Шанс на счастье

Петра устала. Несколько раз на дню ее чутье бьёт тревогу, заставляя оглядываться, но рядом нет никого и ничего. Никакой опасности. Петра уже, кажется, с ума сходит, ощущая, как за ней по пятам кто-то следует. Либо невидимый, либо слишком ловкий. Девушка-паук в очередной раз дёргается, сидя на крыше, но давит в себе порыв обернуться. Волоски на теле дыбом встают, по позвоночнику будто электрический разряд проходит, заставляя сердце ускорять свой бег настолько, что аж в ушах звенит. Она закрывает глаза, надавливает на них ладонями и медленно выдыхает. Чутье уже во всю орет, доводя до точки кипения. Резко развернувшись, выпустив паутину в воздух, Паркер вновь никого не видит. Сердце успокаивается, в волосах снова ощущается ветер, слышится шум дороги внизу. На крыше она в одиночестве. Петра не может сконцентрироваться. Передвигается по городу, чуть ли не врезаясь в здания. Теряется в пространстве, вечно смотрит себе за спину, пытаясь разглядеть погоню. Вся на нервах, вся, как натянутая тетива. Пет определено точно сходит с ума. Стоило это понять и принять ещё тогда, на кухне, когда она кричала на свое воображение. Чутье оживает. По-другому. И девушка-паук вздыхает облегчённо, осматриваясь. В подворотне потасовка. Три здоровяка зажали парнишку поменьше, размахивая пистолетом и ножами. Пет срывается туда, врываясь в самое пекло. Спрыгивает на асфальт и лениво потягивается. — Ребят, нечестно как-то, трое на одного. Вы бы ему хоть нож дали, чтобы все по правилам было. Голос ее звонкий и громкий внимание привлекает. Парнишка дёргается, пользуется заминкой здоровяков и срывается по переулку дальше, исчезая за поворотом. Паркер кивает, всем своим видом выражая незаинтересованность, лень. Даже не слушает, что ей там кричат преступники, приближаясь. Кажется, угрожают. Или типа того. Девушка-паук у одного из бугаев пистолет паутиной выбивает, к стене приклеивая. А потом и его следом. Двое, те, что остались, злятся. Кидаются в сторону нахальной девчонки, готовясь атаковать. Петра ловко справляется. Уворачивается, играется, как кошка с мышками. Танцует будто бы, нанося удар за ударом. Напротив остаётся лишь один участник беспорядка. Осталось лишь его к остальным отправить, в паутину заковав, но... Чутье, то, что покоя не даёт весь день, вновь активизируется, выбивая из лёгких весь воздух. Пет быстро оглядывается, выпуская из виду противника. И в следующее же мгновение ее прошивает болью. С пальцев ног до самой макушки. Девушка-паук вскрикивает. Смотрит, как в замедленной съемке, за тем, как мужик, испугавшись, убегает. А потом взгляд ниже опускает, замечая рукоятку ножа, торчащую у нее из живота. Красный костюм темнеет, окрашиваясь кровью. Мерзкой, липкой, горячей. Петра теряет равновесие, на стену заваливается, съезжая по ней на грязный асфальт переулка. Руки к ножу опуская, теряясь, не зная, что делать. Зажать рану вместе с ним или вытащить его? Пальцы дрожат, дыхание сбивается, перед глазами мир качается и плывет. Петра Паркер не хотела умирать вот так, в подворотне, в одиночестве. Но сознание медленно уплывает, нагоняя темноту. Сквозь шум бешено бьющегося сердца Пет слышит торопливый бег. Чутье, наконец, замолкает. Последнее, что слышит Петра, перед тем, как отключиться, обеспокоенный голос. И чувствует чужие руки около раны. — Все будет хорошо. Все будет хорошо, только не отключайся. Поздно. Паркер проваливается во тьму.