Angelus Lapsus

— Добрый вечер, Саске-сан, — приветливо улыбается мне девушка. Харуно Сакура — розоволосая консьерж моего дома. Миловидная и, в целом, очень приятная особа. Однако. Да, однако кроме симпатичной оболочки в ней нет ничего большего. Пустышка. Кажется, именно так называют девушек, что кроме наружности ничем особенным похвастаться не способны. В любом случае, Харуно всегда была со мной предельно вежлива и любезна, это ее прикрытый тонкой вуалью сексуальный интерес ко мне напрочь отбил все желание поддерживать хоть какое-то общение. Потому я и прохожу мимо, не оборачиваясь, лишь учтиво кивнув в ответ. Этот дом относительно новый. Выполнен в современном стиле, как, собственно, и моя квартира, но, несмотря на это, лифт здесь сбоил чуть ли не с самого моего заселения. И в очередной раз, стоит кнопке вызова загореться красным, числа указывающие этаж начинают последовательно увеличиваться. Отлично. Придётся снова ждать, пока этот чертов лифт доедет до самого верха и только потом соизволит спуститься на первый этаж. — Саске-сан, — вновь окликнула меня мадмуазель, занимающая почетный пост консьержа этого владения. Я не хочу оборачиваться. Не хочу поддерживать никакой разговор. К тому же, и ежу понятно, что этой девушке от меня нужно. Что-то, что я не могу… Нет. Не хочу ей давать. — У меня завтра выходной… Блять. Ну зачем снова начинать эту песню. Я ведь уже сотню раз дал понять, как мне неинтересны эти подробности, дура. — Я хотела предложить Вам выпить кофе или, например, чай, что скажете? До колик банально. Неужели ты думаешь, что я разом поведусь на нечто подобное? Нет. Конечно, нет… Не видать тебе ни моего тела, ни денег. Это уже слишком. Меня не привлекают такие люди в любом из упомянутых ныне смыслах. — Извините, я буду занят, — холодный, но определенно уместный ответ, и я быстро вхожу в наконец-таки приехавший лифт. Какой сегодня отвратительный день, твою ж мать. Дурацкие съемки и впрямь не могли пройти на пару часов быстрее. Вечно у этих придурков проблемы со связью. Будто я виноват, что админ конторы набрал штаб тупоголовых сотрудников, раз уж те не могут выйти из студии туда, где хоть немного ловит сеть, и ответить человеку, которого сами же наняли. Идиоты. Полчаса из-за них потерял. Так еще эта… Местная красавица-работница. Квартира вновь встречает холодным одиночеством. Я снова не успел закрыть окно, и темное пространство озаряет яркий свет точечных светильников, но, увы, кроме гула с улицы, что прекрасно слышно из распахнутой створки, здесь живым и не пахнет. Может стоило завести какого-то питомца… Первым делом с сигаретой на балкон, пока вскипит чайник, а потом можно уже разобраться со всеми делами. Имелся ли смысл продлевать контракт с нынешними пустоголовыми кадрами или стоило попытаться заключить его с кем-то другим? Вот же не повезло по жизни. Спасибо, наверное, папочке. Ты всегда уделял внимание лишь одному из своих сыновей. Готовил его ко взрослой жизни, воспринимал если не как равного себе, то, как минимум, как того, кто однажды им станет. А я что? А я так, — просто третий лишний, запасной инструмент, что тебе не пригодился. И к чему это привело? К тому, что твой сын, носящий гордую фамилию Учиха, теперь вынужден торговать своим телом. Впрочем, быть фотомоделью не так ужасно. По крайней мере, пока меня самым тупым способом не пытается кто-то снять. Серьезно. Хоть какую-то оригинальность поимели бы, чтоли. Должно быть, отцу теперь следовало гордиться своим ребенком. Хотя куда там. Тебе всегда ведь было глубоко насрать. Я не заметил, как половина сигареты уже стлела, и теперь меж пальцев остался зажат подкоптившийся бычок. Не столь важно это, ведь есть ещё. Но не сейчас. Нужно всё-таки решить определенные проблемы. С закрытием окна холод наконец-таки перестал проникать в квартиру, однако и тут не могло быть все сплошь идеально. На смену ему сразу же пришла звенящая в ушах тишина. Я ненавидел ее, она словно разлетается по коридору проникая во все комнаты, а потому мог с точность сказать, что концентрируется она именно там, где нахожусь я. В детстве я все время сидел один. Разве что мультики или фильмы по DVD могли как-то скрасить это одиночество. Матери было некогда, все время на работе, а в свободное от неё время всегда была занята домашними делами. Боевая женщина. Знаю, она чувствовала вину, поскольку не имела возможности уделять мне достаточно времени. Вот только она хотя бы пыталась. Отец как правило работал меньше, хоть и зарабатывал куда весомее, поэтому дома