Тепло твоего тела

– Видя себя перед порталом в энергетическое поле, мы ничего не замечаем, всё как обычно, но стоит нам оказаться за этим полем, мы уже ни с чем не взаимодействуем, мы гуляем сами по себе. – Лукьярия вошла во вкус, разрисовывая на доске наглядный пример объяснения её знаний и теорий. –По мере приближение к вратам, пространство вокруг будет всё больше искажаться, а наше поле зрение при взгляде в эту чёрную бездну, будет заполняться темнотой. В этот момент, когда большая часть заполонена темнотой, мы достигли как и в чёрной дыре, Потонной Сферы. Теперь свет не сможет покинуть это место, он в этой точке пространства потоны света начинают двигаться по арбитр вокруг этого всего. Возьмём в пример человека, если он остановится и посмотрит в сторону, то, теоретически, увидит свой затылок, потому что свет отражённый от него пройдёт путь по фотонной орбите и попадёт в лицо. – Можно подумать, что большинство из присутствующих ничего не понимает, однако она старалась обращать внимание Доктора Беннера и Энтони Старка, ибо это единственные гении. Локи тоже очень внимательно слушал, да и не мог оторвать глаз от такого увлечения девушки. Сложно видеть её такой занятой, всё как и в первый день их встречи, она блещет умом, а он думает о ней. Лука то и дело сталкивалась с его загадочный взглядом, но старалась не запнуться и выкидывала эти мысли прочь.– Гравитационное поле искажает не только пространство, но и время. Гравитация настолько сильная, что если человек будет смотреть, как ты падаешь туда, увидит нечто странное, он не увидит, как тебе мгновенно засосёт, наоборот, твое приближение к вратам будет все медленнее становится, пока ты не достигнешь точки называемой Горизонт событий. Это всё схоже с чёрной дырой, настоящий аналог. Это точка Пространства, при пересечении которой, обратного пути…– Она нервно сглотнула, набирая в лёгкие побольше воздуха. Она надеялась, что команда не заметит в этом действии паники или лжи.– Пути нет. Если прыгнуть в чёрную дыру то в этом Горизонте событий человек будет видеть, как ты просто застыл, а в энергетическом поле тебя будет не существовать. Повторюсь, время тоже искажено, поэтому там будет медленная картина. Побывав там минуты, здесь пройдёт уже несколько месяцев, или наооборот, смотря, по каким событиям ты пройдёшь.– Кьяра осторожно положила мел на стол и повернулась к аудитории.– И на этом моменте мы перейдём к действию моего плана. Как только я переступлю порог, вы потащите меня назад. Я должна успеть переместиться в этом пространстве, у меня это займёт больше времени, чем у вас. – Ты же сказала, что при пересечении горизонта событий, обратного пути нет.– Не удалось обмануть Старка. Просто недооценила его. Глупо было вешать им лапшу на уши. Она не может пересилить себя и сказать, что у этого только одна дорога, даже если они изобретут супер–пупер верёвку. Если Старк об этом знает, то Беннер категорически должен оставаться без этой информации. От одной такой мысли её конфузило, и было отвратительное состояние. Кариглазка мысленно ущипнула себя и улыбнулась мужчине. – Всё пойдёт по плану. Железный Человек ненароком задумался, когда она повернулась к Барнсу. В её выражение, за яркой улыбкой, пряталась грусть. Она не хочет огорчать его? Серьёзно? Они любят друг друга? А знает ли эта девица, что своим молчанием, усугубляет ситуацию? Зимний Солдат же будет страдать. И почему Тони это волнует? – Да.– Согласился Брюс.– Как это ты намерена вернуться? – Она же сказала про план.– Огородил Тони её от конфуза, поймав на себе пугающие карие глазки девочки. «Он знает.»— Подумала Кьяра. Она сжала локти и старалась выдыхать тише. – Да, но какой такой план, что поменяет горизонт событий? Старк хотел пнуть его, чтобы он подыграл. Вроде, умный человек, но не догоняет. Это заставило Баки встрепенуться и уже обратить внимание не на свою возлюбленную, а на ситуацию в целом. Он встал, оттянул в коленках штаны и направленно пошёл к ним. Девушка пошатнулась от настырного приближения мужчины и чаше заморгала, стараясь облокотиться спиной на доску, что предательски каталась во все стороны. Джеймс смахнул бесячие тёмные пряди с глаз, безмятежно разглядывая Тони, его безъёмкостное выражение. – Это же не сработает?– После этого он уже перекинул взгляд на Луку, что стояла с открытым ртом, выдавливая из себя непонятные звуки. Старк: Сработает. Лукьярия: Всё будет хорошо. Одновременно ответили они, нервно засмеявшись, точнее только Кьяра, ведь Старк непреклонен. Девушка может врать, точнее пытается это делать и умеет, но не с Барнсом. Этот суровый и бушующий океан в шторм так и сносит с земли. Ему стоит лишь поддаться, поддаться этой девчачьей любви. Как же она глупа и наивна… – Шансы на успех же малы.– Эту тягучую молчанку всё же прервал Зимний Солдат, исподлобья выглядывая на неё.– Я же прав? Старк: Главное, чтобы они были. – А я…– Злобно подошёл вплотную Баки к Железному Человеку, осмотрев его снизу вверх, и прикусил зубы, параллельно облизав застывшие губы,— не с тобой говорил. – Мы тоже без тебя тут славно справлялись. Мужчины любят иметь приоритет? Энтони ниже Барнса, но он не сдаётся и изогнул грудь, дабы прибавить себе роста. Оба глупо выглядели, но девочка не посмела себя смеяться. Она стояла вкопанная в пол в ожидании дальнейших событий. Они подерутся или мило поговорят? Пока она гадала, почувствовала, как ей в затылок сверлят… такое ощущение, что кто-то следит. Настоящая паника. Такое чувство всегда проследовало её и сложно от этого отвыкнуть, когда твоя жизнь полна страха, но, занятая вовсе не собой, она забыла про это. Однако вновь вернулась. Лука неспеша развернулась и увидела Лафейсона. Так вот кто ей просверливал затылок своими холодными глазами. Мужчина ни капельки не смутился, когда теперь она уставилась на него. Он стоял со скрещёнными руками в разваленной позе, можно сказать, Локи рад, что его заметили, принц не собирался оставаться в тени. Асгардец усмехнулся, закусив и оттянув нижнюю губу. Теперь у них началась игра в гляделки, некое немое общение бровями. У Локи не было ни одной пошлой мысли, ничего страстного, он лишь ушёл в свои фантазии, где всё это было. Мужчина представил, как все исчезли, оставив их одних, он идёт к ней своим неторопливым шагом льва на охоте. Она не боится. Она робко протягивает ему свою пятнистую ручку, и их пальцы сплелись. Лукьярия подняла свои кофейные очи, рассмотрев принца от самых ног до губ, она раскрыла рот и, мягче царского пера, произнесла его имя. Этот голос столь нежный и храбрый, ему нравится слышать, как девушка лелейно зовёт его. Лафейсон осторожно провёл изнаночной стороной ладони по её скулам и заправил каштановую прядь за ухо. Лука тревожно вздохнула, потеревшись щекой о его горячую руку, и потянулась на цыпочках, чмокнув его в уста, сразу отстранилась и прижалась к доспехам. Он целует её веки и лоб. Кьяра пахнет хвоей и смалой, манит своей стеснительностью, страшась сделать что-то большее. Но ему этого и не надо. Она рядом. Она его. – Локи?– Положила она кисть на массивное плечо принца. Мужчина дёрнулся, испуганно опустив голову. Это она подошла к нему, или он так задумался, что переместился к ней? С прошлого места нахождения он значительно удалился и только после заметил, что в лаборатории только они. Его мысли наполовину осуществились. Может и их поцелуй был реален? – Ты что-то хотел?– Вновь вывела Лука Лафейсона из астрала. – Нет.– Грубо ответил он. – Ты чем-то расстроен? Локи закатил глаза и улыбнулся, сняв с себя оковы сурового лица. Кьяра так и продолжала глазеть на него, изредка моргая. Её заинтересованный взгляд как у ребёнка ждал чего-то сногсшибательного. – Чего?– Раздался волнительный смех Асгардца. – Вот, даже сейчас.– Она так и не убрала руку с плеча, это продолжал замечать он, с каждой секундой наслаждаясь столь недосягаемой нежности через грубую одежду. – Ты переживаешь? – Нет! Сейчас же она отошла от принца, и он пожалел, что прикрикнул на неё. Теперь Лукьярия намного дальше от него, и это молчание съедает всю радость. Но его Кьяра сдержала недолго. – Не хочешь обняться? – Что?– Смущённо вновь посмотрел на неё Лафейсон. – Обняться.– Кареглазка с лёгкостью распахнула руки в стороны как свободная птица, готовая к полёту на свежем ветру, и тепло одарила его улыбкой. – Нет. – Думаю, тебе это нужно. – Ненавижу обниматься. – Как можно ненавидеть обниматься?– Скривилась та, шлёпнув себя по обоим бёдрам. – Это унизительно. – А я думаю, что это помогает. И успокаивает.– Она снова расправила локти, наклонив голову на бок. Её локоны скатились до уровня носа, и она дунула на них, дабы те не заслоняли ей кругозор. Даже эти неуклюжие и до нелепости смешные действия были такими грациозными и плавными, словно её жизнь- это игра в слоумо.– Они помогают.– Ели двигая губами, прошептала девушка. Локи прищурился, закусил изнутри щёки и сместил брови к переносице. Мужчина хотел этого, но нельзя показывать желания, поэтому он нехотя цокнул и походкой вразвалочку очутился рядом с ней. Её тонкие кисти сомкнулись на его спине, плечи спокойно поместились в его ватных объятиях. Между подбородком и закрытой частью ключицы была голая кожа, что касалось дыхание Кьяры. Лафейсон прям чувствовал бешеный бег мурашек, сердце билось о рёбра, дышать стало трудно, будто на голову надели пакет. Она такая холодная, что никакое тепло не согреет эту льдинку, такая хрупкая как чистый хрусталь, такая недоступная как тень и недосягаема как бесконечность. Она- самая яркая звезда всех галактик, чужая среди своих, ей чужда романтика, она не понимает, что для Бога это нечто большее, чем «станет легче». – Ну, как?– Тихо пробубнила в грудь принца девочка, задрав глаза наверх. – Пойдёт.– Сдержанно мямлин он. – Что же.– Лука отстранилась от принца и похлопала его по доспехам. Локи лениво отпустил её, до последнего оттягивая момент.– Теперь не хочешь рассказать, что тебе тревожит? Мужчина усмехнулся, переваливаясь с пятки на носок. «Ты меня волнуешь.»– Вот, что хочет сказать ей принц прямо в лицо. – С чего это ты решила поинтересоваться моей тревогой?– Всё, что ему удалось высмеять. – Знаешь?– Хихикнула она.– Ты хоть и кинул в меня пистолетом, следовательно, убив, но ты всё же хороший. Хоть и печёшься только о спасении своей задницы. Я привыкла знать тебя как хитрого и весёлого Бога Обмана и видеть тебя подавленным– нарушает моё восприятие мира. – Я изменился?– Он сделал один шаг к ней, но между ними ещё оставалась пустота.– Стал хилым и скучным? – Нет.– На выдохе выдавила Лукьярия. Ей было некомфортно, что он так неприлично смотрит на неё своими суженными голубыми глазами, но это и нравилось тоже. Снова она столкнулась с океаном. Он спокоен и тих, нет волн и ветра, воды мертвы и пустуют, это не та среда, что девушка любит. Где шторм и бушующая гладь? Так неправильно!– Ты обычный Локи, Бог Коварства, принц Асгарда.– Лука знала, что эти слова ранят его, но иначе никак.– Всё бывает в жизни. По разговору можно подумать, что это обычная дружеская беседа, но ментально они переживали, как бы не сказать чего-нибудь лишнего и не раскрыть другое отношение друг к другу. Лука стеснительно уронила глаза в пол, чтобы не столкнуться с его Тихим океаном. «Пускай он прекратит это.»– Просила Кьяра неистовые силы. Молить об этом Бога было глупо и нелогично, поэтому можно надеяться на что-то ему параллельное. – Ты и Зимний Солдат… типа…– Он соединил указательные пальцы, намекнув на их отношения. Локи жаждал услышать отрицание или сомнение, но вместо этого она лишь кивнула.– И какого это? Ну, когда чувства взаимны? *** – А что начёт чувств? – В моей жизни было много парней, которые хотели, чтобы я была их девушкой. Много было тех с кем я гуляла, пила кофе, ходила в кино. Но всё это не оставило во мне и следа, они словно прошлись по касательной, промелькнув к общей среде. Но было два человека, которые изменили меня. Одна безумно любила, второго безумно любила я. Сейчас ни того, ни другого в моей жизни нет. Но есть те, кто мчится по касательной, успевая задать вопрос: «Почему ты одна?» Я одна, потому что взаимность- это то, чего никогда не было в моей жизни. *** Лукьярия хотела плакать. Нет, не потому что он её обидел и, тем более, не потому что она вспомнила его слова, а так как Лафейсон думал о ней. Эти робкие действия, скрытия чувств были откровенным провалом. Девушка не стеснялась любви к Баки и готова кричать от счастья, лишь одна мысль о нём разжигала огни, ведь она так долго его ждала. Готова сказать Богу Обмана, что это не его дело, она счастлива, и даже Монстр на неё никак не влияет. – Хорошо.– Спустя какое-то время решилась дать ответ кареглазая. Она старалась говорить спокойнее, не поддаваться гневу, ведь Локи заставлял её злиться одним лишь невольным блеском в глазах. Его вопрос про Джеймса, Кьяра восприняла как «И ты с этим?». – И как?