Ёлочный шарик

Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем Фантайм Фредди и Бон-Бон наконец-то дошли до своей родной электрощитовой. А куда им еще идти, не к себе же на сцену. Вернее, дошел Фёдор с Бон-Боном на руках. Идти в тишине ему не пришлось: едва оказавшись в безопасности, в железных и тяжелых, но таких теплых объятиях своего лучшего друга и, главное — не с елочной веткой в одном месте, нервный кролик тут же принялся с жаром рассказывать, шо за ебаклака с ним приключилась. Все время размахивая лапками и пытаясь что-то жестикулировать (пальцев-то у него нет), он рассказал обо всем-всем, не упустив абсолютно ни одной детали. Ну, конечно же, смолчал он лишь о том, как дети расспрашивали его насчет чувств к Фредди, и ревнует ли он его к Боннет. Ну а зачем? Ближе к концу рассказа медведь пораженно уставился куда-то в пустоту, медленно помотал головой и присвистнул, как бы находясь в знатном ахуе с услышанного. Еще бы не находиться. — …ну и вот, короче, — заканчивал свой рассказ немного подуспокоившийся кроль, переводя дыхание — а то он пребывал в таком ужасе, что тараторил свой рассказ изо всех сил, как скороговорку (но Фредди все равно все отчетливо понял — друг, как никак), — я значит весю на этом дереве, весю, а потом тебя слышу… — Понял, понял, — печально, почти безысходно отозвался Фреддик, пару раз кивнув головой, — дальше я все прекрасно помню… Можешь не напоминать. А то как вспомню, как ты пищал и звал меня… сердце кровью обливается. Ну, образно выражаясь. Бон-Бон грустно вздохнул и умолк, лишь крепче прижимаясь к Фредди, радуясь тому, что не разбился, упав с ёлки. И что его нашел именно Фредди, а не кто-то другой… Однако теперь, когда весь страх после недавнего инцидента почти полностью прошел, на замену ему пришло другое чувство — смущение. И, надо сказать, жуткое. Бон-Бон опять вспомнил вопросы детей о том, любит ли он Фредди, и это заставило его задуматься. А сейчас он еще и находился у него прямо на руках! Трудно не смущаться и не краснеть, как вишневый компот. Зайдя в электрощитовую, аниматроник уселся прямо на пол, скрестив ноги по-турецки, по-прежнему пытаясь переварить в своей голове весь услышанный рассказ. — Фредди, а ты… Как думаешь… — нервно начал Бон-Бон, словно что-то вспоминая, — что же все-таки с Пенни и Денни? Они, они действительно решили так пошутить надо мной, да?.. — Ну, если это так, то им пиздец! — озлобленно рявкнул Фёдор, ударив своим кулаком по тыльной стороне ладони, — совсем страх потеряли, пиздюки малолетние!!! — медведь вскочил, грозно зыркая по сторонам, и ударился головой о какую-то трубу, — АЙ, СУКА, БОЛЬНО! — гневно заскулил он, схватился за голову и медленно опустился обратно на пол. — ФРЕДДИ, ФРЕДДИ! — затараторил кролик, подскакивая на чужих руках, — успокойся, пожалуйста! Может, они просто заблудились? А не собирались меня там оставлять. Я бы тоже в этом лабиринте заблудился, если честно… Если бы оказался там первый раз. Лицо Фёдора оставалось грозным и недовольным, но все-таки по нему было видно, что он подуспокоился и о чем-то задумался. — Да и, э-э… Выглядели они вполне хорошими и добрыми, — как можно уверенней продолжил Бон-Бон, надеясь, что Фредди успокоится полностью и не будет психовать и беситься, — а уж кому, как не нам, понимать, где хороший ребенок, а где плохой? Учитывая то, сколько мы с ними, так сказать, работаем… Медведь вздохнул еще раз, но в этот раз чуть глубже. Вроде бы, он еще немного подуспокоился, что не могло не радовать. — Ты прав, Бон-Бон… — наконец выдал он, опуская взгляд вниз, — возможно, они и вправду всего лишь заблудились в этом, как ты выразился, лабиринте хреновом. Да и, тем более, — он задумчиво почесал свое правое ухо, — они же еще только дети. — Вот и я о том же, — кроль мягко улыбнулся, по-прежнему внимательно наблюдая за физиономией друга, — о, а может, еще увидим их? — Точно, точно, — Фреддик тоже натянул лыбу, — с этим их обещанным фотиком-хуётиком! И пусть нам все объясняют! Да? — Да-да, — уже немного смеясь, подтвердил Бон-Бон, радуясь тому, что Фредди наконец-то не злится и даже улыбается и шутит, как и всегда, — кстати, а сколько времени? Фредди уже открыл рот, чтобы сказать, что он хз и надо