проводил времени большее количество, в сравнении с матерью. Но я могу посчитать по пальцам, сколько раз он заходил в мою комнату, когда был свободен. Одной руки будет достаточно. И ни разу, если ему не было от меня что-то нужно, паршивый чопорный рот не открывался для дальнейшего разговора. Возможно он и был хорошим родителем, но точно не для меня. Аники же, сколько себя помню, много учился. Очень много. Даже непозволительно. И, кажется, ему все это было интересно. Будь то какие-то задания от преподавателей, помощь по дому или общение с отцом. Да, пожалуй, именно этого в его жизни было непозволительно много. Времени на себя. И ещё чуточку на меня. Совсем капельку, чтобы хоть визуально поддерживать эту вуаль семейных отношений. Хотя я все видел. Видел, как ему трудно со мной общаться. Просто не интересно. Просто обязанность. Он ведь такой идеальный… До сих пор почему-то тошнит. Эта пустая мрачная квартира, постоянно заполненная тишиной давит на мозги. Напоминает обо всем. Как ни странно, никто из близких и дорогих мне не звонит, а ведь прошло уже полтора года, как я собрал все необходимое и уехал, оставшись по грубому факту с голой задницей на морозе. Мой выбор, они правы. Разве что мать набирала пару раз. Только поздно спохватилась, внимание и забота нужны были тому маленькому и всеми брошенному ребёнку, которым я был когда-то много лет назад. А нынешнему мне этого совершенно не нужно. Случается дерьмо в жизни. У некоторых в целом вся жизнь походит на дерьмо. И все же, может стоит наконец ответить Харуно согласием? Угостить ее кофе, или что там по нраву этой пустышке, а потом трахнуть в номере какого-нибудь отеля и сказать, что ей рассчитывать на большее не приходится. Разве что, на второй раз. Нет, я не обделён вниманием со стороны посторонних людей. Чего уж таить, внешность у меня вышла что надо. Наверное единственный плюс, который достался от родителей, в обязательном порядке ставший подарком ко дню рождения. Но чувствовать себя такой же пустышкой, как Сакура я не хочу. Не хочу быть для кого-то мальчиком на ночь, не мое это. Закончив с чаем, я, наконец, сажусь за работу. По контракту сегодня состоялись последние съемки с этим агенством, и, как бы там ни было дальше, я не горю абсолютно никаким желанием продолжать с ними работу. Мои снимки стоят дорого, по крайней мере они продают их за очень приличные деньги, а мне от этого перепадает жалких 20%. Так не пойдёт, на оплату коммуналки, продукты, одежду и остальное, конечно, хватает сполна, но меня это не устраивает. Нет, тут дело не в жадности или безграничной алчности. Просто чувствую себя сладким леденцом, который выгодно используют толпой с голодухи. И все же, стоит сначала предложить сотрудничество другим агенствам, прежде, чем давать отказ на продолжение работы с этим. Порывшись на просторах сети и, отбраковав сразу же те, с кем мне уже довелось работать или получить обоснованный отказ, я выбрал несколько вариантов. Разослав типовые сообщения с базовым портфолио, я практически сразу получил ответ от одного из них. Второсортное агенство, но если уж согласится принять мои условия, то чего тут ломаться. «Добрый вечер, господин Учиха! Ваша кандидатура была одобрена нашим руководством. Мы готовы сотрудничать. Перечислю основные условия, которые в дальнейшем будут отражены в контракте: 1) Нанимаемый обязуется не заключать сторонних договоров в данной отрасли до окончания действия настоящего контракта; 2) Исполнитель обязуется выплачивать нанимаемому фиксированную сумму в размере четырёх с половиной тысяч Йен за одну фотосъемку, а также 10% от продажи каждого снимка; 3) Нанимаемый обязуется провести две пробные фотосессии для подтверждения подлинности портфолио, которые не будут оплачены исполнителем. Если условия Вам подходят, будем рады сотрудничеству. Мы ожидаем Вашего решения. С уважением, агенство модельной фотосъемки «Хаширама» — Ахуели чтоли?! — я не сдержался. Даже с нынешними чурбанами у меня условия куда слаще. Какой идиот согласиться так продаваться? Даже отказ этим уродам писать все желание отпало. На подобные деньги я и коммуналку не оплачу, о чем идет речь... Какие там следующие? Отлично, что за время моего негодования пришел ещё один ответ. «Здравствуйте! К сожалению, Ваша кандидатура нас не впечатлила. С уважением, команда модельного агенства «Сенжу» Ну конечно, чего и стоило ожидать от компании такого уровня. Все они петухи раздутые. Мнят себя не пойми кем, а по сути нанимают абсолютно бездарных фотомоделей. И почему они