дыши.

на мольберте только серые полутона, совсем не отражающие сути полученного задания. счастье. эмоции. радость. как это рисовать? сяо не знает от слова совсем. он трижды роняет кисть, тактически выжидая окончания занятия. у него нет сил придуриваться счастливым и рисовать что-то светлое. пока итэр рядом посмеивается, набирая на кисть побольше желтого, сяо лишь молча смотрит в свое иссиня-серое полотно. больше похоже на просьбу помочь, чем на манифест собственного счастья. дышать тяжело. будто кто-то перекрыл подачу кислорода. сяо уносит холст с собой, потому что преподаватель говорит не выкидывать, а исправлять. смешно. подобные вещи у него никогда не получались. он всю свою жизнь только портил, ломал и разрушал. исправление — процесс более щепетильный, сложный и, к тому же, абсолютно ему неподвластный. сяо покупает вишневый сидр и до заката сидит в комнате, уперевшись спиной в кровать. холст на полу, прямо перед ним, со временем становится только мрачнее. отражая закат из окна, он напоминает пучину ада. с наступлением темноты становится похож на темное грозовое облако. сяо не уверен, как должно выглядеть счастье, но, по крайней мере, это похоже на его последствия. ведь ничего не дается просто так. дверь открывается и ударяется о стену. тишина с треском рушится развратным мычанием в покусанные губы и звенящим звуком открывающейся бляшки ремня. сяо даже не поднимает голову, не желая смотреть, кого любовь всей его гребанной жизни привела сегодня. сердце ускоряется, умоляя сбежать из этой комнаты, но сдвинуться с места невыносимо трудно. смешно, что даже голову поднимать не приходится, ведь по тихому черт он прекрасно узнает голос. желтая краска даже на рукояти кисти. коса, достающая до ремня, за которую чертовски удобно хвататься во время секса. всегда сосредоточенное во время работы лицо. и раскрасневшееся во время поцелуев. сяо может даже не поднимать голову, прекрасно зная, как выглядит итэр в этот момент. — ох, прости. голос венти сбившийся и тихий. ему бы отдышаться прежде, чем говорить. впрочем, объяснения необязательны. прежде, чем он успевает сказать что-то еще, сяо встает с пола, оставляя холст на прежнем месте, и уходит куда-то в сторону стадиона. холодно. стоило бы прихватить с собой хотя бы куртку или шарф. пять сигарет к ряду он успевает выкурить прежде, чем джун ли с улыбкой накинет свою олимпийку на угловатые плечи и отправиться нарезать круги по стадиону. закончив, он уйдет, так ничего и не спросив. а сяо чертовски сильно хочется, чтобы его кто-нибудь обнял. замерзший нос прячется между колен. он сидит практически до утра на одном месте, докуривая пачку и слушая музыку. еще до того, как всходит солнце, все чувства гаснут, оставляя после себя тишину. такая же, как была до прихода тех двоих. сяо возвращается в комнату, в которой уже нет итэра. венти спит, прижавшись к стене, прикрытый до пояса одеялом. а на холсте чья-то сперма. это можно считать исправлением картины и обретением счастья? сяо горько улыбается, отправляя бумагу в мусорку и, переодевшись, берет рюкзак, уходя из комнаты. дверью не хлопает и истерик не закатывает. хотя очень сильно хочется.