– Хитрость так и лилась из него. Ему нравилось превосходить на этим Солдатом, ведь он – никто, не достоен любви и чувств. А Локи – да… он не эгоист, просто то, чего было никогда не познано им, само нашло его. Судьба не просто так столкнула их с крыши, и она, видимо, подготовила любовную лирику для него.– Ты уверена, что сама хочешь быть с безъэмоциональной игрушкой, с человеком, что не помнит собственного имени, с тем, у кого промыты мозги?– Он говорил спокойно, не повышал тон, слова текли бесшумнее ручья. Лафейсон старался переубедить девушку в обратном, донести, что Зимний Солдат не тот, кто ей нужен.– Он не достоен того, что ты можешь дать ему. – Не говори так.– Пропищала та, склонив голову. – Он холоден к тебе. – Мягкая кисть тыльной стороной смахнула непослушную прядь. Кьяра бессильно вцепилась в его ладонь, но рука всё дальше отходила за голову, осторожно поглаживая. – Локи, хватит. – Неужели ты не хочешь купаться в счастье, перестать бояться?– Его гордое дыхание холодело лоб, обжигая кожу и нутро. Он очень близко подкрался к ней, воспользовавшись подавленным эмоциям и продолжал стоять на своём.– Ты боишься его, Лукьярия. Ты не даёшь себе шанса. – Прекрати. – Дай себе свободу мысли. Думай сердцем.– С каждым её шагом назад, Бог не прекращая настигал её, робко, но властно скользя другой рукой по изгибам талии и бёдер. Девушка в свою очередь продолжала громко вздыхать, со страхом жмурясь, и старясь оттолкнуть назойливого принца.– Наверное, неприятные воспоминания? После этого он аккуратно притронулся пальцами к её лбу и… тысяча сокровенных воспоминаний. Он видел страх, боль, сомнения, картины, как в медленной плёнке, в самых ярких красках проносились по радостным мыслям. Видел, как она с другим, видел, как он жадно целует её плечи и ключицу, как она улыбается, пока его губы покрывали шею, она прижимает его сильнее и довольствуется моментом, гладит его спину и по-детски играя его пальцами. Как же она счастлива… и напугана. Она закрывается ладонями и выглядывает на свой страх… Лука резко отдёрнула его руку, бешено глотая воздух всеми лёгкими. Её стеснительный взгляд смотрел на не менее взбудораженного трикстера. Неужто он ошибался, врал самому себе про сказку? Но это ничего не объясняет. Локи желает это для себя, для них. Он хватает её за скулы и тянет губы. Они такие влажные… и сладкие. Лука вырывается с объятий и поджимается губы, пронзительно мыча ему под нос. Её карие глазки залились чёрным месивом и раскрылись круглее шара, а всё стоит на своём и жадно, но ласково не даёт ей отстраниться. Грубым вздохом Локи сделал шаг назад, ловля на себе гнев. Она была в сомнениях, в страхе. Кьяра сдала кулачки, вонзившись в ладони когтями, которые так сильно впились в кожу. Это помогло ей отвлечься на физическую боль. Она предпочла бы сейчас шипеть от крови, чем кричать от пересмешки чувств. – Идиот!– Не выдержала та, со всего размаха ударив того по щеке. Пощёчина была грубой, даже от такой лёгкой руки кожу жгло не хуже ожога. Локи осторожно подвигал нижней челюстью, задрав глаза к потолку, и усмехнулся. У него не было желания ехидничать, он поразимся её стойкостью и смелостью ударить человека, что намного сильнее её. – Да… я просто хотел убедиться, что… что шансов больше нет.– Его уголки губ дрогнули, и мужчина быстро заморгал, протирая от усталости веки… а может и не из-за этого. Внутри себя Лука почувствовала пустоту, ни одна мысль не приходила в голову. Она слышала лишь стук своего сердца, что, кажется, перестало биться. Хочется спрятаться так, чтобы её не нашли и за сотню лет, или убежать далеко–далеко, в самую пустыню, долго–долго плыть на неизведанный остров, расщепиться на атомы. Она думает, что это всё её вина, из-за неё страдает Локи, а из-за этого страдает и сама девочка. – Локи?– С какой же надеждой он посмотрел, будто сейчас Кьяра скажет то, что давно в его мечтах.– Ты должен понять… я не могу…. Я даже не в силах сказать, что мне жаль, ведь я сама сделала этот выбор… не хочу ругать себя за то, что приняла. За долгое время блуждания в мыслях, я научилась принимать решения без чужого мнения. И это… это нельзя просто так выкинуть.– Голосок льётся нежнее самого сладкого сиропа, но горчит сильнее виски.– Зачем ты так сказал? Теперь я не смогу дожить нормально, буду терзать себя твоими чувствами. Лафейсон снова убедился, что ему не причертон счастливый конец. Всю жизнь он- второй план. Мать, хоть и любила его, но она любила ещё и Тора, Локи не хотелось делить её с кем-то, потому что она была одна, кого искренне любил он. Отец. А что отец? Равноправие братьев? Тогда почему он не подпускает его к трону? Да причём тут трон? Любил бы сердцем. Ну а брат… полный эгоист. Локт сейчас слишком драматизирует, любой бы при таком состоянии усугублял ситуацию. Глубоко внутри знает, что это всё ложь… Но как себя переубедить? – Локи, я заслужила это, и Баки этого достоен. – А я?– Растерялся Бог, карая себя за неприлично поведение.– Я… достоен? – Я не смогу дать то, чего ты хочешь.– Девочка перепугалась, когда мощные руки ухватили её за плечи. Боки не прекращал проглаживать её, но ей так страшно, вдруг мужчина что-то сделает с ней… Он всё смотрит своими голубыми очами, а вблизи они кажутся даже зелёными. Тогда почему они голубые? Даже глаза обманывают… однако сейчас они искренние, добрые и тревожные. – Мне ничего от тебя не нужно. No quiero perderte.( с испанского «я не хочу тебя терять»)– Девушка лишь покачала головой, поджав губы. Нет, она не плакала. Ну а зачем ей это? Не её вина, что любовь так коварна. – Ладно. Забудь. Я просто спросил.– Куда девалась его робкость? Сейчас он улыбается и прямо глазеет на неё с высока, не в прямом, а в переносном смысле. Локи чувствует, что она переживает, ведь точно что-то к нему испытывает. Эта девочка очень хитрая, при их знакомстве Лафейсон не мог расколоть этот орешек, но он нашёл ключик к ней, и это её сердце. – Хорошо.– Угукнула та, медленно облокотившись на белый столик, Лука скрестила на груди руки и набрала побольше воздуха. Снаружи она всё же непреклонна, так сказать, надела маску.– Не задавай, пожалуйста, такие вопросы. – Вообще больше ничего не спрашивать? – Это тоже вопрос. – Ладно. Прости. – Прошение принято. Оба добро улыбнулись друг друга, стеснительно убирая взгляды. Наверное, с ним круто дружить. Перепады настроения, вечная беготня и шутки, совсем как она. Будто смотрит в отражение. Его манеры такие тонкие, королевские и чуткие, знакомы ей как родные… из прошлого. Об этом говорить им больше не хочется, как рукой сняло. Да и этот разговор уже в прошлом, не трогает чувства, хочется просто помолчать и забыть всё, что было минутой раннее. Лука не спорит, к нему она тоже неровно дышит, но это мимолётно, пройдёт. С Барнсом у неё не так, с ним нужно быть мягче, никакой нелепости не должно быть, всё по правилом и чётко, не допустима спонтанность, это вам не Бог Обмана, что живёт сегодняшним днём. Ему в радость просто прыть по течению, никаких вёсел, никаких порогов. – Ты же понимаешь, что творишь?– Её сказку прервал уже напористый голос принца. Пока девушка думала, он успел переместиться к ней, устроился на столе и свесил ноги. – Что ты имеешь введу?– Сморщила Лукьярия нос. – Оттуда не возвращаются. Это иной Хел. Души бродят в потёмках, где ничего нет, мёртвых не воскресить, а там потусторонняя вселенная с разными исходами событий. Ты там можешь заблудиться. – А откуда ты знаешь?– Заикаясь, произнесла Кьяра с полураскрытыми губками от шока. – Делаю выводы, исходя из данных фактов. – Твои выводы сделаны 50/50.– Она поймала на себе заинтересованность Асгардца, поэтому решила ему объясниться, так как он вовсе не глуп в этой сфере и, скорее всего, до него дойдёт лучше, чем до остальных.– Про разные события- правда. Заблудиться я не смогу… я просто не выберусь. Время вечное. Есть картины прошлого и будущего, но главное не потерять тот момент, когда переступила порог. Никто не сможет мне помочь здесь, лишь я сама. Поэтому, они должны верить в сказку. – Ты в курсе, что Старк знает о твоих планах?– Локи даже не удосужился сгрустнуть. – Да. И Доктор Беннер, может быть, тоже. Однако пускай другие остаются со светлой головой. – У них и головы то нет. – Не начинай.– Огрызнулась Лука, развешивая на магнитную доску фотографии. Ей нужно было себя чем-то занять, ведь, если она простоит без действий, то снова начнётся большой разговор. К концу её работы вернулся Старк и сразу наехал на Лафейсона, как только его нога переступила порог. – А ну ка!– Прикрикнул он, махая пальцем вниз.– Слезай со стола!– Локи послушно спрыгнул и нагло убрал руки за спину, перекатываясь с пятки на носок, как тот самый крутой парень из старшей школы.– И так вы мне поломали нервы, ну, хоть стол не трогайте. Кариглазка ненароком издала смешной писк, прикрывая кулаком рот. Она сама толком не знает причину смеха, ведь шутки Тони не такие уш и озорные. Но теперь и к ней обратился гений с недовольной гримасой. – А ты то что натворила?– Мужчина быстрым темпом подошёл к ней, срывая с доски последовательность фотографий. – Это ты что делаешь?– Оставшийся материал она прижала ладонями и нахмурила брови, когда тот стартовал убрать её руки. – Я их сложил в нужном порядке. – Может, я лучше знаю, как должно быть? Старк остановился, выдвинув нижнюю челюсть вперёд. В его глазах была ожидаемая ярость, как обычно в комплекте с ненавистью. Теперь уже она вырвала у него бумаги и вновь прицепила их на нужные места. – Я хочу с тобой поговорить.– Призналась Кьяра, как можно тише произнеся эти слова. Злоба Железного Человека пропала, и он спокойно смерился с дальнейшей беседой. Мужчина кивнул головой и пригласил девушке уединиться в глубь лаборатории. Бог проводил их взглядом и решил, что делать ему тут уже нечего. Выйдя из кабинета, его там заждался Джеймс. Он облокотился на стену за углом и притормозил рукой идущего Асгардца. Принц немного перепугался и быстро развернулся к оппоненту, но когда увидел, что это Зимний Солдат, тревога его отпустила, и Локи хитро улыбнулся. И что такое «сокровище» ждало его? Это не Лукьярия, чтобы караулить. – Ты хотя бы контролируй свои эмоции.– Пригрозил Баки, яростно сощурившись. Его железные пальцы сжали кожаный воротник Лафейсона, мужчина продолжал стоять в проходе, прикованный к Барнсу. Он медленно обернулся на камеру, в самом углу комнаты, и снова с ехидной улыбкой посмотрел на яростного Солдата. – Неужто закипела в жилах ледяная кровь.– Едко засиял Бог, храбро встав напротив него.– Сомневаешься в её чувствах к тебе?– Чудом воротник уцелел, когда Локи выхватил его из мёртвой хватки Солдата. Баки молчал, словно проглотил язык. Убить бы его… да совесть не позволяет, хотя многие поблагодарят за это. «Почему он молчит? Реально думает, что Лукьярия так двулична?»– Размышлял Локи. Бог прерывисто выдохнул и, в столь напряжённой обстановке, даже стал казаться ниже. Мужчина опустил плечи, улыбка ушла, океан успокоился… ненадолго его хватило. Мысли о том, что девушке осталось совсем немного и тратить её нервы на разногласие с её этом любимым, было ничтожно для Локи. Если он испытывает к ней хоть какие-то чувства, то сделает так, чтобы она стала счастливой. – Послушай, Барнс.– Грубо обратился к нему он. Раньше Лафейсон его вообще никак не называл, ну, может быть: «он», «этот». Поэтому Барнс насторожился такой официальности, уже сам поддавшись расслабленности.– Сейчас лучше если ты будешь обращать внимание на неё, а не на меня. Договорились? Ответа нет, но Локи это понял как знак согласия, хоть на лице Зимнего Солдата ни одна мышца не дрогнула. Бог знал, что Барнс ничего ему не сможет сделать, не потому что в пару метров Лукьярия, а так как у него вовсе нет сил. Мужчина сильно похудел, неряшливые волосы стали ещё запутаннее, синяки под глазами преобразили не фиолетовый пигмент, а даже красный. Он совсем поплохел, эта беготня и переживания вымотали бедного Баки, но Солдату это всё ни по чём. О себе думает в последнюю очередь. Это Лафейсон признал. Может быть, именно из-за этого девушка и предана ему? – Ты сейчас ей будешь кстати.– Дружеское похлопывание по плечу сняло напряжение, эти ехидные глаза стали таявшими ледниками. Локи с болью выдавил улыбку и сделал пару шагов назад, оглядываясь на занятую девушку. Силуэт принца удалялся по коридору, пока вовсе не скрылся за углом. Барнс продолжал стоять на месте, перекидывая в голове что к чему. Ему не нужно заполучать внимание той, что спокойно хватает его сердце голыми руками, если только она сама желает его. Проскальзывала мысль, что Локи больше внимание дам, так как Солдаты 20 века слегка устарели, а принц: богатенький, увёртливый, плохой парень, да ещё и те качели… отражение Лукьярии… Что он имел под «будешь кстати»? Не умирать же она собралась. Такой бредовой идеи он усмехнулся, но как-то неуверенно и брезгливо, не похоже, что он размышлял над глупостью. А что, если это взаправду? Возьмём чисто теоретически, считая факт того, что по её словам всё пройдёт хорошо, но не забудем: люди, знавшие строение от атома до галактики, сомневаются в сказанном Лукьярии. Тогда почему Старк поддерживает эту идею? Они знают больше, чем Джеймс и не хотят ему этого поведать. Из всего выше перечисленного, остаётся сделать вывод: у неё мало времени. – Баки?