нравятся многим? Ни кожи, ни рожи, все как одна, даже если разного пола. Может это фишка такая? Если так, то, разумеется, я со своей бледной кожей и почти что чёрными волосами как-то не вписываюсь в их представление о прекрасном. Глупость какая. Уж у них-то даже самые базовые условия были бы раем, по сравнению с нынешними. Это агенство не простая маленькая контора, специализирующаяся на фотографиях; по сути это огромная корпорация, стоящая на верхушке модельного бизнеса, и с фотомоделями они работают лишь второстепенно, преимущественно используя в этих целях своих постоянных. Удивительно, что вообще мне ответили, пускай уж отказом. И зачем я им написал? Неужели, подумал, что этот неудачный дубль два, по имени Саске Учиха, дорос и стал достоин чего-то большего, нежели пары снимков во второсортных журналах? Бред какой. Характерный звук входящего сообщения вновь как по щелчку пальца возвращает в реальность. Опять кто-то ответил. Стоит ли надеяться, что тут не отказ? Может даже условия приемлимые? Боже, как я не хочу продлевать нынешний контракт… Нет, это не ответ. Этой почты не было в списке тех, что я выбрал. «Приветствуем, Саске-сама! К нам попало Ваше портфолио и ещё несколько свежих снимков. Наша компания сочла Вашу кандидатуру интересной, в связи с чем мы готовы предложить сотрудничество. Заключение официального контракта обязательно. Но условия работы с нами обсуждаются. Если Вас не устроят ориентировочные, мы постараемся подстроиться. Однако ответственность с Вашей стороны соответствующая. 1) Вы обязуетесь расторгнуть все договоры с другими модельными компаниями и фото-агенствами к моменту заключённых нашего контракта; 2) Во время действия настоящего контракта обязуетесь не заключать сторонних; 3) Если Вам предложено учавствовать в рекламной компании новых коллекций различных брендов (по решению руководства) и Вы даёте добровольное согласие, обязуетесь участвовать во всех фотосессиях по установленному графику; 4) Мы обязуемся выплачивать фиксированную заработную плату в следующем соотношении: 1 фотосъемка — 5.000 Йен. В случае дополнительных выходов или участия в рекламных компаниях брендов-партнеров мы обязуемся выплачивать за каждую проведённую фотосессию отдельные выплаты в размере 7.000 Йен; 5) Контракт может быть заключён на любой промежуточный срок в период не менее двух месяцев и не более трёх лет. Ждём Вашего ответа. Надеемся на благоприятное сотрудничество. С уважением, корпорация модельного бизнеса «Акацуки» Сказать, что я выпал на плаху — ничего не сказать. Это какая-то шутка? Как такое может быть? Главный конкурент гиганта «Сенжу» сам пишет мне с предложением работы, да ещё и на таких условиях, которые, к слову, у меня есть возможность улучшить. Сюр в чистом виде. Да нет, я не ошибся, все действительно так, как прочитал. Множество топовых моделей самых разных сортов, да еще и крайне популярных и привлекательных состоит в сотрудничестве с «Акацуки». Это воистину невероятный подарок судьбы. Да, так и было бы, если бы не одно но. Это компания моего брата. Это результат стараний моего отца, что так рьяно уделял внимание лишь одному. Это детище рук идеального Итачи. Я специально никогда не писал им, каждый раз пролистывая длинный список агенств, в начале которого неизменно стояла именно «Акацуки» на полочке рядом с «Сенжу». Я не боялся отказа, хотя и предполагал, что получу его. Я просто не хотел даже потенциально связываться с прошлым. Вычеркнул его из своей жизни. Забыл, отпустил, возненавидел, а потом снова простил. Наверное мне стало легче и действительно наконец-таки чувство брошенности и обиды, заложенное с самого детства, отлегло. Но почему тогда сейчас я вновь чувствую себя так странно. Будто разрываюсь меж двух огней. Впрочем, если все действительно так хорошо, и это не дурацкая шутка, почему я должен отказываться? Неужели я боюсь встречи с ним, со своим аники? Нет. С человеком, что делит со мной одну фамилию, о значимости которой я давным давно забыл именно благодаря ему. С чего бы мне вообще с ним встречаться, наверняка мы даже не разу не пересечемся, если я отвечу согласием. Он же, как-никак, очень важный элемент в этой корпорации, и наверняка не спускается со своих высот. Так зачем ему вдруг приспичит снизойти до простых смертных. Все будет в порядке. А даже если мы увидимся… Да ничего не изменится. Но я не должен соглашаться. Не должен возвращаться к началу. Чашка с чайным пакетиком вновь наполняется кипятком. Я сижу на полу в своей маленькой комнатке, стены которой