две стороны чувств

Джисон захватывает вторые ключи вместе с телефоном и накидывает курточку, выбигая нахрен из квартиры. Ссора с мамой. Не впервые, но сегодня было просто невыносимо — она топила его словами и криками настолько сильно, что Джисон больше не мог это выслушивать. Ему больно, ему неприятно, отвратительно. Он быстро шагает по тротуару вдоль аллеи и, если честно, злится так, что хочет из кого-нибудь вынуть кость и разломать ее пополам. Не клеились у них взаимоотношения уже лет пять. Хотя иногда Джисон задумывается, что, вообще-то, больше чем пять. Когда ему было около двенадцати все начало идти коту под хвост, если не выразиться грубее. Нет, он правда считает, что мама у него хорошая, и он ее любит. Вот только пьет она каждый вечер тайком из-за своей несложившейся жизни. Каждый раз, приходя с работы, она запирается в ванной и выпивает две банки пива. Джисон видел их собственными глазами. Наверное, мама думает, что он глупенький и ничего не замечает. Он пытался поговорить с ней об ее пьянках, но это всегда сводилось либо к переводу на другую тему, либо к невнятному "бэ-мэ". Точного ответа, или объяснений он не получал никогда. Его шаг начал по-тихоньку замедляться, потому что гнев сменила давно знакомая обида, засевшая черт знает когда. А еще отчаяние. Джисон присел на ближайшую скамейку, потому что больше был не в состоянии нормально переставлять ноги. Ему холодно. Он выскочил в одной футболке и домашних штанах, а на улице январь месяц. Даже куртку не застегнул. Тело начало дрожать: то ли от того самого холода, то ли от поступающих к горлу рыданий. Этого следовало ожидать после того, как он долгое время сдерживал себя. Сдерживал порывы гнева, резкие всплески энергии, неуместный хохот, плач. Сдерживал свои эмоции. И в итоге это вылилось в один огромный комок истошных рыданий, которые Джисон все еще старался заглушить, прикрыв рот рукой, потому что его мог кто-то услышать. Сколько так просидел — не знает. На часах пол первого ночи. Надо бы возвращаться, но не хочется. Всего один пропущенный от мамы, которая наверняка хотела узнать, где он. Обычно она очень беспокоится, но сегодня алкоголя было выпито больше, чем всегда, как подметил Джисон. Он утирает ладонями последние скатившиеся слезинки и прячет кисти в рукава куртки, съеживаясь от слабо дунувшего ветра. Слух улавливает хруст снега. Слышно плохо и отдаленно. Джисон думает, что это, возможно, собака или кошка, но когда звук становится четче понимает, что это шаги принадлежавшие человеку. Ему на секунду становится не по себе из-за своей частой паранойи, но и голову не поднимает посмотреть. Он, видимо, после этой секунды снова завис в своих мыслях и не услышал, что хруст снега под ногами незнакомца остановился в паре метров от него. – Эй, парень, – зовут его тихо, – Все в порядке? Джисон едва уловимо вздрагивает и наконец поднимает голову. Не полностью, но достаточно, чтобы его узнали, выдав удивленное: – Джисон? Из источников света была только луна, потому что все фонари уже как час выключены, а пекущие от недавних слез глаза только все усложняли и ему пришлось напрячься, чтобы разглядеть человека, стоявшего перед ним. Минхо. Ученик четвертого курса филологического факультета — Ли Минхо.