– Прошлись хладные перста по густой щетине. Девочка неожиданно появилась подле него, уставившись своими кофейными шарами. На её смуглом личике мелькала тревога в перемешку с радостью.– Ты как? Барнс сморщился, проклиная себя, что убрал эту тонкую кисть. Она растерянно раскрыла рот, произвольно вздохнув. Глазки пробежались по хватке, как железная ладонь откинула её руку, и переключилась на Солдата. Он зловеще расширил ноздри, стиснув зубы в крепкий замок, и чётко произнёс: – Скажи честно… Всё пройдёт не так как ожидается.– Это даже не вопрос, а прямое утверждение. – Всё по плану. – Сколько раз ты это повторила, Лукьярия?– До этого, когда Баки произносил её имя, душа улетала выше облаков, а сейчас она ушла в пятки, не собираясь вылезать. – Столько, сколько нужно.– Злостью тут и не пахло, скорее всего, отчаянием. Как бы девушка не старалась убедить его в обратном, всё возвращается к истокам. Он неисправим, упрямый бык. И что? Ей напрямую сказать, что ей конец, если не так, то всё равно без Него она не жилец. Без этого паразита и непривычного симбиоза –конец жизни.– В любом случае мой час настанет скоро. – Лукьярия…– Это предложение ему не удалось закончить. – Не надо.– Задрожал писклявый голосок. – Давай поговорим?– Тёплая рука прошлась по локтю, удержав кареглазку на месте и, не давая ей уйти.– Пройдёмся. – Мне нельзя отсюда выходить, Баки.– Сейчас как никак ей хотелось нелюбимого жара, но в его объятиях всё становится сказкой, нетерпимая боль- удовольствием. Нельзя терять время на размышления и копания в себе, но бессонная ночь трепала тело дрожью и усталостью.– Я хочу отдохнуть. Типичное девичье: «если я ухожу, ты тоже должен пойти за мной» сейчас не играло роли, и без намёков она удалилась в длинных стенах здания, чувствуя прожигающий спину взгляд. Накрыв дверь спиной, Лука судорожно встряхнула головой, изгоняя режущие догадки ближайших дней, а то и часов. Под обнажёнными ногами сверкали осколки разбитой стеклянной лампы. Кьяра с интересом подняла самый большой и пригляделась в отражение. В нём виднелась чумазая девочка, с растрёпанными волосами и заплывшими красными белками, проведя по щеке, на пальцах остались крупинки земли и песка… настоящий бездомный у миллиардера в башне. Помнится ей, что в этой комнатке было зеркальце, где-то в пустом шкафу. Ну а тут ничего не поменялось, лишь добавилась рваная одежда в перемешку с каплями застывшей крови. Кьяра обернулась на дверь, параллельно прислушавшись, что никто не потревожит её, а после сняла верхнюю одежду. Ужаснуться ей не удалось, когда увидела трещину на рёбрах. У Уитни было такое, на лбу красовался «отличный» чёрный шрам, разбухавший от поглощения жизней… Эволюционированный симбиот не практиковал такую деятельность, но, если его сдерживали внутри неё, не позволяя свободно распоряжаться тушей, то Он любыми способами напомнит о себе. Рана не кровоточила, но была покрыта чёрной коркой, потрескавшейся на концах. Её было видно даже из под прислонившейся ладони, от прикосновений по левой стороне проходились тёплые мурашки, и Кьяра прошипела от неприятных ощущений. «Его необходимо вернуть туда, откуда он родом…» Она разорвала низ футболки, растерянно рухнув на кровать, и осторожно начала наматывать тряпку выше пояса, дёргаясь от пульсации раны. Лучше будет, если никто не увидит этого, поэтому не заметят объёма. Такая идея была не совсем гуманная, она вовсе не думала о гигиене и дальнейшем заражении, уж слишком рано Лука себя хоронит. От стука из её пальцев выпал узел, судорожно задышав, глаза голодно окинули дверь. Джеймсу нельзя её сейчас увидеть в таком состоянии, другим тем более, иначе в этом рое слова разлетятся быстро. Кьяра, как можно скорее, дрожащими руками затянула туго концы, протяжно выдавив стон. – Ты там?– Голос был уж очень похож на Чёрную Вдову, у Ванды он более лелейный и мягкий, а тот серьёзный и чёткий, как у настоящего военного.– Я зайду? – Нет!– Торопливо просовывала она локти в рукава кофты, попутно подходя к выходу. Женщина покорно молчала и ждала, когда вместо топота за стеной, девушка соблаговолит поговорить с ней снаружи. – Наташа Романофф.– Обратилась она к ней, на половину высунувшись в коридор. Чёрная Вдова пихнула ей почти в грудь пакет с коробкой и одеждой вместе с её прошлой обувкой: чёрные штаны, тот самый лаконичный костюм, белые кеды с нашивкой, нижнее бельё и тёплая кофта с капюшоном и змейкой.– Это мне?– Прекратив осматривать содержимое «подарка», она вопросительно приподняла густые брови. Вопрос был через чур глупым, ведь именно ей протянули, не для того, чтобы кому-то другому передать. – Я подумала, что тебе не помешает сменить это.– Указала Нат на всю девочку.– Хотела предложить тебе принять душ. Она ссылалась, что по состоянию здоровья Лука не сможет и переступить через порог. Тонко намекнуть на неряшливость не получилось, но зато кареглазая смирительно кивнула и пригласила зайти рыжеволосую в комнату. Губы немного дрогнули при виде того беспорядка, что за пару часов навела Кьяра. Острожно перешагнув разбитую лампу, Наташа надеялась, что хоть ванная целая. – Ты будешь стоять здесь?– Произнесла Лукьярия, стеснительно протирая плечи. – А ты сама сумеешь? Молчание. Кьяра не стала отвечать или продолжать мирную, но строгую беседу. Было стеснение раны и страх, что через пару часов к ней ворвётся кто-нибудь с желание поскорее выгнать её… однако силы показали, что без них ей даже сложно раздеться. – Только можешь… отвернуться. Я просто стесняюсь.– О каком стеснении тут идёт речь? Женщина покорно повернулась, Недовольно скрестив руки, даже в такой позе она, скорее всего, была в обороне, не смотря на расслабленные бёдра в бок и ленивые ноги. Избавившись от лишний одежды, Лука спросила: – А это… куда? – А ты будешь это ещё надевать? – Нет… – Тогда, в углу есть мусорка,– слепо тыкнула она в сторону за своей спиной,– выкинь. Напор воды был сильный, она быстро заполонила половину ванны. На световых плитах скопилась влага, а на верх струился тусклый пар. Девочка испугалась, что вода слишком горячая для неё, и первым делом окунула в неё указательный палец. По чистой глади разошлись круги, как от бензина, а Кьяра во все стороны разбрызгала капли от ладони, словно положила руку на угли. Она прокрутила правый винт и у самого края уселась, где водица была нейтральной для неё температуры. По сгорбленной спине скатились пару капель, унося с собой мутную воду. Она и прошлась по голове, в перемешку с тонкими пальцами Наташи. Женщина осторожно распутывала узлы, изредка оттягивая шею назад. – Прости за вопрос.– Заранее извинилась она.– Но ты вся в ранах?– Намекнула Вдова на недавнюю садину на затылке. Помнится, Лукьярия получила её в лесу, когда свалилась в канаву… или она говорила про другие шрамы в той же области. – Я много раз падала.– Скромничала она. Как только ей намекнули на изъяны тела, то девушка сразу сильнее сжалась в комочек, до боли сдавив коленями грудь. В основном все побои были на спине, голове, ногах, руки почти нетронуты. По шрамам можно было разузнать всю историю: первое паление, укус комара, дырки от ножевых ранений, раны от пуль, ожоги… Самое заметное на коже был след на бедре, когда, перелезая через высокий забор, она прорезала себя острым концом. Казалось бы, такая тонкая нелепость, но такая большая ошибка. Можно было получить его от сабли, когда за тобой гонятся солдаты, от борьбы ножами, от чего угодно, но не от забора… – Синяки зажили, а шрамы не затянулись.– Неловко посмеялась Лука. «Дурочка! Это ей известно! Зачем ты это сказала?!»– Ругала себя Кьяра, выкрикивая в душу. Невыносимо неловкое чувство того, что ты совсем обнажённая перед человеком, который считает тебя Нечестью, в добавок она скинула Нат с лестницы, а сейчас женщина трёт её мочалкой. Её руки уже протёрли спину и грудь, но как только она попыталась поднять её локти, Лука с испугом отдёрнула руку и уставилась на неё с глазами полные страхом и ожидания неожиданности. – Вы вся в грязи, давай я тебе помою.– Приказным тоном молвила та, вновь повторив попытку своей любезной помощи. Кьяра, будто проглотила язык, была не в состоянии сказать и пару связанных слов, лишь увёртывалась от прикосновений рыжеволосой, всё сильнее прижимаясь к влажной плитки паразитирующим боком.– Ты так и будешь ползать от меня?– От некой приступа злости, Наташа выключила кран и недовольно опёрлась ладонями о край ванной, нависнув над напуганной девочкой, что всё также смотрела на неё своим огромным каштаном. Волосы бровей скатились вниз из-за воды, поэтому этот взгляд казался более невиннее, а слипшиеся ресницы предавали детские черты лица. Ещё и приступ Зимнего Солдата - немногословность не позволяла Вдове прикрикнуть на эту фарфоровую куколку. – Я пытаюсь тебе помочь, если ты понимаешь меня?– Как с инопланетянином говорила Наташа.– Так в чём проблема? – Я не хочу об этом говорить.– Призналась Лукьярия.– Но никому не рассказывай. Рано или поздно шрам стал бы видим, будь это час или день. Но Нат согласилась о неразглашении данного казуса и была в мягком шоке, увидев, как Это постепенно её убивает. От разрастания кожа сильнее потрескалась, и кровь уже облегала и руку. – Всё плохо?– Осторожно смыла женщина кровь, изредка поглядывая на уставившаяся куда-то в пол девочку. – Очень.– Краткий ответ- сильные эмоции. – От него можно избавиться? – Если попытаться уничтожить Этого паразита, то огромная вероятность убить и хозяина.– Лука не карает себя за ложь. – Значит, ты можешь выжить? – Да. Лука дала себе слово «оставить всех со светлой головой», поэтому довериться можно только Старку. Девушка понимала, что у него и так много проблем, слишком многое на его плечах, большая ответственность, да ещё и она со своей задачей. Его помощь спасёт многих, ведь, если Он больше будет не властен над этим телом, то найдёт нового хозяина. Простая девочка хуже, нежели крупный мужчина… А если Он доберётся до Халка? Финал будет близко. Это начало нового конца. С такими мыслями не могла Кьяра уснуть, пусть кровать была мягче облака, девушка постоянно взбивала матрас под собой, мучаясь от назойливой головной боли. Больше суток она не сомкнула и глаз, весь вечер размышляя со словами «сейчас чуть-чуть подумаю и лягу спать», но это «чуть-чуть» заменило у неё парочку снов, уже конкретно заставляя её злится. Достав из под головы взмокшую от волос подушку, Лукьярия вцепилась в неё пёстрыми пальцами и истерически взвизгнула, а после откинула в ноги. Просто так поддаваться бессоннице ей не хотелось, но и будить всех не входило в её разнообразие. Девушка прекрасно знала, что все бессильны перед великой манией сна, но кое что ей подсказывало, что одна персона с ним на «да отстань ты от меня! Не видишь, я работаю?!», и он точно не сидит на кровати, болтая ногами. Ту обувь, что любезно ей преподнесла Наташа, мирно томилась на дне шкафа, и хладные ступни уже не босые, а укутаны лёгкими носками, что неравномерно сидели на ней, топтались у двери. Девочка мимолётно окинула пустой коридор, убедившись, что никто её не заметит. А зачем ей это? Не собирается ли она бежать? Скорее всего, привычка, боязнь кого-то за углом, страх неожиданного ножа в спину. Ей в голову не пришло делать ноги, ведь Лука прекрасно понимает положение. А зачем она тогда сбежала с Барнсом? Ответ прост: душа хотело познать свободу, словно давно пойманная птица в клетку смогла расправить крылья во всю свою красоту и пыталась насладиться просторным полётом. Ей бы не дали такой шанс, нацепив на кисти блокирующие браслеты, не оставили бы в комнате, запретили бы выходить за пределы башни. Ну, а сейчас… настало время платить. А куда вообще подевался её Солдат? После их беседы она больше его не видела, думала, что он сможет к ней зайти, как всегда постоять и молча перемолвиться, но Лука совсем погрязла в себя, позабыв про него. Девушка не вспоминала про слова Локи, про милые дни на опушке, про любимый многословный взгляд, про то тепло перед сном, не было времени и помнить чувства одиночества, чувства влюблённости, даже грусти. Может быть, Кьяра думает, что если дальше отступиться, падать будет не так больно? И вновь себя хоронит заживо! Какие только глупости терзают её как кошки, не дают надежды на чудо, ведь скоро она переступит порог этой реальности и попадёт туда, куда не вступала нога здравомыслящего человека… А вдруг там не так уж и плохо? Вдруг есть альтернатива? Ведь про энергетическое поле им известна лишь кожура от мандарина… Уверенно зайдя в лабораторию, где, как полагалось, не прикладая рук, работал в поту Старк, Лука прошла по периметру, целенаправленно держа путь к мягкому креслу. Мужчина мимолётно оглядел облик помятой девушки и вновь переключился на дело, попутно беседуя с Пятницей. Пускай сейчас она более уставшая, с красными глазами и синяками под ними, но выглядет обновлённой, с всё теми же запутанными волосами и свежей смуглой кожей. Его радовало, что эхом больше не будет разноситься шлёпанье ступней, но было недовольство, что она зашла в неподходящий момент работы. Ночью удобнее сосредотачиваться на чём-то конкретном, а не на нескольких вещах сразу. Кьяра неторопливо села, стянув штаны в коленках, и принялась устраиваться в удобную позу, то ноги под себя, то ляжет, то перекинет их через подлокотники, сопровождаю всё это томными вздохами, пока не переключилась на фотографию в рамочке, что стояла на кофейном стеклянном столике под пустой хрустальной вазой. – Это мисс Поттс?