The Witcher Textual Ask - Ответы (Риенс)

Q: У Йеннифэр крыжовник и сирень, у Фрингильи амбра и розы... а как пахнет ваш персонаж? A: - О, богиня! Мальчик, ты весь пропах гарью. Не обгорел? Покажи руки… Какой-то мужчина мягко схватил его за запястья, повернул вверх. Испачканные до черноты пеплом и сажей ладони, с которых совсем недавно стекал огонь. Большими, тянущимися каплями, словно свежий мёд. Эти капли падали на грубый, плохо обтёсанный пол, от них занялась оранжевыми искрами изрядно потрепанная скатерть, а потом и хлипкие занавески. - Как тебя зовут? Кажется, он кричал, кричал как-то страшно и надрывно, не понимая, что с ним происходит и откуда взялось на его руках это пламя. Ещё страшнее кричали его родители. Пьяный в стельку отец, ещё недавно замахнувшийся на сына топором. Мать, которая практически не пыталась своего мужа остановить. Но они кричали там, за спиной уже ползущего к выходу юного мальчишки. Пытались сбить пламя с занавесок и спасти убогую хату. - Риенс… А он спасал себя. Сверху падали невесомые хлопья серого пепла, так похожие на какой-то страшный, чёрный снег. Он размазывал их по лицу и рукам. С каждым шагом дышать становилось всё тяжелее, в голове словно звенели колокола. Но он выбрался. Скатился с порога, отполз в сторону и с тех пор сидел на обтёсанном бревне, что служило семье скамейкой. А его родители – нет. Сгинули где-то там, когда ярко занялась соломенная крыша. Ему было не жаль. Ничуть. Они приносили ему только боль. - Ничего, Риенс, мелочи. Быстро заживёт. Увидишь. - Знаешь, о чём ты мне напоминаешь? - Допустим? Женщина с красивыми, чуть вьющимися каштановыми волосами подпёрла ладонью острый подбородок. - Тлеющие угли в кострище. Для убийцы у Кассандры была хорошая фантазия. - И чем же? - В тебе тоже что-то тлеет. Там, внутри. Ничего приметного снаружи, но не так взялся, потерял бдительность и, всё, уже обжёгся. - Считаешь меня некрасивым? Девушка звонко засмеялась. - Неприметным. Это совсем иное. Об тебя обожжётся ещё много людей... - От твоих шмоток до сих пор тянет. Светловолосый мужчина с луком за спиной поднёс к лицу скомканный кафтан, в котором припылено угадывался цвет сепии, призадумался. Мыслительный процесс его жесткое лицо не особенно украшал. Наконец-то Кеннет усмехнулся. - Знаешь, как будто в кошку факелом ткнули. В единственном глазе сидевшего напротив человека сверкнула злоба, настолько привычная, что стрелок даже не обратил внимания на эту вспышку недружелюбных эмоций. Второй глаз вместе с половиной лица закрывала белая льняная повязка. Ожоги заживали чертовски медленно, даже когда в ход шла магия. Но хотя бы больше не болело, боль сменило ощущение покалывающего онемения. - Выкинь. - Да ладно, может ещё можно… - Выкинь. – Жестким, не терпящим возражений голосом отчеканил Риенс. – В ближайшую канаву. Сожги. Мне плевать. Шпиона трясло от раздражения. Огонь никогда не был его другом, но всегда его преследовал. Всегда. - Вот смотрю на тебя, хозяин, и картина из головы не выходит. Крепкий наёмник почесал небритую щёку, на коже остались тёмные разводы чужой засыхающей крови. Стоявший впереди молодой чародей с обожженным лицом обернулся. Риенс не понимал, как в эту голову что-то могло войти, не говоря уже о том, чтобы выйти. Но ему нравилось работать с такими. Ничего кроме золота на уме, никаких лишних вопросов. Никакого смущения даже когда на их глазах разрывают горло безоружному кмету. - Когда чёрные через деревню проходят, то остаётся одно пепелище. Доски такие обугленные замест домов, везде солома сотлевшая, и запах в воздухе особенный. Его ни с чем не спутаешь. Дым. Его не видно, догорело всё уже давно, а дымом пахнет. Риенс криво усмехнулся. - Вот и рядом с тобой так же. Не горит ничего. А дымом пахнет. Тем самым, что на пепелище. - Это плохо? - Ничуть. Не по себе немного. - Тогда хорошо. Чародей отвернулся. И в глубине его тёмных глаз словно тлело то самое пожарище, о котором говорил его подручный. Обещание не слишком счастливого будущего. Но разве это плохо?