обклеины обоями противного песочного цвета. Вокруг меня валяется множество игрушек, среди которой в этой, казалось бы, бесконечной куче хлама сижу я. Перебираю в пальцах детальки цветного конструктора, переодически отвлекаясь на какой-то мультсериал, что включил с первого попавшегося диска в стопке разных коробок. В коридоре раздаются чьи-то шаги. Хлоп-хлоп-хлоп. Похоже отец вернулся с работы. Хотя вряд ли. Слишком осторожные. Наверное, это Итачи снова пришел после своих занятий и сейчас, как обычно, закроется в своей комнате до самой ночи. Что? Они остановились у моей двери? Стук. — Саске, можно войти? Аники? Как неожиданно. Правда, не ожидал. — Да, — тихо отвечаю, в надежде, что он не услышит и уйдёт, и одновременно радуясь, что брат, который бывает в этой комнате от силы раз в тысячелетие ненадолго развеет мое одиночество. Дверь тихонько скрипнула и я почти что стыдливо поднимаю свой взгляд на вошедшего. Что с тобой, Итачи? Аники выглядит странно, у него непривычно красные щеки и блестящие глаза. А ещё он как-то странно, будто бы… смущен? Скольжу взглядом по его лицу и коротко смотрю за его спину. А это ещё кто? Какая-то брюнетка немного пониже Итачи стоит позади него. И так же смущенно, в добавок закусив губу, смотрит на меня. — Саске… — тихо говорит он. — Я хотел познакомить тебя со своей девушкой. Ты не против? Ещё раз скольжу взглядом по брюнетке. Так значит девушка, да? От чего-то на душе даже кошки заскребли. Стало тошно. — Извини, давай позже, — полушепотом отвечаю, опуская взгляд и голову к полу. В горле застрял неприятный комок. Итачи молчит ещё какое-то время, а у меня ощущение, будто он прожирает меня взглядом. Хочется посмотреть на него в ответ и высказаться. Заорать, что он самый худший брат на свете, раз со всей своей занятостью находит время на отношения с какой-то девкой, но не находит и пары минут в день, чтобы провести их со своим отото. Но я молчу, так же смотря в пол и делая вид, что очень увлечён катанием меж ладоней кусочка конструктора. — Как скажешь, — наконец нарушает тишину Итачи, говоря это так равнодушно, словно камень у дороги пинает. — Вечером я буду у отца, мама придет к девяти, так что не скучай, — под конец его тон наполняется мнимым тёплом и он почти что ласково проводит по моим волосам. — Угу, — бурчу в ответ, отворачиваясь, а на глаза уже просятся слёзы и начинает жжечь в носу. Дверь снова захлопывается оставляя меня в одиночестве. А за ней раздаётся приглушенное хихиканье этой темноволосой выдры. Дождавшись, когда шаги окончательно стихнут, я не выдерживаю и выбрасываю к черту этот кусок пластмассы, а освободившимися руками зажимаю себе рот. Слёзы катятся градом по моим щекам, теперь их ничего не останавливает, а я не способен больше их сдерживать. Дышать становится так тяжело, словно в легкие влили добрый литр кислоты. От чего же так обидно? Почему больно? Это из-за того, что брату я совсем не интересен, и он всегда прикрывается отсутствием времени? Или дело в том, что он находит его на других? Я знаю это чувство. Это мерзкое жгучее и давящее изнутри. Ревность. Кажется я надолго залип с чашкой в руке, поскольку в комнате стало совсем темно, а за окном уже отчетливо видно огни зданий и города. Поморгав несколько раз, я залпом допиваю порядком подостывший чай и чувствую, что нужно срочно перекурить. На балконе прохладно, но стоит открыть окно, как в лицо сразу ударяет порыв ледяного ветра с хлопьями снега. Да, февраль не просто так считают самым холодным месяцем в году. Щелчок зажигалки и меж губами бумажная палочка с тлеющим кончиком на момент загорается ярче. Как приятно после первой же затяжки. И все же. Почему я вдруг вспомнил этот случай? К чему это было, а, мозг? Память штука коварная. Любит в неподходящие моменты выкидывать вот такую нелепицу. Обиды маленького ребёнка. Жаль, что именно я был этим мальчиком. Может быть, будь это кто-то другой, сейчас не было бы так противно и… больно? Да нет, не больно. Скорее просто неприятные ощущения, потому что вспомнились те пережитые чувства. Но это все в прошлом. Пусть там и остаётся. Вернувшись в гостиную, первым делом включаю свет, а после сразу сажусь за ноутбук. Нужно дать вразумительный ответ. Можно было бы посерьезнее обдумать поступившее предложение, но какой смысл, если я для себя уже все решил. «Здравствуйте. Признаюсь, не ожидал предложения от вас. Условия вполне интригующие, поэтому если все изложенное в действительности остаётся в силе, я согласен на сотрудничество. С уважением, Учиха Саске»