– Прохрипела та, проводя пальчиками по бугристой рамке из красного дерева, даже на таких вещах Тони не экономит денег, ведь можно было поставить фотографию в более классическую рамку. Изображенная женщина ярко улыбалась, приобняв Старка за плечи. Её жемчужные зубки сияли ярче украшения на тонкой шеи, зелёное платье, что идеально подходило к её глазам, сидело довольно свободно, но в талии облегало тело, или это рука Тони так сильно сжало её. Рядом с ней он был похож на обычного счастливого человека, только очки и элегантный дорогой костюм выдавал его благородство. А так… таким довольным и расслабленным видела его только эта женщина. – Положи на место, а то второго такого экземпляра нет.– Отвлёкся на неё Железный Человек, отстранившись от долгого занятия. – Вы сильно её любите?– Продолжала Лука расспрашивать его, увлёкшись столь дивной особы.– Потому что она вас да. Вы такие тут обычные и открытые, а её глаза лишь уставлены на вас. Кажется, нужно смотреть в объектив, а ей сложно отвлечься.– Старк вовсе не хотел подходить к ней, а уж тем более садиться рядом, но всё же сейчас Тони уставше протирает веки и улыбчиво смотрит на свою женщину.– У неё дивные веснушки и губы. Она похожа на принцессу. – Да.– Посмеялся он.– Она самая лучшая женщина. – Сложно поверить, что Энтони Старк любит ещё кого-то, кроме себя.– Девочка поставила рамку на прежнее место и повернулась к мужчине. – Всё может быть. Впервые, в живую Кьяра увидела искреннюю улыбку гения. Он наклонился, поставил локти на колени и опустил голову, глаза его сузились от поднявшихся щёк, а уголки губ нежно потянулись по лицу. После мужчина повернул голову на неё, но уже без как таковой улыбки, с обычной тёплой ухмылкой. Зрительного контакта он не удосужился ей дать, просто посмотрел в пол, протерев большим и указательным пальцами покрасневшие глаза. Лука с интересом наблюдала за ним, расправив ноги лодочкой, и наклонила корпус так, что локти расположились на диване. Не смотря на его долгосрочную работу, руки у него не дрожали, а держались уверенно, он изредка моргал, закатывал глаза и, опрокинувшись на спинку, допивал глотками алкоголь. Он смог немного отдохнуть не по своей воле, но был доволен, что на секунды отвлёкся от своих дел. – Вы не знаете, где Баки?– Стеснительно задала вопрос Лука. Для неё было неловко обращаться к нему на «Вы», как никак она всё же старше его, но он имеет больший приоритет. Мужчина поджал губы и лишь помотал головой, закрывая слипающиеся глаза.– Ясно.– Обезнадёживающе опустила девочка нос. – Не зацикливаться на нём.– Предложил Старк, значительно привлекая внимание недовольной кареглазке.– Ему легче будет после. Он прав. Ему будет легче, если до её исчезновения не будет болен любовью. Но не будет ли он себя карать, что последние часы был вдали? Будет ли потом страдать за то, что не сделал? А она… ей дотошно противно, что сейчас не рядом с ним, ибо в данный момент ему одиноко, а после вообще потеряет себя. Как у него повернётся будущее? Может останется совсем один, без друга, без сна, потеряет смысл, кошмары возобновятся вновь. Одна часть души желала встретиться с ним и объяснить всё, чтобы потом не быть жертвой совести, а другая прислушивается к Старку, злится, а затем понимает. — Расскажи мне про материю. — Что?— Едва смогла промычать девочка. — Про материю. Хочу побольше узнать. Лука брезгливо усмехнулась, параллельно зевнув. — Такой холод убивает. И всё черно, словно темя гуще тьмы. — Это большое разочарование. Трещина в небе, а внутри ничего. — Больше, чем ничего. Внутри нулевая материя, поглощающая всё, и она перейдёт в наш мир, если Он найдёт другого, более мощного и сильного носителя. — В смысле? — Это как болезнь. Как рак. Мы с Уитни были переносчиками, и Она погладила всё, что было на той стороне. Теперь Она ищет новое место. – Знай, что есть шанс остаться.– Железный Человек успокаивающе провёл ладонью по сгорбленной спине девушки, переодически похлопывая. – А какой он? Один на миллион. Шанс мал, ничтожно мал. Мы не Говард Старк и не Уитни… Новая разработка и некий жгут не усиливает вероятности моего спасения.– Голос дрожал сильнее натянутой струны, но Кьяра не плакала, только уставше облокотилась локтями на колени и вцепилась пальцами во влажные локоны. – Мы сможем тебя вытащить. Нужно дождаться, пока Он… – Пока я не пересеку горизонт событий.– Перебила его Лукьярия.– И то это факт схожий с чёрной дырой, а в этом поле, оболочка сложнее. Знаем только скорлупку, а состав плода для нас, как для пещерного человека самолёт, даже как для нас квантовый мир, где всё сходится к одному. И ни про то, ни про другое мы не знаем. – Для меня нет слова «не знаем». Снова эта гордыня, мысли о том, чего никогда не видел. Он неисправим, самоуверен… Как же хочется ему верить, надеется этим словам. – Старк, это чушь. Не заставляй меня надеяться. – Верь не для себя… Хотя бы делай это ради того…– Он не закончил фразу. Уж слишком романтично сказал Тони, не похоже на него. Вместо этого откашлялся, щипая себя за драматичность, и похлопал девочку по спине, та ашь пошатнулась от его грубой руки, недовольно провожая мужчину взглядом. – Поучительная речь.– Обобщила Лука. На этом, как она поняла, разговор закончился, у Старка явно нет сил вести советские беседы, а ей не помешало бы вздремнуть, однако это невозможно. Глаза хоть и слипались, веки тяжелели, тело петляло от одной стены к другой, ноги предавали и не могли идти по одной сплошной линии, сон не соглашался посетить её. Девушка хотела посидеть на улице, полюбоваться звёздами, послушать ночной город, но, не смотря на то, что большая часть подозрений к ней отпали, Кьяра боялась испортить свою репутацию помощника, поэтому таким чудом можно насладиться, лишь высунув голову в окно. Последний день. Последний город. Нигде она больше не услышит этот дивный звук мотора, не насладится чернотой неба и вновь не поплывёт по звёздам. Она закрыла глаза, пока ветер легонько откидывал волосы назад. Лукьярия улыбнулась, вспомнив каждую ночь на улице среди великих стволов и мягких листьев. Заскучала по тому дряхлому амбару, где она, свесив ноги с крыши, обводила пальцами созвездия. Космос ей всегда вспоминался именно ночью, когда открывается дверь в секреты, которые томит в себе ясный день. Ей нравилась направлять ладонь в небо, померить ей звёзды, посмотреть, как оно меняется от её переездов, однако везде небо прекрасно. На шорох за спиной Лукьярия развернулась, протирая слёзы от яркого света. Её надежды, что это Джеймс, исчезли. Стив не спеша шагал по широкому коридору, закрывая рукой зевающий рот. Наверное, вышел прогулять, ведь сегодня всех настиг страх, и неожиданно наткнулся на девушку. При виде неё мужчина замедлил шаг, даже сонные глаза раскрылись, плечи расправились, и он приостановился. Роджерс паузами поднял свою руку на уровне груди и двинул лишь одним мизинцем. Почему в жизни не бывает как в тупых романах? Когда девушка, что томится и ждёт чуда какого-нибудь, появляется мужчина её мечты. Или, когда автор специально сталкивает героев в неожиданное время для них. Они общаются, веселятся и так далее, пока не поумирают. Однако это реальность, ждёшь, может быть, «по моему хотению», появится Баки … но появился его друг. Нет, ни в коем случае, Кьяра уважает Капитана Америку, восторгается им… но это не Он. Девочка смущённо приподняла кисть и, судорожно опустила её. Этим нелепым жестом она хотела поприветствовать Стива, на что тот кратко кивнул и удалился прочь. Она проводила его взглядом, пока он вовсе не исчез с её поля зрения. И вот, прошла ночь. За горизонтом выглянули первые лучи солнца, небо озарилось ярко-рыжим цветом, а звёзды нежно растворялись в сладком молоке. На улицу вышли первые люди, настоящие ранние пташки, которые куда-то бегут, а ещё и шести нет. Высокие здания сияли в свете, переливаюсь фиолетовыми, синими, жёлтыми зайчиками. Воздух холодным порывам отбросил волосы Лукьярии назад, она сщурилась от ветра и, устало потянулась, свесив ноги с подоконника. Она, как будто прощающимся взглядом, обернулась к солнцу и ели заметно улыбнулась. Девушка вовсе не заметила, что не сомкнула глаз, утро настигло слишком быстро, она не успела уснуть или насладиться последней ночью, которую хотела провести с Баки. Наверное, он тоже переживает или сладко спит в своей кровати. Как и многие ночи он просыпался в поту, скорее всего, за размышлениями Барнс провёл больше времени, чем в бессознательном сне. Он вздрагивал каждый раз, когда видел картины из прошлого: ГИДРА, поезд, смерть, раньше только это его тревожило, но сейчас, каждый раз, появлялся убегающий образ каризглаки. Девочка постоянно молчала и манила его пальцем. Он помнит, как стоял на крыше, непонятно глядя на оружие, что, в прямом смысле, приковано к его руке. Внизу, среди толпы, безликих людей, стояла она. Идущий планктон обходил её стороной, а Лукьярия радостно махала мужчине. Нет, она не может вновь убежать, а ему нельзя оставаться тут, пускай его заметят, но дать ей уйти… Джеймс бежит по лестнице, скользит по перилам, прыгает из окна и уже стоит на том месте, где была девушка, но её след вновь простыл. Потерянный Баки судорожно разглядывает её во всем закоулкам, толкает людей и видит кареглазку там, посреди дороги. Машины мелькают мимо, даже не останавливаются, а растворяются в синем цвете, а она вновь машет ему. Её не догнать, эта цель недосягаема, Лукьярия постоянно уходит и бросает его, а когда он понимает, что это день сурка, то ужасно выходит в реальный мир. Осознание бессонницы пришло, только когда яркий луч прополз между тёмными шторами и с пола дотронулся до глаз Барнса. Мужчина мучительно зажмурил глаза, лениво усевшись на пол, и оттянул волосы к затылку, насытив лёгкие кислородом, будто хочет закричать, но он лишь резко выдохнул, как кот брезгливо фыркнул, и швырнул скомканное одеяло к ногам. После холодной воды Зимний Солдат чувствовал себя намного лучше, конечно, если не смотреть на его усталый и измученный вид. Краем уха он уловил ели слышный стук в дверь. Повернувшись к часам, Баки немного смутился. Кого именно в такое время могло привести? Он без колебаний открыл дверь и размяк. На пороге стояла Лукьярия, такая вялая и безжизненная, она будто чего-то стеснялась или боялась. Её кофейные глаза стеснительно окинули голый торс Барнса, и она отвела взгляд в сторону. Не похоже, что Кьяре 217 лет, она не старше 17-летней девочки двумя веками раннее. Её внутренний мир до сих пор чист и легкомыслен, девушка робка и нежна, не смотря на сложный характер. Порой, Баки ругает себя, что задел её непорочность, провёл ту самую счастливую ночь и теперь не может не винить себя за это. Нет, он не жалеет, но хочет исправить тот день, хочет громко сказать «нет». – Доброе утро.– Пропищала Лука.– Я могу зайти? – Да.– Барнс раскрыл широко дверь, пропуская её в комнату. Девушка смущённо развернулась к нему и слабо обхватила его торс руками, шмыгая в мокрую грудь. Джеймс не знал, что делать. Обнять в ответ, спросить, что произошло? – Старк сказал, чтобы я не мучала тебя.– Опередила его слова Кьяра.– Чтобы было легче. Сказал надеяться, а я боясь. Солдат заключил его холодное личико в своих ладонях и приподнял подбородок. Лукьярия поджала губки, словно уже потеряла всё и ушла в себя. Он понял, что от неё больше ничего не узнает, не выманит больше ни одного слова. – Чего боишься?– Приказчивым тоном спросил он. В его голосе издало зло. Мужчина готов был взорваться и выплеснуть всё накопившиеся за то враньё, которое она говорила ему на протяжении каждого часа. Зимний Солдат знал, что плана никакого нет, но хотел самолично услышать это от Лукьярии.