел напугать её ещё больше чем сейчас. Но им нужно было двигаться быстро, нельзя было точно сказать сколько людей видело взрыв. Да и кто угодно всё ещё может увидеть поднимающийся в небе дым. Им нужно спрятаться. Как бы отвратительно это не было, им нужно было перегруппироваться, просчитать всё заново, переосмыслить свою стратегию. У него не было времени ни объяснять, ни разбираться в эмоциях ребёнка. Испуганного, сломленного, потерянного и податливого ребёнка. Он немного поменял положение рук так, чтобы встать на ноги, но девочка всё ещё лежала у него на коленях. — Мы должны уйти,— он шептал ей на ухо, пытаясь встать. Она кивнула, всё ещё цепляясь за него как обезьянка-паук. В конце концов он, немного покачиваясь, поднялся на ноги подстраиваясь под дополнительный вес. Девочка в свою очередь обхватила его торс ногами, обвив руки вокруг шеи. В страхе она уткнулась лицом ему в грудь. Он держал её одной рукой и поддерживал второй. Силко посмотрел сквозь пламя: сокрушенное и мутировавшее тело Вандера уже начало обугливаться. Внезапно он почувствовал как к горлу начала подступать желчь и на мгновение подумал отвести взгляд, но потом он вспомнил то ощущение, как воздух выходил из его лёгких когда две большие руки сжимали его шею и- И им нужно было идти. Позже у него ещё будет время для самоанализа. Он оглянулся через плечо на группу людей позади. Они в замешательстве смотрели в ответ, но, из-за страха или каких-то других эмоций, никто из них не сказал ни слова после взрыва. Взрыв. Силко всё ещё не понимал, что произошло и кто его вызвал. Потому что кто-то явно был в этом замешан. Возможно они тоже погибли. Попали в собственную ловушку. А может они уже сбежали как жалкие трусы. Не имеет значения. Он так или иначе докопался бы до сути. Он всегда так делал. Полностью обернувшись он посмотрел на людей перед ним. — Выдвигаемся. С этой единственной фразой они все начали разворачиваться, Силко, естественно, взял на себя инициативу идти впереди в то время как остальные последовали за ним. Он не оглядывался назад, а девочка, которая до сих пор только зажмуривала глаза, начала двигаться. В тот же момент он заметил, что её трясёт, слабые рыдания вырывались из неё, она продолжала плакать. ***** Казалось, они шли часами. Ладно, не часами, но Паудер так казалось. Несмотря на своё положение она становилась всё измученнее. Она не открывала глаз с тех пор, как мужчина встал на ноги и соблазн уснуть становился всё больше. Часть её хотела бороться с этим, сопротивляться, кричать на своё тело, ведь это было несправедливо. Зачем ей отдыхать, почему она должна чувствовать облегчение, ведь они больше никогда не проснуться, и это не была простая ирония. Она так сильно хотела спать, и всё же здесь она застряла в петле вечного осуждения. Она почувствовала как мужчина рядом глубоко вдохнул, он делал это последние несколько минут. Большие, глубокие вдохи которые выходили прерывистыми и поверхностными, как будто ему было трудно дышать. На секунду она подумала о том, что была слишком тяжелой для мужчины, что она как-то обременяет его, но эта мысль быстро испарилась. Если бы ему действительно было неудобно, он бы отшвырнул её в сторону. Чёрт, возможно, он даже прочитал бы ей хорошую лекцию о том, какой занозой в заднице она была для всех… В конце концов, это не то, что говорила Вай. И она никогда не говорила то, что не имела в виду. По крайней мере ей. Паудер почувствовала сильную боль в груди при мысли о своей сест-, о Вай, этого было достаточно для нового потока слёз. Её руки ныли и она опустила их на переднюю часть рубашки мужчины, вцепившись пальцами в ткань, её, горящие от непрерывных рыданий, глаза впились в его грудь. Рука, обвивавшая её плечи, слегка напряглась, но кроме этого не было никаких признаков того, что мужчина заметил её новую волну страданий. Хорошо. Она и так чувствовала себя ужасно, ей не нужен был ещё один повод для смущения в виде слёз. Она пыталась выбросить эти мысли из головы, пыталась избавиться от Вай, от её семьи, хотя бы на миг, чтобы снова иметь возможность дышать. Это больно. Это очень больно. И это была её вина. Она сделала это, она была причиной всего этого. Но она была не готова. И сейчас, здесь она, разбивалась на миллиард частей и изо всех сил пыталась собрать их обратно, только чтобы обнаружить, что ни одна из них больше никогда не сможет вернуться на своё место. С пониманием этого, тьмы стало слишком много, внезапно она обнаружила, что не может открыть свои глаза. Страх, сильнее всего того, что она испытывала ранее, поглотил её. Воздуха не хватало. Она тонула. Помогите! Она падала и не видела дна. Помогите мне, пожалуйста! Она боялась. Она была одна. Она не могла дышать. Она была одна. Рука, обнимавшая её, немного погладила. Потом ещё. И ещё. Мелкие поглаживания, казалось, рассекали оглушающую тьму. Постепенно, её рассудок начал проясняться, каждое прикосновение, казалось, понемногу отгоняло туман. Её лёгкие перестали гореть и, впервые за столько лет, ею овладело странное спокойствие. Она была не одна. Она не падала в глубокую, тёмную, ужасающую бездну. Ей было больно, она была напугана и сломлена. Но она была не одна. Она почувствовала, что мужчина снова стал нормально дышать. Поглаживания внезапно прекратились, когда она начала открывать глаза. Они не двигались.