flashback

Осень в этом году выдалась не очень приятной. Постоянные сильные ветры, и, как бы ты не оделся, тебе будет противно находиться не в помещении. Джисон решает посетить любимое кафе, неподалеку от его многоэтажки. Он часто туда заглядывает после университета и в свободное от дел время. Это, наверное, пока единственное место, где ему можно расслабиться. Прятные, добрые люди в обслуживающем персонале; разговоры и смех от соседних столиков; запах выпечки и кофе; уютная атмосфера и пушистые диванчики за столиками — все это дарило спокойствие. Он берет себе как всегда: закрученную булку с корицей в пудре и горячий латте. Новые посетители не заставляют себя ждать. Одним из них оказывается парень, который учится с Джисоном в одном университете. Но никто из них не обратил внимание. Они не были толком знакомы: практически всегда находились в разных корпусах и знали о друг друге от знакомых. А тот — Минхо — подрабатывал здесь, но сегодня у него был выходной. Он здоровается со своими коллегами и заказывает, кажется, эспрессо. Джисон часто витал в облаках и улавливал происходящее из реальности открывками. А иногда даже отрывками ничего не слышал. Поэтому пугается и машинально почти вскакивает с места, стоит кому-то подойти и бросить пару слов. Он поворачивает голову и встречается с выжидающим взглядом карих глаз. Прожовывает до конца взятый кусочек булки и откровенно не понимает, что от него хотят. Молчание затягивалось, подошедший повторил: – Не против познакомиться, говорю? Если бы Джисон отпивал кофе, то поперхнулся бы. Он выпучился на блондина и неуверенно ткнул пальцем себе в солнечное сплетение, мол "Ты мне?". – Милашка, – со смешком выдал он, хмуря брови, – Тебе, за этим столиком больше никто не сидит, – словно ответив на мысли того, сел на против.

конец flashback

– Что... что ты тут делаешь? – замялся он. Джисон приоткрыл рот, будто собирался что-то ответить, но не решился. Тогда Минхо подошел ближе, – Минус десять, а у тебя вон, вся душа наружу, – Джисон думает, что это чересчур, но тот продолжает, – Застегнись и капюшон надень хотя бы, – и подсаживается рядом. Хан, сам не зная, почему, все-таки вжикает молнией и не до конца натягивает капюшон. – У тебя все в порядке? – хотя он видел, что нет, все равно спросил. – Я не знаю, как отвечать на твои вопросы, – хрипло отозвался Джисон. Он реально не знал, что ответить, – А ты, что делаешь на улице в пол первого ночи? – Первый же спросил, – фыркнул Минхо, – Я забыл важные записи на рабочем месте, – показывает небольшой записной блокнот с мордочками котов, – Пришлось идти за ними. Джисон перевел внимание на тот самый блокнот, перехватывая чужое запястье: – Коты? – Хан видел, как блондин недоумевает и начинает раздражаться из-за того, что его вещь взята без спроса. – Ну, да? – выгибает бровь он и тянется через всего Джисона, чтобы забрать блокнот, – Забрал то зачем? – в ответ только тихое "Прости, мне было интересно". Минутное молчание. – Обычно здесь я записываю план на день, или какие-то списки дел, – не спеша начал Михно, – Но кроме этого, здесь можно найти странички с записями моих мыслей. Джисон медленно поднял глаза сначала на записной блокнот, потом на старшего, смотря в открытую, и тогда тот продолжил: – Я никому не даю его читать. Почему Хану раньше не пришло в голову завести себе такой же и записывать туда все, что он думает. Все, что находится у него в голове. Никто в его вещах не роется — спасибо на том — и это кажется хорошей идеей. Хорошей, потому что его все равно никто не слушает. Хорошей, потому что всякий раз, когда он что-то рассказывает его игнорируют. Хорошей, потому что, возможно, так он сможет хотя бы совсем немного справиться с мыслями, которые сжирают его. – Можно я воспользуюсь твоей идеей? Про записи? – Да это, вроде, не моя идея, – лекго улыбается блондин, теперь смотря на Джисона в ответ, – Это просто интересно, – так вот оно что. Он записывает свои мысли, чтобы "посмотреть" на них с разных сторон, или типа того. Помолчали. Становилось холоднее и Джисона начало конкретно трясти от морозной температуры. Конечности и нос вообще онемели. На вопрос "Почему ты не идешь домой?" он ответил, что не хочет. Не уточняя, почему. Но Минхо и не стал спрашивать. – Собираешься тут всю ночь просидеть? – тот пожал плечами, – Замерзнешь совсем, пошли, не валяй дурака, – брюнет почему-то понял, что тот говорил о своем доме, а не о его квартире. Это был первый раз, когда Ли привел Джисона к себе. Младший мнется на пороге, говоря смущенное "Спасибо" за то, что Минхо не оставил его на улице. Он не только не оставил его, а еще отогрел, напоил горячим какао и укрыл махровым пледом. Было неловко, непривычно, но Хан старался себя вести так, как будто они давно знакомы, и второй поддерживал его в этом. Долго не засиживались: внезапная смена обстановки далась Джисону трудно. Но у него получилось прийти в норму и вновь почувствовать какой-никакой комфорт за долгое время — уже что-то. Заснул он с тревожными мыслями, которые, в целом, были постоянными, но успокаивало то, что с утра два выходных.