– Отвечай мне. – Я тебя люблю, Баки.– Задрожал жалобный писк.– Если и ты меня любишь, прости и не спрашивай об этом. Мне сложно справиться с тем, что я вру тебе. Я вижу, как ты холодеешь.– Она успокоила свои слёзы и сделала глубокий вдох.– Я просто хочу провести с тобой этот день, не хочу тебя бросать, хоть знаю, что после тебе будет худо, а меня уничтожит совесть. Я могу сказать, что будет, но не выдержу этого. Прости меня. Барнс потянулся к её губам, распробовав солёный вкус. Его подбородок и щёки испачкались в чёрной смоле. Она плачет как никто другой, и это не из-за цвета, Лукьярия не шмыгает и не выжимает слёзы, они просто вытекают из её шоколадных глаз и струятся, огибая мягкие скулы. Она сразу же ответила на его поцелуй, запустив свои пальцы в его волосы, что своей длинной покрывали её ладони полностью. Густая щетина продолжала колоть кожу девушки, но ей было сложно оторваться от желаемого. Металическая рука скользнула по сжатому плечу кареглазой и прижала её на лопатки к телу Баки. Девушка потянулась на кровать, волоча Барнса за собой, мужчина, надвиснув над ней, продолжал водить губами по шеи и ключицы. А она извивалась, не в силах терпеть столь тяжёлое напряжение внизу живота. Её тихие стоны срывались из под сжатых зубов, она то и дело оглядывала, как он приподнимает её кофту и целую её рёбра. Лука схватилась за ткань и потянула футболку с себя. – Что ты делаешь?– Остановил напористые действия Баки, прижав её руки к дивану. – А ты?– Запыхалась девушка.– Ты что делаешь? Мужчина поднялся на пол, проверяя положение полотенца, и уселся на кресло, подальше от Лукьярии. Она в недопонимание поправила одежду, совестно собрав брови к переносице. И снова Кьяра требует от него многое, заставляет его молчать и делает только то, чего сама хочет. Лука грустно подняла глаза на Барнса. Он задумчиво сидел и грубо перебирал пальцами, что суставы хрустели. Сейчас он не то, чтобы не в настроении, а зол… как всегда только на себя. Вот такая его порода, ему всё равно, что происходит, он сам не может сказать себе «нет». Девушка, которую он потеряет, дорога ему. Джеймс не может отпустить её, поэтому хочет провести как можно больше времени вместе… но не таким способом. – Ты спал сегодня?– Ели слышно проговорила кареглазка, на что мужчина помотал головой, ещё ниже опустив нос.– Я тоже. Лука старалась не думать о навязчивых мыслях, не думать о проблеме и о себе. Она жаждет прожить этот день так, будто впереди у неё ещё вся жизнь. Расслабившись, Кьяра пересела на пол, на мягкий плед. «Как и всегда, Баки мучается от кошмаров.» От такой мысли она сильнее сгрустнула. Помнит, как в той хижине по ночам Солдатик даже не просыпался, а сейчас он не подвластен над своими снами. Сложно думать, что с ним станет, когда она… Лука надеется, что про неё никто не вспомнит, не будут оплакиваться, всё вернётся на круги своя. Сколько бы раз она не говорила себе ни с кем не сближаться, каждый раз наступала на одни и те же грабли. Она видела, как те люди, для кого Кьяра стала как своя, проливали горькие слёзы, даже сейчас. Мстители её проводят и забудут, а Баки не сможет, потому что… – Хочешь отдохнуть?– Барнс вопросительно окинул её взором с полным равнодушием в лице.– Поспать? Пока есть время… до обеда.– Старалась Лука убедить его, что будущее наступит потом, а сейчас нельзя опускать время. И если он и вправду хочет побыть с ней, то долго ждать не заставит. После её слов мужчина улёгся напротив девушки, не закрывая глаза. Она чувствовала его взгляд на коже и робко улыбалась. Его перста убрали каштановые пряди с глаз и осторожно положил её голову к себе на грудь. Сердце тревожно билось о рёбра, как капли, шумно падающие с крыши, разносились по всему телу, играя некую мелодию. Её коготки, не переставая скользили по голой коже, пока она вовсе не заснула. Джеймс тоже не мог упустить столь прекрасный момент. – Ты не ложился?– Сразу как зашёл Брюс в лабораторию спросил Старка. Гений не сомкнул и глаз. Ему не привыкать. Пожелтевшая кожа, мутный рассудок, зрение тормозило, будто он близко подлетел к Солнцу и ослеп, поэтому, когда Тони увидел доктора, быстро заморгал и протёр веки от прожекторов, что включил Беннер. Он устало выглядел, было бы не так худо, если мужчина просто не спал и ничего не делал, а тут… метод проб и ошибок. Брюс осмотрел весь тот беспорядок, который напоминал погром от урагана: вся доска исклеина чертежами, на полу валялись скомканный листы, что не поместились в урну, шесть или восемь пластиковых стаканов стелили рабочий стол, проектор заполнен тысячами файлами и моделями. Мужчина боялся подойти к Железному Человеку, дабы ничего не задеть, вдруг, весь этот мусор важен. – Поможем девочке и посплю.– Жадно допивал он свой кофе так, что жидкость выливалась из его рта и текла вниз по шеи, прямо на чистую майку. После он отбросил стакан в сторону, на что поймал на себя шок доктора.– Я тут набросал пару эскизов. – Пару?– Удивлённо молвил Брюс, сняв очки с переносице.– Да ты тут разнёс практически… – Да,– перебил его гений.– Я знаю. Я не спал всю ночь и ту ночь, да и до этого тоже, зато это того стоило. Посмотри.– Он пододвинул доску к доктору с совершенно новыми записями, но с теми же формулами, что и фотографии Лукьярии.– Я тут подумал, что нам нужен особый источник. – Как тессеракт? – Помнишь, как Локи открыл портал? – Он разогрел куб до 120 мил Кельвинов. – Да, чтобы преодолеть кулоновский барьер. Но можно по другому стабилизировать квантовый туннельный эффект. – Почему? Тессеракт не подходит? – Брюс,– похлопал Старк по плечу товарища,– да ты не в теме. – Тогда поясни. Мужчина лениво вздохнул и постарался напомнить ему, что говорила та девушка. – Это поле. Нет ничего, что доказывает жизнь, нет пространства. То бишь кубик ничего не сделает. Для слияния тяжёлых ионов нужен реактор. – Чего?!– Прикрикнул доктор, даже вздрогнув на месте.– Ты только до этого додумался? Хочешь взорвать пол материка? – Во-первых, мы хомасапиенсы, и ничего такого делать не будем, пусть так хоть написано в инструкции. А во-вторых, есть другой вариант. Мой отец создал генератор трещины и гамма–пушку. — Но из кадров испытаний S1 мы знаем, что перед закрытием трещины, всё, что внутри определённого радиуса поднимется в воздух и притянется к ней. — Тогда!— Закряхтел Тони и отнял со стола кусок мела, нагнулся и на корточках поводил им по полу.— Для трещины такого размера я подсчитал, что для зоны, в которую будет всё засасывать, составляет где-то 5 метров. Главное,— отряхнул он белые ладоши,— при закрытии не оказаться в этой зоне. – У тебя получается всё готово?– Уточнил Брюс, разглядывая прямоугольный пульт, что Старк втиснул ему в руки. – Обижаешь.– Усмехнулся Тони.– Для меня это семечки. Хочешь проверить эту малышку? — Чего?— От неожиданного вопроса его очки соскочили вниз.— Прямо сейчас? Здесь? — За линию только не заступай. Старк щёлкнул два правых передатчика. — Посмотрим, что будет. Затем прокрутил рычаг по часовой стрелки, в то время, как генератор постепенно начал издавать звук вибрации. Звуковые волны участились и стали практически не слышны. Барабан в генераторе раскрутился во все стороны, излучая неприятный жёлтый цвет, который струился паром в ураган. Тони прокрутил рычаг ещё на несколько отсеков, и песочная пыль выстроилась в вертикальную полоску, искажая саму себя. Чёрная линия незаметно разделяла пространство, а по середине расширяла свой масштаб. От молнии ничего не осталось, лишь огромный шар, в который с лёгкостью могли втиснутся несколько человек. В этот момент все чертежи, стаканы, ручки потеряли свою гравитацию и закрутились в шторме вокруг трещины, прямо как скитники у планеты. — Держись!— Прикрикнул Энтони Старк, с силой сжимая рычаг в обратную сторону. Ветер сдувал их тела назад, поэтому Тони одной ногой упёрся о стену, а резкая волна с силой отдала их толчком. Мелкие вещи с грохотом попадали, а листы с визгом полетели на пол. Тони с отдышкой кинул прибор на диван и взглянул на ошеломлявшего Доктора. — Ты как?— Поинтересовался он, оставив руку на плече товарища. – Когда начинаем? – Сегодня. В дверь раздались пару чётких стука, от которых Кьяра невольно встрепенулась. Её тело крепко прижимала рука Барнсу, которая стелилась от спины до бёдер. Девушка острожно потрясла мужчину по плечу, поглаживая его горячую кожу. От него так и веет теплом. Конечно, ей неприятно, и она постоянно ворочалась, но эти ожоги можно и потерпеть. Его кожа не переставая пахнет железом и самим Баки, он так и не может побриться. На его вздымающейся груди были мужские тёмные волосы, они добавляли ему мужества и некий шарм. По его телу пробежались мурашки от шеи до пальцев ног от нежных прикосновений Лукьярии. Солдат сонно промычал и наклонил голову в её сторону. – Вставай.– Прошептала Лука на ухо своим лелейным голоском.– Надо идти.– Но он лишь повернулся к ней, совсем игнорируя непрекращающиеся стуки. Ей тоже не хотелось вставать. Плед такой мягкий, да и Джеймс вынуждает её остаться. Однако девушка не могла ни о чём хорошем думать. Может быть, если протянуть время, то, что тревожит всех, исчезнет? Или сделать баррикаду, дабы за ней никто не пришёл? А может просто снова убежать? Пускай она исчезнет потом, а не сегодня, будет мучиться, но ещё останется здесь. Глубоко в себе девушка понимала, что подвергает всех опасности, будь это Мстители или обычный житель, военный или глава комитета, все под зоной порождения, а Лука- носитель паразита. Размышляя над этим, кареглазка застыла у двери, боясь притронуться к ручке. Кисти дрожали и, не задумываясь, Кьяра обернулась к Барнсу. – Я не могу. Нет, дверь открыть могу, но не в этом суть.– И вновь слова струились без какого-либо фильтра.– Я знаю, что должна предотвратить последствия, если я откажусь, то многие пострадают от Его руки. А мне никто не даст отказаться, меня насильно сейчас уничтожат. Я не боюсь смерти и прожила достаточно долго, но пожить своей жизнью не успела. А когда я стала действительно счастливой, судьба выталкивается меня из колеи и заставляет мучится. Будто я должна была прожить не своим разумом ещё долгие годы, но я свернула с дорожки, и она пытается преподнести мне урок, что так нельзя, ты должна плыть по течению. А вот если я… – Я тебя понимаю… За дверь стоял Стив Роджерс, уже собираясь уходить. Но медленный скрип болтов отдёрнул его с этой мысли. Дверь приоткрылась совсем на немного, но достаточно, чтобы увидеть Баки на половину. Мужчина недовольно, даже с некой злобой смотрел на оппонента из подлобья, но при виде Стива его взгляд приобрёл более доброжелательный вид. Он неторопливо раскрыл дверь, и Кэпу смог разглядеть в глубине комнаты перепуганную девочку. Она сидела на диване, сжимая локтями коленки. Её тело немного пошатывалась из стороны в сторону, она не переставая перебирала пальцами, от силы они вздрагивали и хрустели, от чего Лука казалась дёрганнее, чем на первый взгляд. Девушка испуганно подняла голову, округлив свои чёрные глаза, они с такой надеждой смотрели на Роджерса, словно это он всё решает, а именно сейчас пришёл за её шкурой. Лукьярия тяжело дышала, с каждым вздохом раскрывая рот шире, ей жутко не хватала воздуха, чтобы успокоиться. Она чувствовала себя как в плотно закрытой коробке, словно её, как бедного хомяка запихнули туда ради эксперимента: сколько он сможет прожить без кислорода? Она даже не обратила внимания на Барнса, когда тот подсел к ней и осторожно погладил по спине. Кьяра продолжала смотреть на Капитана, а он на неё. Страшно представить какие у неё фантазии, ведь Стив сам не до конца понимает её положение, знает лишь базовую информацию, а над подробностями не задумывался. Но, при виде такого состояния бедняжки, хочется распростись и помочь тем, что в силах. Ведь при первой встречи она так и наравилась подчинить всех к своим ногам, а сейчас трясётся от каждого шороха. Роджерс не спеша подошёл к ней, некомфортно опустив глаза в пол. Мужчина пару раз шмыгнул и почасовая нос, не зная, как начать разговор, как её поддержать, успокоить. – Я иду… сейчас иди уже.