Шанс на счастье

Петре больше не страшно быть одной. Ее не пугает тишина, темнота и внутренние монстры. Ее не пугают такие реалистичные галлюцинации. Не пугает перспектива сойти с ума. Ей не страшно. Не больно. Ей никак. Но она все равно продолжает плакать навзрыд. Воет, подобно раненному зверю. Скулит. Чуть ли не кричит. Жмурит глаза со всей силы, мечтая открыть их и наткнуться на тьму. Мечтает оглохнуть. Онеметь. Снова стать пеплом. Петра Паркер чертовски сильно не справляется. И, наконец, признает это. — Вернись, я прошу тебя, вернись. Ну пожалуйста. Вернись… Девчонка не замолкает. Умоляет плаксиво, все так же с пола не поднимаясь. Жалеет о том, что прогнала такое прекрасное ведение. Снова осталась одна во всем мире. — Вернись! Питер! Питер! Пи… тер. Воздуха катастрофически не хватает и девушка-паук горло руками сжимает, кожу царапает, пытаясь дыру проделать. Лишь бы воздух снова начал поступать. Лишь бы голова так не кружилась. Не выходит. У Петры ничего не выходит в этой жизни. И Паркер впервые за долгое время чувствует страх. Липкий, опоясывающий ее со всех сторон. Подступающих из каждого уголка этой чертовой холодной квартиры. Петра Паркер боится умереть. Петра Паркер боится, что так и не вдохнет. Никогда не сможет оправиться от всего того, что с ней было, снова радуясь жизни. Паническая атака ей даже шанса на это не даёт. За окном сигналят машины, кричат люди. А у Пет в ушах килограммы ваты. И перед глазами туман, стремительно затягивающийся. У Пет горло расцарапано и слезы сушат щеки, стягивая кожу. У Пет все потеряно. Окончательно и бесповоротно, кажется. И сил сопротивляться больше нет. И от неожиданного вдоха лёгкие горят. Девушка в кашле заходится, на живот переворачиваясь. Лбом в пол упирается и снова плачет, сжимаясь, стараясь стать маленькой точкой. Микроскопической пылью. — Я больше не могу. Не могу, слышишь? Петра Паркер, наконец-то, чувствует внутри хоть что-то. И ей тошно. Так тошно, что хочется выйти в окно. Пет чувствует так много. И это придавливает к полу намертво. Девушка-паук оказывается в тисках собственных эмоций и чувств. И не знает, что делать. Смеяться. И плакать. Сбивать кулаки в кровь. И кусать губы. Умолять о смерти, которой боялась пару секунд назад. Девушка паук засыпает прямо на полу посреди своей истерики. А открывает глаза на кровати, укутанная в одеяло. За окном тишина и темнота. В квартире все так же пусто и холодно. Все так же одиноко. И монстры сидят по углам, сверкая хитрыми глазами. Раскрывают голодные рты и шепчут, шепчут, шепчут. Петре Паркер все ещё невыносимо тошно.