***

Минхо не стал его будить. Он не знал, что произошло, но вчера Джисон выглядел очень замученным, ему нужно было отоспаться. А отсыпался он долго, часов до двух дня. – Выспался? – почти над ухом слышится тихий спокойный голос. Младший приоткрывает один глаз и жмурится, пытается сфокусировать зрение после сна. Он высовывает руки из под одеяла и потягивается, кряхтит себе под нос, сразу же полностью зарываясь обратно — под одеялом тепло. – Который час? – сонно. – Два часа дня, – подымается Минхо, в позу лотоса садится, – Звонила твоя мама, я сказал, что ты жив, здоров, и остался на ночь у меня. – А-а, хорошо, – он трет указательными пальцами веки и потягивается еще раз, смешно выпячивая губы. – Есть хочешь? – Тебе честно ответить, или соврать? – Ли только глаза вверх уводит. – Пойдем, – и тянет его за руку. Он Джисону не скажет, но то, как тот отлежал себе правую щеку выглядит очень забавно и мило. Он вообще сейчас выглядит милым. – Пойду умоюсь, – тихое за спиной. А Джисон себя таким не считает. Он смотрит на свое отражение в зеркале и ловит мысль, что ему стыдно, ведь его видят таким. Но следующее, о чем он думает оказывается: это не самое ужасное состояние, в котором его мог увидеть малознакомый человек. Когда возвращается на кухню, Минхо от него слышит такое же тихое "Извини, я выгляжу как варенный пельмень", на что второй слышно хихикает, уходя в отрицание: "Нет, ты выглядишь мило. Не переживай". О, Джисон сначала думал, что ему послышалось. Светловолосый, походу, в принципе относится к вещам более свободно. Он не разбрасывается словами, или что-то вроде, но в отличие от Хана старший не так глобально задумывался над тем, что его могут как-то не так понять в его действиях и словах, или, что он, например, может опозориться. Джисон хотел бы научиться так же относиться к жизни. И Минхо обязательно поможет ему. Поможет во всем. Вернувшись домой, на него сразу же летят вопросы "Как это так, ты не предупредил, что пойдешь к кому-то?" и всякое такое. Он молчит. В этой ситуации говорить бессмысленно, как и во многих других. Сейчас уйти бы в свою комнату, чтобы никто не трогал, но, к сожалению, они вдвоем живут в однокомнатной. Поэтому Джисон забивается в угол дивана, перед этим взяв со стола наушники. Мама снова куда-то уходит. Он привык, кидая привычное "Будь осторожна". Пережить сегодня, а дальше немного легче, потому что Джисон — по предложению Минхо — завтра идет гулять. Он не помнит, когда последний раз проводил с кем-нибудь время. Опять начинают вертеться мысли о том, что он слишком радуется по этому поводу. Что слишком хороший сценарий общения выстроил у себя в голове. Так всегда происходит. И всегда он надеется, что его мизерные мечты в виде хорошего человека рядом исполнятся. Даже после всех неудач, которые были пройдены. Даже после самых сильных переломных моментов в жизни.