– Убеждала она сама себе. Девочка трясла головой, стараясь спокойнее дышать, дабы ещё убедить в своём хорошем состоянии других. Однако её выдавали трясущиеся руки, как бы она не пыталась их спрятать. Ей хотелось услышать что-нибудь он Стива, что всё отменилось, он хочет предложить выпить чаю, но мужчина лишь кратко кивнул и удалился из комнаты, на последок бросив ей многообещающий взгляд. После того, как остались только она да Джеймс, Лука судорожно закрыла лицо ладошками и заплакала. Сейчас она хочет выплеснуть все эмоции, которые таились в чёрном шкафу, очиститься от переживаний, девушка хочет верить, что плакать в такой ситуации- это нормально и ожидаемо. Она осторожно склонилась на грудь Солдата, продолжая всхлипывать от его ласки. Он ласково целовал её макушку и прижимал к себе сильнее, не дав отпустить её. Как никто другой, он понимал всю печаль и эти прятки эмоций, ему хотелось забрать часть печали себе, чтобы Кьяре было легче пережить это препятствие. Они совсем не хотят думать о том, что произойдёт буквально через час, через день и после. Хоть Лукьярия крайне старалась не говорить ему о плохом, но Баки давно понял, что это последний день, когда он видит её. Девочка нехотя встала, протерев взмокшее личико, и уставилась в потолок, дабы стекающие горькие слёзы не покидали её. Ножки дёргались, а плечи продолжали вздрагивать от истерики. Она медленно опустила подбородок, не открыв глаза и пару раз вздохнула. – Надо… идти…– Заикалась Лука своим тонким голоском. Девочка протянула к Солдату руку с сомнениями, что сама этого хочет. — Ты меня проводишь? Слов не было, как и молчания, только длинный коридор с тугими и узкими стенами. Кьяра даже не держала руку, она просто мягкой ватой сжалась в хватке Зимнего Солдата. Он легонько дёрнул кистью и шмыгнул носом, предварительно протерев слезящиеся глаза, то ли от яркого света, то ли он едкого жжения внутри себя. Сейчас его отдышка не слышна, но дать ему волю спустить эмоции с цепи, она поравняется с всхлипами Луки — Надо идти.— Лишь губами шевелила девочка.— Надо идти. Когда она переступила порог лаборатории, то сразу поймала на себе взгляды, но лишь обратила внимание на один: Старк с осуждением, но с горечью проводил её до стены, даже не моргнув. Его выражение было понятно, ведь он просил не мучать себя и Барнса, а вместо этого она ослушалась. Честно говоря, он думал, что Лукьярия убежит, поэтому включил сигнализацию, но пожалел, что так сомневается в ней. Какой бы Кьяра не была для него занозой, Тони поощрял её героизм и жертву. Лука с виной водила глазами, но в конечном итоге пересекалась со всеми взглядами. Присутствующие молчали, изредка перешёптываясь, все они были одной эмоцией- печаль. Нат не могла смотреть на обеспокоенную девочку и постаралась отвлечься, Локи не было, его брата тоже, Доктор Беннер, не переставая писал в синем блокноте, а на остальных ей не хватило времени взглянуть. Не сразу Кьяра заметила перестановку. Когда-то светлый кабинет с огромными панорамными окнами превратился в тёмную и пустую пещеру, столы и остальное перенесли, по пустым стенам бегал гул от эхо, в самом центре, подальше от всех, стоял аппарат с длинными лопастями внутри, а по соседству гамма–пушка. Кареглазке было некомфортно в столь огромном пространстве, от жутких воспоминаний она зажмурилась и скатилась вниз, обняв свои щиколотки. В калачике она чувствовала себя в безопасности, ей было чудно представить, что именно в такой позе она невидима. Здесь темно, волосы перекрыли все участки, куда мог проникнуть неестественный свет. В этой тени было прохладно и очень комфортно, только иногда обувь скользила по гладким плитам. В этот момент Лукьярия не ощущала ничего, даже мыслей не было. В любой другой день она позволяла, чтобы в голове проскочила мысль о свободе, любимом человеке, о прошлом, сейчас же она просто слушает разговоры, не понимая их. Джеймс скатился по стене к девушке, отпив большой глоток минеральной воды, и протянул пластиковую бутылку Кьяре. Она не обратила внимание на его предложение, а интуитивно смочила водой губы без каких либо слов благодарности. — Расскажи мне что-нибудь.— Промямлила девушка и склонила голову на плечо Барнса. Она смотрела лишь на Тони, в ожидании его сигнала. — Я изредка думаю об острове посреди океана.— Не сразу дал ответ Солдат.— Мне… мне хочется жить вдали от городов. Спать в гамаке. Рубить деревья. — Заняться земледелием? — Верно. — Как Робинзон Крузо? — Может, как он. Железный Человек поблагодарил Доктора за оказанную помощь и развернулся к девочке. Она вскочила на свои двои, ошеломлённо сдирая волосы с щёк и носа. Мужчина кивнул головой, закусив нижнюю губу, а чтобы побороть неловкость, сразу решил подцепить жилет для Кьяры. – Я там ослабил притяжение…– Неуверенно проговорил Старк, почёсывая затылок. Мужчина старался не пересекаться с её чёрными глазами и пытался отвлечь себя. Уже который раз он перетягивал жгут и застёжку. Крепление сидело плотно, Железный Человек на славу постарался. Жилет был полностью сделан из прочного материала, как снаружи, так и внутри он был покрыт дюралюминием, как космические корабли да и сам костюм Старка. – Ну… чтобы не разнести пол кабинета и, чтобы тебя не разорвало. Тут ещё…– Старк не мог прямо говорить с ней лишь от одного её вида и заплытых чернотой её белков. Он жалел эту девушку, переживал за неё, хотел помочь, но был не до конца уверен в своём изобретении. Попасть туда получиться, но, как предупреждала Лукьярия, вероятность того, что ей удасться выбраться, очень мала. Кьяра звонко всхлипнула и повисла на шеи Энтони Старка, зарыв нос в его шеи. Он, не думая ни секунды, обнял её в ответ, отвернувшись от света, дабы не проронить слезу. Тони слышал плачь на своём плече и чувствовал мягкую хватку за спиной, девочка сжимала его кофту, скатываясь вниз на ноги. Туловище вздрагивало в его объятиях, но мужчина держал её, как будто эта девочка была самым родным человеком – дочерью. Он осторожно погладил её макушку, позволяя сильнее обхватить его корпус. Старк едва шмыгнул, намного тише Кьяры, но достаточно, чтобы понять, что его сердце тоже заболело. – Всё хорошо.– Шептал он на ухо.– Мы тебя вытащим. Обещаю. Ты не останешься там. Девушка отстранилась от него, всей ладошкой протерев личико, и по-детски улыбнулась. — Мы вытащим тебя.— Походу, сам себе клялся Тони, но тряс за плечи девочку. — Старк!— Послышался сзади голос.— Я ставлю генератор частить на девять единиц. Лука осталась под присмотром Баки, что так же сильно прижал её к себе, единожды поцеловав лоб. — Я боюсь. — Я знаю.— Ответил тот. — Я боюсь сейчас упасть в обморок. — Я тебя держу.— Он ещё нежнее подсадил к себе мягкое тело, обхватив узкие плечи. — Все на меня смотрят. — Они восхищаются тобой. — Держат меня за врага. Я знаю. — Ты не враг. — Я выберусь оттуда!— Воскликнула Лукьярия, легонько стукнув кулаком по груди Джеймса.— Сегодня, через пару часов, лет… я снова приду. Баки ничего не ответил. Горькая слеза упала с грохотом на железную руку и покатилась вниз, огибая металл. Она была одна в его небесных очах, одна и самая горячая. В ней скопилась вся боль и злость. Когда слеза упала, душа почувствовала невесомость, свободу, и он отпустил Кьяру. Девочка шла, ухватившись руками за плечики, и ступала на те же невидимые следы Железного Человека. — Тебе нужно зайти за линию.— Попросил Старк, вновь дёрнув толстый металлический жгут.— А вам,— обратился он к остальным,— к стене. — Я справлюсь.— Мямлила Лука. — Я верю в тебя. Напоследок он печально выдавил скорбящую улыбку и распахнул мокрые карие глаза, которые в один момент стали самыми желанными. — Обратный отсчёт через 10…— Произнесла Пятница.— 9… — Я обещаю, что смогу…— Завопила девочка.— Я смогу… — 8… — Прости меня.— Тони сжал её головушку и чмокнул в затылок, обронив пару слёз в её тёмные волосы. Она уже и не помнила, что Старк держал её от себя подальше, посадил в аквариум и как следует пригрел. Ей понравились все эти добрые глаза, целеустремлённые личности, гордые и совсем ранимые люди. Она их совсем не знала, но за один день приняла их в своё сердце, которое хотело ещё много лет биться. Ей нельзя отпускать руки, Лукьярия рвётся жить и быть с ними одним целым. — 7…6…5 Последний, на кого малышка взглянула, стоял в полной растерянности, но как только она пересеклась с ним взглядами, почувствовал надежду. Он сделал к ней шаг и остановился под предлогом её лёгким поднятием кисти. — 4… Винты задрожали, звук начал набирать обороны на более высокую частоту, над генератором частиц начался струиться золотистый лучевой свет. Кьяра обернулась. — 3… Первые, кто взлетел с поверхности, оказались ручки и листы, а после Лука перестала чувствовать землю под ногами. — 2… Барабан раскрутился, словно лопасти вертолёта, задирая тело ввысь. — Я смогу…— Молила девушка под нос, тряся челюстью. Она противилась ногами в воздухе и крутила головой назад, хотела увидеть Барнса, но парящий мусор извивался перед её лицом. — 1… В жёлтом дыму тонкая линия начала расслаивать пространство, возвышаясь к потолку. Кьяра с ужасом подняла голову и со стоном выдохнула всю свою человеческую сущность. Тело загорелось белым отблеском, горячие мурашки заставили её встрепенуться, а тёплая капелька пота устремилась наверх. Трещина постепенно разрасталась, и оттуда послышался визг Луки. Девочка завопила, ведь не знала, что единственная слышит крики по ту сторону. — Пожалуйста, хватит! — Старк!— Прикрывая ладонью лицо, устремился против ветра Стив.— Прекрати это! — Она слишком далеко от портала!— Старался Железный Человек обеими руками прокрутить трос. — Ей больно!— Вмешался Джеймс, оказавшись за живой стеной Капитана Америки. — Пускай перестанут кричать! Кьяра прикрыла уши и завизжала. От её высокого и душераздирающего голоса треснул парящий бокал и лампочки вдоль стены. Присутствующие закрыли локтями лицо и устремились к монитору. Молния резко выстроила нужный себе масштаб в форме шара без дна и притянула тело к себе. — Нет…— Задрожал голос. — Старк! Останови это!— Приказывала Наташа и продолжала уворачиваться от осколков. — Нельзя! Ещё слишком рано! — Я выдержу! Вокруг шара светилась оболочка, и Лукьярия услышала до мурашек знакомый стон. — И снова я в твоей голове… Ей не хватило смелости и времени ответить. Боль сковала её. Лука изогнулась и в муках раскрыла рот. Неприятное щекочущее ощущение в горле заставило её забиться в конвульсиях. Чёрный дым с некой вязкостью и формой изливался из её глаз и рта, что заставило её сильнее кряхтеть. В это самое мгновение девушка полностью перестала чувствовать, будто разум переместился в астральное тело, а сама плоть бездушна. — Что с ней?— Перепугался Доктор Беннер. — Возвращает паразита обратно.— С облегчение вздохнул Тони.— Как только она придёт в сознание, тяните жгут! «Давай, милочка.»— Обдумывал Энтони Старк, весь на нервной почве размазав пальцы в кровь об рычаги.—«Ещё немного!» Барнс пристально наблюдал за тем, как из его любимой выкачивают все соки, как она парит в воздухе, уставившись на огромную чёрную дыру, опрокинула голову и бьётся ногами о невидимую стену. Он смотрел за каждым её произвольным действием, закусывая грубую кожу на кулаке. Он не контролировал свои мысли и силу, поэтому наверняка разодрал кожу до крови. — Давай!— Крикнул Старк.— Тяни! Девушка бессильно подняла подбородок, косо водила глазами и испуганно приоткрыла рот. Она была, как будто в страшном сне, что происходит наяву, но толком не понимала. Ей с трудом удалось сообразить, что её тело висит в воздухе, а перед ней бездонная пропасть в другое измерение. Она на один шаг там, где ты будешь падать, в ожидании дна, где время скоротечно или вовсе не знает как идти, где пространство искажается, где чисто тебе подобных нет. Лука проглотила слова, когда тело резко дёрнулось. Кариглазка наблюдала, что отделяется от портала, и с облегчением расслабилась, монотонно выдохнув. — Я смогла.— Без голоса молвила девочка. Снова грубый толчок. — Что происходит!?— Возмутился Тони, оттолкнул Брюса от монитора. — Сбой.— Трещали его зубы.— Металлическое скрепление, видимо. Наташа: Старк! Мужчина посмотрел, на что ему указала женщина. Катушка завибрировала и постепенно отрывалась от земли в дыму. Сам железный жгут руками не осилит даже Бог, притяжение к порталу уж слишком сильное. Брюс: Активируй гамма–пушку! — Нельзя, пока она там. Её может задеть! Лука молчала, лишь потерянно бегала глазками. Её туловище постоянно вздрагивало, а она не могла понять, что это болты постепенно ослабляют катушку. Когда же последним рывком она полетела назад, Барнс проскользнул корпусом по полу, накрутив на себя жгут. — Не сегодня!— Рычал он от боли. Его ноги вдавились в пол, от чего потрескались плиты, железная рука издавала скрежет, вены паутиной покрыли его биологическую руку. Старк: Её нужно затащить за линию! — Тяни, Баки!— Помогал ему Роджерс. Наташа: Мы так долго не протянем! Закрывай портал! — Она сгорит, если мы так сделаем!— Энтони Старк наблюдал, как даже с помощью трёх мужчин им не пересилить притяжение. Он смотрел, как девочка плачет и только глазеет на своего Солдата. Она ничего не слышит и не издаёт звуков, ничего не чувствует, да и не может перестать смотреть на Баки. Он старается, рвёт свои ладоши, что-то кричит. И когда Кьяра подловила его взгляд, с облегчением вздохнула и через муку подняла уголки. Тихий океан, такой же тихий, как при ясном небе. Его глаза слезятся и стараются вызвать шторм, но Лукьярия видит только тишину, которую так надеялась увидеть напоследок. Кьяра испуганно сделала вдох и малоубедительно улыбнулась. Лишь одним движением её губ Барнс прочитал своё имя. Она облизала губы и решительно начала отстёгивать ремни. — Стой!