Шанс на счастье

Петра заходит в квартиру через дверь, кидает ключи на тумбочку. И устало прикрывает глаза. Она давно отучила себя возвращаться домой через окно. Эти действия слишком сильно ранят, напоминают о прошлом. Когда она так проникала в квартиру к другу. Когда она так ночью забиралась к себе в комнату, чтобы не получить нагоняй от тети. Даже, иногда, в башню Старка так влезала, виновато улыбаясь ворчащему Тони. Теперь все это в прошлом. И Паркер не хочет к этому возвращаться. Ну, если только чуть-чуть. Самую малость. Девушка маску в руке сжимает, обессиленно глаза прикрывает. И по двери спиной на пол съезжает, зарываясь пальцами в короткие волосы. Протяжно через нос выдыхает и про себя до десяти считает, заглушая голос паники, что нещадно в голове орет, призывая поддаться и в истерике забиться. Не сегодня. Не сейчас. За окном сирена скорой помощи надрывается, постепенно затихая. И Пет пустым взглядом в ростовое зеркало напротив упирается. Она смотрит на зеркальную поверхность и не узнает человека, что там отражается. В кого она превратилась? Побитая жизнью и очередными преступниками. Под носом кровь застывшая, губа разбитая уже почти затянулась. Во взгляде. ничего. Будто бы всю жизнь высосали. Петра думает, встреть она Дементора, тому ловить бы было нечего. Улетел бы ни с чем, наверное, ещё бы и горестно вздохнул. Горькая усмешка сама по себе появляется, искажая черты лица. Паркер устала. Паркер хочет впасть в кому. Этот город проживет без такого героя, как она. Непременно. Девушка-паук действует на автомате. На ноги поднимается, к тумбочке подходит и достает старую фотографию, на которой она же, младше и меньше, корчит рожицу в камеру. А рядом стоит, ярко и тепло улыбаясь, Мэй. Такая теплая, уютная. живая. Петра по лицу, заточенному в стекло, пальцами проводит и губы поджимает, чувствует, как темнота внутри разрастается. Безжалостно шепчет, давит на больное, голову " ядом " заполняет. И Пет поддается. Размахивается и швыряет рамку в стену, смотря на то, как стекло на осколки разлетается, градом на пол крошится. И девушка дрожащими пальцами поднимает самый большой, рассматривает. Пальцем по острому краю проводит, не надавливая, и к кровати спиной прижимается, устраивается на полу. Все крутит в руках стекляшку и крутит, к голосу в голове прислушивается. Соглашается почему-то. Надрез болезненный, длинный, глубокий. Тут же кровью наливается. И кровь эта по руке вниз стремится, на пол капает с мерзким звуком. Кап-кап-кап. Ничего.. это ничего. Внутри все так же страшно пусто.