сходить посмотреть время там, где есть часы, но в этот момент… — АЙ, БЛЯТЬ! — послышался глухой грохот откуда-то снаружи, а потом и знакомый педиковатый голос, который невозможно было не узнать, — етить твою балалайку, мать моя лиса, пицца с ананасами! — Фокси, что случилось? — спросил оттуда же обеспокоенный голос Бэйби. — Я ноготь сломал! — нажаловался Фантайм Фокси, судя по звуку, болезненно потирая свою руку. — Аккуратнее давай, — произнесла Баллора своим вечно спокойным томным голосом, приоткрывая дверь в электрощитовую, и негромкий скрип разнесся по всей комнате. Фантайм Фредди и Бон-Бон посмотрели друг на друга вопросительно, но ничего не говоря, словно бы общаясь ментально. Медведь молча поднялся со своего места и сам подошел к двери. Около электрощитовой находились: Баллора, по правую сторону от нее — Фокси, с напряжением разглядывающий свои худощавые пальцы, а почему-то на голове балерины — чем-то очень довольная Боннет. Из-за спины Фоксяна выглядывала Бэйби с мишурой на хвостиках, и ее ладонь лежала у него на плече. А еще, у ног Баллоры суетились минирины, штук восемь. — Здорово, товарищи, — шутливо поздоровался Фёдор, кивая своим товарищам, — чего-то хотели? — О да! — горячо пропищала Боннет с головы Баллоры, и в ее голосе слышался небольшой сарказм, — хотели напомнить, что уже без двадцати, и скоро будут бить куранты! — Точняк! — Фредди аж по лбу себя хлопнул, — я уж и забыл почти об этом! Он действительно так был обеспокоен из-за недавно произошедшего, что едва ли не забыл о том, что скоро наступит Новый год, и что он собирался признаваться Бон-Бону в любви под бой курантов. Сейчас же, когда он об этом вспомнил, к нему вновь вернулось сильное волнение и напряжение, которое он чувствовал бОльшую часть этого дня. Он понимал, что хоть он и спас Бон-Бона, это не означает, что их чувства будут взаимны. Это ведь немного не так работает… — О чем так задумался, Фредерико? — шутливо спросила Бэйби, после чего тихо засмеялась. — М? А, да нет, ни о чем, — как можно спокойнее ответил Фред, натягивая скупую лыбу, дабы показаться более непринужденным, — кстати, а, э-э… А где Лолбит и Йенндо? — А, да они уже в центре Локации, пришли туда раньше всех, — загадочно произнесла Баллора, тоже слегка улыбаясь, — ну что, друзья? Идем? — Идем! — вновь подал голос лис, продолжая тереть больную руку, — у меня, типа, так много планов на следующий год! Н-но… Для начала — сделать новые ногти… Друзья негромко посмеялись. — А обо что ты их так сломал? — полюбопытствовал Бон-Бон, когда все товарищи аниматроники уже направлялись в центр. — Хер его знает, о трубу какую-то… У вас тут в этой эле… эктро… электрощитовой повсюду эти трубы сраные! — гневно ответил Фокси, рассматривая свои несчастные ноготочки. — Ладно, Фокси, хорош ругаться… Праздник же, — мило улыбнулась балерина, мягко положив руку на его худощавое плечо. Лис немного покраснел и отвел взгляд куда-то в сторону. — Кстати, Бон-Бон, — вновь подала голос Боннет, с небольшим напряжением рассматривая своего «брата», — что с тобой случилось-то, что Фредди бегал и искал тебя повсюду? — А… Э-э… Так это, там, э-э… — попытавшись собраться с мыслями, Бон-Бон пересказал вкратце, что же с ним приключилось. Правда, в этот раз он, естественно, говорил уже спокойнее и не тараторил так сильно, как в прошлый раз. — П… пипяо просто, что за дети сейчас пошли! — продолжал возмущаться Фантайм Фокси, аж руками всплеснув, решив больше не материться, если Баллоре это не нравится, — то галстук у тебя пытаются сп… скоммуниздить, то косметику, а то вообще… оставляют в подвешенном состоянии! — Они не пытались стащить у меня галстук-бабочку, а косметикой я и вовсе не пользуюсь, — ответил Бон-Бон, прикрывая рот лапками, будто пробовал сдержать смех. — Я про в целом говорю… Про то, что эти мелкие… трындюки в принципе вытворяют, — на удивление, словно бы и не рассердившись почти произнес лис, одарив пострадавшую руку последним опечаленным взглядом, и поставил обе руки в боки. — В любом случае, — начала подводить итог Бэйби крайне сосредоточенным голосом, — будем все дружно надеяться, что подобного больше не повторится. — Будем надеяться, что после Нового года эту гребаную елку поскорее