— С ещё большей ненавистью потянул он жгут.— Не делай этого! Последний вздох девочки. Барнс видел её счастливой сейчас, она продолжала радоваться, закрыла глаза, тёмные пряди в порыве ветра нежно легли на её лицо. Она не плакала и не кричала, а плыла в бездну, пока тонкая кисть не растворилась в густом тумане. – Нет.– Едва сказал Барнс. Синие лучи гамма – пушки моментально ослабили силу гравитации. Все, кто хоть как-то мог держаться на ногах, попадали на пол, с мощной волной отлетев к стене. С потолка посыпались листки и карандаши, а дым от разбитого стекла и фарфора заполонили место столкновения лучей. В кромешной тишине раздалась эхом посыпка штукатурки и трест осколок об тяжёлую обуви. — Нет.— Смело хромал Баки за черту, придерживая глубокие садины на рёбрах.— Открой портал, Старк!— Разбрасывал он в стороны мусор с искрящегося генератора.— Открой этот чёртов портал! — Бессмысленно…— Рухнул на колени Тони от безысходности. Он не сдержал обещания, подвёл её. Ему бы не удалось предугадать такой провал, этот нелепый сбой. Совесть выедала его душу изнутри. Она пожертвовала собой во избежание летального исхода остальных, бросила их здесь гнить в огрызках себя. Железный Человек от злости швырнул ещё целый стакан в окно, тот разлетелся на мельчайшие кусочки. — Сволочь!— Не выдержал Джеймс. В нём давно проснулась ненависть и ярость. Он беспощадно раскромсал остатки генератора, пока от него не осталось ни единого следа. Запыхавшийся, в поту и рычащий, Солдат принялся разбивать кулаки в кровь о ничем не провинившийся пол. Баки кричал, из-за нависших бровей глаза сузились и приобрели угловатую, заостренную форму. Зимний Солдат вернулся. Он поднялся, его большая грудь вздымалась, тело тряслось, в этот момент эмоция застелила разум и поддалась инстинкту убийцы. — Я убью тебя.— Сквозь пыл рявкнул Зимний Солдат.— Я заставлю тебя страдать. — Баки.— Ухватил Роджерс его со спины, едва сам удерживая эту несократимую решимость друга.— Не его вина. Пойми же! Энтони Старк был готов принять участь и склонил голову, даже ничем не вооружился. Кажется, получить смерть вот так– самое разумное и благородное решение. Поэтому, он готов. – Я делал всё, о чём вы просили. Я потакал вам. Вступил в команду Мстителей. Выполнял ваши приказы… снова… И лишь благодаря ей я познал свою свободу действий. Она могла жить спокойно, если бы вы не заставили её это сделать. Вы призирали её… Это не у меня ледяное сердце, а у вас. – Мы знаем.— Не выдержал порыв Стив. – Не знаете… вы не знаете. А она просто хотела быть свободной. Пусть Лукьярия и не была Мстителем, но вы могли принять её. Хотя с вашим эгоизмом- нет… Все, кто не как вы, для вас- никто. А теперь живите с тем, что это вы виновны в её кончине. – Она по любому бы умерла.— Ползая вверх по стене, мямлила Романофф.— С каждым часам она слабела, а, пожертвовав собой– спасла нас. — Нет.— Захлёбывался в слезах и злости Зимний Солдат.— Она была жива! И только вы…— Тыкал он пальцем в грудь другу.— Вы, те самые эгоисты, из-за которых любой бы сдох. Я надеюсь… что вы сгниёте за свою алчность… Это были его последние слова за сегодня, да и вообще на ближайшие месяцы. Он никогда не простит их и Лукьярию. Их за подлость, её– за самопожертвование. Она бросила его тут, исчезла навсегда, не оставила ничего после себя, ни единого следа. Испарилась… Он даже не думает, что она может петлять во времени, или мирно спит в измерении, а хуже… просто её стёрли, как пятно от чернил на чистой бумаге. Барнс, словно ополоумевший бродил по коридору, врезался, то в одну стену, то ей параллельную, не единожды кромсая рукой бетон. Позади него оставался каплями кровавый след, посыпка и куски камня. От потолка разносился дикий вой и всхлипы, как по дому с блуждающим призраком, что никак не может найти своё место, а теперь просто вынужден мучиться. Совсем размякший Джеймс скатился на пол, сжимая кожаную куртку и испачканную штанину. Совсем недавно высохшая кровь на запястье разбавилась солёной водой и снова потекла вниз. Боль… Душевная боль. Она не даст жить, невозможно дышать... Будто птица сгорела до пепла. Осталась та часть Баки, которая способна продолжить жить, работать, даже улыбаться. Только глаза перестали светиться, покрылись сажей. Он понял, что в нём что-то умерло. Что-то очень важное. Всё, что было важным и интересным раньше перестало существовать. Пожалуй, душевная боль, сильная душевная боль, похожа на душевную смерть. Он теряет себя. Барнс сделал последний улучшающий вздох, смочив пальцами волосы, и развернулся лицом к окну. В бреде, вперемешку с бликами и слезящимися глазами, он разглядел высокий силуэт. Локи стоял буквально в шести метрах, но Солдат его не видел. Без слов и других знаках того, что трагедия была неизбежна, он просто замотал головой. Лафейсон почувствовал укол в груди. Он кивнул, закусил нижнюю губы и отвернулся. А он знал, что так будет, поэтому не пришёл. Куда легче смериться, когда не видишь результата безрассудства. Локи был город собой, что смог преодолеть желание проститься с ней, но был опустошён. — Она сама так решила?— Полубоком развернулся Бог, смахнув слезу. Барнс кивнул. — Она жива.— Себе под нос пробормотал Лафейсон, сжимая кулаки.— Я чувствую. Громкий взвизг заставил девушку раскрыть глаза. В воспоминаниях промелькнули фрагменты: она кричит, слышит Его голос, Он высасывает из неё все соки. Прозрение, застрял жгут, глухота, она расстёгивает ремень. Эти голубые, полные страза глаза, утопление во тьме… темнота. Она попытала вскочить на ноги, но вместо этого перевернулась. Кьяра до сих пор падает. Но куда? — Божачки!— Крутилось тело во все стороны.— Помогите! Волосы закрыли глаза, и она пальцами их стягивала, но новый и новый круг вновь их запутывал. Кроме черноты она ничего не уловила, ни одного блика или признака неодинакова. — Прошу, остановите это!— Сжимала Лука рукой рот от рвотных позывов. — Конец близок…— Зашипел голос.— Подожди… — Нет!— Завопила Кьяра и выставила ладони перед собой. Думать ей было некогда. Она падает долго, значит приземление будет болезненным. Со своим весом она максимум переломает руки, может быть, ключицу, но это эффективный вариант остаться в живых. — Скоро…— Словно в голову пытался проползти голос. Вода. Чёрная вода. Нет звука, только слышны барахтанья под этой толщи. И темнота. Она выплыла, жадно глотая воздух, и кашляла. Из её губ вытекало что-то вязкое и противно, но без вкусно. Голова гудела, а руки отказывались ползти, боялись неожиданности на «берегу». Девушка, как рыба, лишившаяся хвоста, ползла, пока не упала в комок без сил. — Чёрт!— Стонала Лука и резко вырвала тем же, из чего она выплыла.— Какого дьявола? Вся эта масса собралась в одно целое, напоминающее щупальца, и рывком подвигала концом. Кьяра чуть снова не опустошила свой желудок и откинула рукой Это в сторону. — Божачки! Что это за мерзость?— С брезгливостью сморщила она нос. — Это я… — Что?!— Сейчас девушка без соображения смогла смело вскочить на свои двои. — Это всё я…— Разъедал слух этот голос.— То, куда ты упала. То, на чём ты сейчас стоишь. То, чем дышишь. Это– я. — О, нет.— Осознала Кьяра. — Ты тот симбиот?— Надеялась она услышать иное. — Бинго…— На мгновение замолчал Он.— Скучала по моему голосу? Кьяра молчала, не могла понять откуда исходит звук. Она крутила головой за ним, но каждый слог проносился мимо. Девушка испугалась, скорее всего, опасалась. Предчувствовала опасность, тревогу, беспокойства в ожидании какой- либо от Него, беду, неприятность… Лукьярия пошатнулась назад, но смогла удержаться и тонким писком проговорила: — Покажись. — Ты этого хочешь?— Задумался Он. — Да.— Кратко ответила она. — Ты сама попросила… Глаза Кьяра расширились от увиденного, она не успела подумать, не успела осмыслить. Невидимые шоры опустились ему на глаза, сужая мир до чудовища, стоявшего напротив. Оно смотрело так же, как человек: широко и открыто. Чудовище стояло, тяжело дыша, брызгая слюной. Его кривые длинные пальцы сжались в кулак, медленно, еле сдерживая напряжение, разрывавшее каждую мышцу, Оно двинулось на Луке. Его длинный хвост стучал по земле, язык волочился по плечам, острые и кривые когти за секунду упали вместе с лапами вниз. — О, чёрт…— На выдохе молвила девочка. — Неужто не признаёшь меня?— Дьявольски рычал Он.— А раньше мы были одним целым. — Ты манипулировал мной…— Заикалась она.— Я не могла сама даже думать. — И куда тебя привели твои «обдуманные» действия?— Коварно оголил Он свои кривые зубы.— Снова ко мне. Ты не умеешь мыслить, действовать и решать… Впрочем, как и все людишки. — Ты не прав!— Зажглась в ней храбрость. — Помнишь Макса, Лукьярия?— Томно закружил голову бас.— Ты пообещала позаботиться о нём. — Именно это я и сделала,— с застывшей улыбкой ответила девушка. — Похоронив следующим утром на газоне,— это не был вопрос, упрёк или осуждение.— Тебя посчитали сумасшедшей, опасной для общества. Люди часто делают ложные выводы, исходя из неточных данных, они трактуют их так, как хотят. И пока они видят в тебе социопатку с манией величия, они будут видеть тебя именно такой. — Я не убивала его.— Процедила сквозь зубы она и панически затрясла челюстью.— Я не причинила ему боли. — Но тебя осудили. Неужели ты веришь в благоразумие смертных? Хочешь видеть в них живое, а их внутренний мир подыхает, как мухи за стеклом. Ответь, милая, разве есть иное чувство? — Да. Желание жить. Монстер вновь взгромоздился во всё своё величие. Мохнатая грудь просвечивала его чёткий рельеф мышц, массивными ногами Он был готов утонуть в мокром песке, но словно парил в воздухе, Это дико сверкнуло глазами и снова выкатило свой противный, вязкий, покрытый перепонками язык. Вновь страх пошатнул Кьяру. Она произвольно сделала два шага назад, продолжая смотреть на него с задранной головой. Он больше не подходил к ней и держался довольно далеко, но Его зловонное дыхание девочка чувствовала даже там. По шеи пробежались мурашки с предчувствием чего-то опасного. Но ей некуда укрыться. — Люди не ценит жизнь, большее, они её не любят.— Цедил Монстер сквозь щели между зубьями.— Небытие – самый светлый проблеск человеческой жизни. Что происходит, когда человек просыпается ночью и испуганно думает, что пора на работу, а потом смотрит на часы и видит, что до утра ещё далеко?— Это не задор от неё ответа, Он знал, что девушка Его не перебьёт, но накалил этим обстановку. Подогнал ей пущий страх.— Он испытывает счастье, можно спать ещё два часа. Почему он с таким облегчением валится на подушку? Просто у него есть возможность исчезнуть ещё на несколько часов, перестать быть последовательностью этих истекающих болью Я. Но даже сон без сновидений не является свободным, это просто завод пружины перед новым рабочим днём на фабрике страдания. Люди ненавидят себя, свою работу и близких. Они убегают в себя, как ты от проблем. Ты же знала, что будет дальше, поэтому отцепила трос. Ты испугалась проблемы. Я прав? — Я спасла их.— Тягостно протёрла рукавом нос Лука. — Не строй из себя героиню.— Ругал Он её.— Ты ничтожна, слаба и давно истлела ещё в том подвале. — Прекрати, пожалуйста.— Повесив нос, робела Кьяра. — Тебе же не понравилась эта обычная жизнь.— Монстер приблизился к ней на несколько шагов и уже стоял напротив неё.— Все эти чувства давно забыты, инстинкты стёрты, а люди заставили желать лучшего. — Что ты хочешь?— Прошептала она. Он приподнял её дрожащий подбородок пальцем. Этим острым когтем Он запросто мог бы перепевать ей горло, лишь бы захотел. Лукьярия понимала это, но даже не дёрнулась, лишь туго проглотила ком и закатила вверх карие глазки с полным безразличием. Будь, что будет. — А ты изменилась.— От удовольствия рыкнул Тот, как свирепая кошка.— Я хочу тебя, моя милая Лукьярия. Останься со мной. — Никогда.— С хрипотой уже девочка оголила зубы. Её розовые губки раскрылись, когда она почувствовала, что Монстер ведёт своей лапой по тонкой шеи. Тело покрылось гусиной кожей, стоило ему лишь только дотронуться хвостом её ног. Она испуганно замерла на месте, наблюдая, как Он дразнит её, показывает, что по его хотенью эта никчёмная жизнь сейчас окончится, но не мог навредить ей. Он тёрся своей шерстяной головой о её щёки, марал слизью лоб и мурлыкал над ухом. — Скоро придёт время.— Убийственно ворковало Это.