уберут отсюда! — уже напряженно, почти сердито рявкнул кроль, испуганно оглядываясь по сторонам. Он сказал «отсюда», а не «оттуда», потому что они уже пришли, куда им надо. Здесь царила жизнь. Повсюду сновали взрослые и дети, а гробовой тишины не было — отовсюду слышались голоса. Миленькие низкие столики буквально ломились от всяких вредных вкуснях, которые так любят дети. Недалеко от той самой злополучной огромной елки находилась сцена, на которой должны были стоять аниматроники. Куда они, собственно, сейчас и направились. Вернее, направились все, кроме медведя с кроликом, ибо… — Фредди, подожди, — вдруг начал Бон-Бон, пристально смотря куда-то в сторону, — это… Это же они! Это Денни и Пенни! Зырь туда! Не успел Фёдор почти никак отреагировать и тем более что-то произнести, как сквозь гул общих голосов прорезался особенно громкий: — ФРЕДДИ! БОН-БОНЧИК! К замешкавшемуся аниматронику подбегали два знакомых ребенка. Пенни подбежала первая и тут же крепко обняла одновременно и Бон-Бона, и вместе с ним руку Фредди. По ней легко можно было понять, что она плачет. Денни неловко топтался неподалеку, выглядя немного смущенным. На его шее болтался обещанный фотоаппарат. — Б… Бон-Бон, ты прости нас, прости, пожалуйста-а-а-а! — начала девочка, продолжая неистово плакать прямо в ухо кролика, — м-мы… М-м-мы, мы и в правду пошли за тем фотиком, сходили, а, э-э, п-принесли… но… н-но, а-а… З-заблудились тут! Это… Это просто ужас был!.. Денни подошел поближе к подруге и успокаивающе похлопал ее по плечу, но, видать, не особо ее успокоил таким образом. Бон-Бон и Фредди просто молча слушали их, понимая, что они все-таки не обманывали их. — М-мы… мы прекрасно представляем, в каком ты ужасе находился, пока… пока на елке этой висел! — заверила Пенни, наконец отстраняясь от Бон-Бона, но перестать плакать не могла. — Пенни, ну успокойся ты, — произнес кролик, касаясь ее макушки, — сейчас-то я в безопасности. Да и на вас двоих не злюсь, честно. — Правда?! — Пенни подняла голову, смотря на него с надеждой в глазах. — Правда, правда, — подтвердил Бон-Бон, бодро кивая головой и улыбаясь, — я верю вам, я бы на вашем месте тоже здесь заблудился, если честно. Даже несмотря на то, что живу здесь столько лет! Девочка вытерла слезы рукавом и засмеялась. Фёдор, слушая их разговор, тоже слегка улыбнулся, радуясь тому, что все наконец-то разрешилось. — Как хоть ты слез оттуда??? — подал голос Денни, смотря то на кролика, то на огромную елку весьма удивленным взглядом. — Да вот… Фредди меня спас, — гордо ответил Бон-Бон, со все той же улыбкой смотря на своего друга, про которого, казалось, дети вообще немного подзабыли. Денни и Пенни подняли головы и посмотрели медведю в глаза. Фред улыбнулся им шире, замечая, что они разглядывают его с заметным уважением, как не него не смотрели почти никакие другие дети. — Фредди… — продолжил мальчик, вдруг обнимая Фёдора за ногу, — Фредди, спасибо огромное! — Да, спасибо-преспасибо! — радостно пропищала девочка, повторяя действие друга. Она была такой радостной, словно бы и не она плакала меньше минуты назад. — Ой, дети, ну ладно, — начал Фредди почти смущенно, отводя взгляд, — любой бы на моем месте поступил бы так же. Любой бы смело пошел спасать своего друга! — Ты прав, — улыбнулся Денни, отстраняясь и беря фотик в руки, — кстати, вот обещанный фотик. Сделаем селфи на память-то? — Да, да, давай! — еще больше обрадовалась Пенни, хлопая в ладоши. — Хах, да я не против… — негромко сказал Фредди, а потом глянул на Бон-Бона: — малыш, а ты как? Согласен? — Как… Как ты меня сейчас назвал?.. — вдруг осведомился удивленный кроль, резко переставая улыбаться. Фредди спустя секунду — тоже. «БЛЯ! Бляха-муха, ну зачем я это ляпнул?! Зачем, а?! Какой нахрен малыш?! — и словами не описать, как же Фёдору стало стыдно. Видать, от счастья совсем забылся и ляпнул, не подумав, — теперь-то он точно все понял!» — Вот и отлично! — воскликнули дети, которые, на счастье, в этот момент суетились и обсуждали что-то между собой, а потому и не услышали, как Фредди назвал Бон-Бона. Натянув очередную лыбу, Фредди слегка приподнял кролика перед собой, тот тоже постарался улыбнуться, хотя все не мог перестать думать о том, как его назвали минуту назад. Пенни встала под Бон-Боном и гордо поставила руки в боки. Денни поставил фотик на один из столов, настроил камеру, включил таймер и поскорее встал к подруге, только под другой рукой медведя. — Скажите «Пицца»! — ПИЦЦА! — бодро завопила вся четверка, смотря прямо в камеру. Послышался щелчок, означающий, что снимок сделан. Продолжая бодро улыбаться, мальчик вернулся к фотику. — Отлично! Пенни, глянь, глянь! Вроде ничего, а?! Дети начали внимательно рассматривать снимок, а Бон-Бон начал внимательно рассматривать Фёдора, как бы мысленно вопрошая у него: «Какого хрена?» — Ладно, мелкие, — шутливо обратился к детям медведь, — уже вот-вот куранты начнут бить, нам бы надо идти на сцену. А вы идите за какой-нибудь столик. Детки переглянулись и кивнули. — Ты прав, Фредди, — повторил брюнет, рассматривая снимок, — мы пойдем, пожалуй. Кстати, как вам снимок-то? — и он показал им экран в фотике. — Неплохо, — тут же оценил Фёдор, боясь нечаянно показаться грубым, — я в момент щелчка чуть было не моргнул. — Я тоже, — поддакнул Бон-Бон, продолжая смотреть не столько на снимок, сколько на медведя, — прикольный снимок, мне нрав. — Вот и отлично! — повторили дети, еще раз обнимая любимого аниматроника и поглаживая кролика по ушам, — ладно, мы пойдем. Пока, Фредди! Пока, Бон-Бон! — Пока, дети! — так же одновременно попрощались кролик и медведь, маша лапами на прощание. *** Вот-вот начнут бить куранты, все уже затихли — и взрослые, и дети. Аниматроники стоят на сцене, ожидая вместе с посетителями, когда уже будет полночь, и никто даже не замечает того, как Фредди отошел с Бон-Боном вглубь сцены, а потом и за кулисы. Вот он, вот этот самый момент для признания, которого он так долго ждал. И он не может упустить его сейчас. — Бон-Бон… — шепотом начал медведь, опять начиная глупо вращать глазами по сторонам от сильного смущения, — я… я хочу тебе кое-что сказать. Пока еще нет полуночи. — Я… Я слушаю тебя, Фредди, — так же смущенно и шепотом отозвался кроль, готовясь внимательно вслушиваться в каждое слово. — Тебя, наверное, очень смутило то, как я тебя нечаянно назвал пару минут назад, да? — продолжал мямлить Фёдор, не осмеливаясь поднять глаза на друга. — Ну-у… Признаться, есть немного, — как можно спокойнее ответил Бон-Бон, покрываясь румянцем от таких воспоминаний, — а что? Почему, почему ты спросил? — Короче… А, эм. Это самое, — Фредди все никак не мог прекратить мямлить и взять себя в руки, — в общем… Уф, ладно. Я люблю тебя, Бон-Бон. Повисла небольшая тишина. Кролик просто смотрел на Фреддика и молчал, судя по всему, не зная, что и ответить. По его взгляду нельзя было точно сказать, о чем же он думает. И тут, долгожданные куранты наконец-то начали отбивать время до полуночи, до начала следующего года. Тогда Фёдор решил поскорее продолжить. — Я… Я уже давно стесняюсь тебе признаться. Стеснялся, точнее. И… посчитал это время самым подходящим для признания, — объяснил он, опять отводя взгляд. Его охватило невероятное облегчение от того, что он наконец-то признался своему возлюбленному в искренних чувствах, но вместе с тем он начал волноваться из-за неизвестности. А куранты все продолжали отбивать время до полуночи. Бон-Бон внезапно вздохнул. Теперь-то он твердо убедился в том, что тоже любит Фредди, не как друга. — Я понимаю тебя, Фредди, — тихо и спокойно, будто бы пытаясь сосредоточиться ответил он, — ммм… наклонись-ка ко мне, я тебе кое-что скажу. Не зная, что ему и думать, медведь послушно наклонился к кролику, не представляя, что он хочет ему сказать на ушко. Как вдруг… Положив лапки на щеки друга, Бон-Бон молча потянулся к его морде своей, и они стукнулись своими пастями, имитируя таким образом человеческий поцелуй. Фредди вытаращил глаза, совсем не ожидая такого от своего застенчивого друга. Оглушительный бой курантов заставил обоих вздрогнуть. Бон-Бон покраснел, но, вместо того, чтобы отстраниться от медведя, поцеловал его еще раз. «Он… Он поцеловал меня!!! — думал Фёдор, от счастья пребывая на седьмом небе, — неужели… Неужели он тоже любит меня?! Боже, не могу в это поверить, а-а-а-а-а!» Все было, как и в его мечтах. Признание, поцелуй под бой курантов… Ну что может быть романтичнее?