— Время, когда наша расса распространится по этим мирам, когда солнце уже никогда не взойдёт, когда каждый, кого ты знала, любила, по кому страдала сгинет. Будь ты с нами или против нас. — Я хочу жить. Лука держала свои слёзы, однако тонкий писк выдавал её. Тело тряслось, плечи вздымались, а из глаз всё же текло ручьём. Она рухнула на колени, сдав в кулаки чёрный песок и лицом окунулась в него, неистово скулив. — Тобой движут чувства…— Его облик исчез в сгустке серого дыма. Этот пар – единственное, что было чём-то светлым в этом месте, оно разгоняло тоску, но после, когда и он растворился, девушка вновь почувствовала одиночество и грызущую пустота. Она скорбела, погружалась в манию сна, но, когда разум пытался заплыть тягостным желанием, сразу распахивала веки. Постоянно было темно, холодно и грустно. Лукьярия поняла, что уже мертва. А разве так выглядит потусторонний мир? Или есть реинкарнация, а она просто ждёт своей очереди, когда акушерка достанет её из чрева матери. А может сюда попадают все души, а после так далеко уходят, что теряются здесь. Она пыталась отвлечься. Забыла сейчас про всё. Кьяра в чёрном пространстве, кроме неё и бесконечности ничего нет, ни запаха, ни цвета, никого. Что ей ещё делать? Метаться по этой "комнате", разыскивая живую душу? Кричать? Да, так бы сделал каждый здравомыслящий человек. Он бы не стал лежать и ждать у моря погоды... Снова мысли стекаются к истоку. Девушка не может не думать о том, чего лишилась. За столько лет она нашла того самого... того, кто взял её за руку и повёл к выходу. Своей энергией он поделился с тобой. Весь её мир приобрёл краски, объёмы, даже это бестолковое существование нашло свой смысл... Всё было бы хорошо, но жизнь она бессердечна, что она дала, то она и заберёт... вот она снова одна, ни света, ни того самого ясного мира. Тело падает в чёрную пустоту, а Лука и не пытается ничего сделать. Она смирилась. Лука верила во всё, откинула свои философские и научные теории, просто устала копаться в себе и доказывать кому-то что-то обратное. Однако одно она знала точно: Кьяра никогда не останется здесь с ним. Она собрала все свои эмоции в кулак, тело проявило признаки жизни. Пальцы рук немного вздрогнули, а вскоре корпус девушки сел. Вздергивающиеся ноги, руки, лицо, опухшие красные глаза с фиолетовыми мешками... простыми словами ходячий труп. Кьяра храбро поднялась на ватные ноги и скромно издала звук. — Ты ещё здесь? — Всегда.— Позади раздался голос. — Я хочу вернуться. — Ты знаешь, что такое «Точка невозврата»?— Издалека начал Он. — Момент Т. — Триггер. Мгновение, которое нужно поймать. — Я готова. — Ты не хочешь остаться со мной?— Девушка поджала губы и помотала головой.— Пойдёшь против нас? — Если придётся. — Ты сгинешь ещё до нашего прихода, Лукьярия… Ты сдохнешь в одной из Войне, в геноциде, в блокаду. Знаешь ещё сколько человечеству удасться пережить? — Я приму это. — Мы потеряли всё. И будем действовать. – Я могу вернуться? – Ты же понимаешь, что не в своё время? Ты можешь жить спокойно, своей смертной жизнью, со всеми болезнями и… – Я согласна.— Обронила она слезу.— Я приму все твои условия… Я…— От всплеска эмоций заикалась кариглазка.— Я отдам тебе свою душу. Только прошу… дай мне вернуться. — Я верну тебе и лично позабочусь, чтобы ты простилась с жизнью от моей руки. Она увернулась, когда рык был совсем близко, и закрыла лицо ладонями от страха. Сердечко сжалось, и в этом мраке Лука слышала лишь своё дыхание. Она боится и не скрывает этого, но готова бороться, ведь здесь чувствует, что угасает, теряется и забывает кто она такая. — Да будет так. Эти слова прозвучали как самое мощное и жертвенное заклинание. Только что Лукьярия подписала контракт с дьяволом, так безрассудно отдала ему своё время. Но этого времени, что уготовила ей судьба, хватит. Ей будет достаточно, чтобы просто увидеть его, чтобы немного почувствовать тепло солнца, окунуться в океан… а, в конечном итоге, осмыслить, что она натворила. Кьяра не видит даже собственного носа и, кажется, уже сходит с ума. Эти голоса, плачь, рёв и визг вскружили голову. Ей начало казаться, что ступни постепенно ушла в землю, а затем и голень. Она оттолкнулась руками от вязкости и убедилась, что это вовсе не проблемы с головой, её и вправду засасывает. — Что это?— Барахталась Лука с отдышкой.— Ты обещал меня вернуть. — Я сочувствую тебе.— Насмехался Монстер своим неприятным эхом.— Человеческий род – самое глупое, что сотворила эволюция… — Ты обещал!— Кричала Кьяра, уже по грудь погрязшая в темноте. Это Нечто сдавливало её, что заставило стонать и кряхтеть. Воздуха совсем не хватало, Лука осторожно откусывала воздух, опрокинув голову назад. Тягучая масса уже заплыла ей в рот и ноздри, пока не залило глаза. — До встречи, моя милая… Рукой она чувствовала свободу и старалась выкарабкиваться, ногтями она до жжения царапала песок и после, когда полностью утонула. Желание остаться в живых было сильнее, чем принять свою карму. Она не готова умирать, ещё есть незаконченные дела там, по ту сторону измерения… но голоса не слышно, а её не видно, словно это кокон смерти, земля, куда похоронили её заживо. Девушка чувствует ужасный привкус во рту, слизь уже скатилась по глотке и затекла в желудок. Удивительно, но она ещё может дышать, совсем немного, в её руках есть воздух, а эта тягучая масса просто пропускает через себя пузырьки с кислородом. Неужели Кьяра ошиблась? Вот так просто ей конец? Монстер прав, люди не умеют думать. Своим безрассудством она загнала себя в могилу. Сама виновата! Чёртово предательство. Зачем она вообще решила пойти против Него, начала убеждать всех ей помочь, но испортила себе жизнь? Глупая… глупая девчонка! Она никогда не жалела себя, всегда сама, всегда со своим эгоизмом. «А может стоит отпустить?»— Подумала Лукьярия. Девочка ещё чувствовала часть воздуха в кулаке, однако рассудок подтолкнул её сдаться. Достаточно она находилась по земле, достаточно испытала, успела влюбиться… на этом можно и проститься. Кисть ослабла и разжалась, на верх, как от масла поднялись пузырьки, она закрыла глаза, пока её тело тонуло в холоде. Щекотливое покрывало обволакивало её плечи, грудь, ступни, лёгкие, сердце… Последний выдох... пропал звук... Она ничего не успела понять, ни о чём пожалеть. Уже ничего не исправить... все мечты и ссоры... все желания и обиды... все проблемы и люди. Важны ли сейчас? Нет. Ей мир дал жизнь, он и заберёт её... Ничто не вечно… Кладбище. Местами окружающие его канавы давно заросли. Изредка проскакиваю старые деревянные кресты, они такие серые, что поникли и гниют под своими когда-то крашенными крышами. Каменные плиты все сдвинуты, словно кто-то их подталкивает снизу, сильные ощипанных деревья едва дают скудную тень, бродячие собаки бродят по могилам... Над этим местом всегда глумятся тучи, будто особенный купол, где можно почувствовать духов. Уже осень. Трава вовсе неживая, листья, принесённые ветром, укрывали их одеялом, подготовив её к зиме. Совсем нет ни одной души, а чёрные вороны, словно посланники ада, караулят, как бы кто вырыл одну из могил и дал им полакомиться тухлыми кишками. Их жадные глаза следящая каждым шорохом. Огромная птица на своей костяной ноге припрыгала по торчащим корням дуба и любознательно заглянула под куст. Смуглая ручка задела невзрачный вороной хвост, от чего птица с ужасом завопила и отпрыгала в сторону, всё ещё развернув голову на половину. Вся в земле, с запутанной веткой в волосах, потерянная девушка ползла на локтях из под колючего крыжовника, пальцами сжимая грубую и застывшую землю. — Прости…— Откашлялась Кьяра, косо глядя на птицу.— Я не хотела тебя обидеть. Ворон посмотрел на неё одним серебристым глазам и громко загоготал. — Посчитаю, что простил. Она уселась на колени, загородив лицо ладонью. Солнца не было, но даже такой мутный свет разъедал глаза. Сложно однако привыкнуть к такому, но за пару минут Лука уже могла на половина открыть веки. Её вид был не самым приятным: листья, грязь, ветки, песок, фантик торчали из её кармана, замурованный нос, щека в саже, разодранная коленка. — Ты не знаешь в каком я времени?— Помутнено уточнила она у птицы, на что тот кратко каркнул.— И на этом спасибо. Поднявшись на ноги, девочка неловко отряхнула штанину от травы и земли, шатаясь во все стороны. Благородное дерево подержало её падающий корпус. Голова кружилась, а воздуха всё равно было ничтожно мало, ей хотелось стошнить, ту самую слизь, но на теле не осталось и следа её погружения. Кьяра протёрла плечи от холода и почесала кисти под браслетами. Кажется, Лукьярия начала приходить в себя. Её карие глазки округлились от шока, она осмотрела руки, ключицу, задрала штанину и оголила ступни. Пятна… их нет. Девушка зажала рот ладонью и заплакала. Всё кончено! Она не принадлежит никому. В радости девочка взвизгнула, но так тихо, что рядом стоящая птица толком не поняла. От счастья холод отступил, или она просто его не чувствовала. Челюсть и плечи дрожали, а она думала, что это радость. В своей страсти ей было плевать на всё, она вопила, как ребёнок, сидела под деревом и мурлыкала себе под нос, сдирая мусор с одежды. Ворон решил оставить её, ещё несколько раз потанцевал на своей ноге, раскрыл массивные крылья и, словно ангел, закружил по угрюмому небу. Только сейчас она решилась осмотреть местность. Большие деревья, каменные плиты, сухие лианы, пустующие скамейки. Она проходила мимо надгробий, по каждой водя пальцем, будто здоровалась с покойниками. Под ботинками мялась листва, а влажная почва тянула каждый шаг Луки. Девочка читала имена и даты. Это старик, прожил 78 лет; тут его жена, три года разница; там новые могилы, свежие даты… и их так много. 2010, 2017, 2019. Эти цифры… они пугали её. «Что за чёрт!»— Смутилась Кьяра, собрав брови к переносице. 2020, 2021, 2023. Девочка оглядывалась, нашёптывая даты. — Нет… 2023… 2023… 2023… 2024… 2024… О, Боже! Кариглазка бежала вдоль прямостоящих плит, дышала с отдышкой, переживала, удивление постепенно перерастало в страх, кожа покрылась волной холода, а потом мурашками. — 2024… Почему их так много? Несколько часов блуждала Лука среди трупов. Который час она не знала. Серые тучи до сих пор серые, а морозец опустился. Она всунула руки под кофту, на уровень груди и, обняв себя за рёбра, грела красные ладоши. Из носа сочились сопли в перемешку со слезами, щёки покрылись здоровым румянцем, пальцы ног скрючились и пытались согреться. Озноб был не так заметен как мысли, в которых мелькали лишь цифры. Казалось, хуже уже не будет, но сил совсем не осталось, ещё и живот ноет. Она прошла очень много, всё никак не найдя выход. Видимо, кладбище сейчас самое тихое и нелюдимое место, не у кого спросить дорогу. Хотя… Неподалёку от дуба, на маленьком холмике, где ниц виднелась канава, стаял парень, совсем молодой, юный. Синие джинсы, красная рубашка в белую клетку, коричневая кожаная куртка, что прикрывала таз, такая же кепка из под которой торчали кудрявые смолистого цвета волосы. Нос его покраснел, то ли от холода, то ли от печали. Он покачивался с пятки на носок и изредка поднимал голову вверх. – Привет.– Поприветствовала Кьяра парня как можно тише, дабы не напугать. Однако он всё равно дёрнулся с места и смахнул капли с щёк. – Мы знакомы?– Неуверенно спросил парнишка и сразу отвернулся от неё, задрав голову в небо. Шоколадные глаза были на мокром месте. Такие добрые и мягкие черты лица, опущенный взгляд, крючковатый нос, белёсая кожа. Вблизи волосы темнее, но всё такие же кудрявые. Он школьник, с рюкзаком и чернильными надписями на сжатых кулаках. – Нет.– Уголки её алых губ приподнялись, когда она посмотрела на могилку. «Здесь покоится Энтони Эдвард Старк. 05.29.1970– 09.14.2023 Любящий муж, отец и друг.»— Про себя читала Кьяра. Могилка ничем не отличалась, такая же, как и все остальные, зацветшая, аккуратная и каменная. Он находится очень далеко и, навряд ли есть куча желающих найти её. Она, скорее всего, таится здесь для близких. Под мирным сном Тони наблюдает, как каждый раз собираются его любимые и молчат, отдавая светлую память. – Ты знал его? – Да…– Замешкался парнишка.– Мистер Старк был моим наставником и дорогим для меня человеком. Я многим ему обязан.— Мальчик снова шмыгнул и уже решительно развернулся к Луке полубоком, всё так же читая надгробие.— Мне так его не хватает.— На выдохе кое как выдавил он.– А ты? Она протяжно вздохнула и угукнула. — Он мне помог.— Тоже всплакнула Лука, но смела разрешила пустить горькую слезу.— Энтони Старк спас меня, а этим спас других. В просветах густых и мрачных облаков блеснул единственный луч северного солнца, легонько прошедшего по взмокшей траве. Девочка покосилась на рядом отбрасывающую свет вещицу. Лукьярия присела на корточки, протянув руку к металическому брелку. Он был весь грязный, в земле и ржавчине, буквы заполнены травой и крупинками песка. Девушка провела пальцем по надписи и ели заметно выдавила улыбку. Это был жетон Баки, на той же узловатой цепочки, с такой же горькой памятью. Совсем близко стоял ещё один камень, намного невзрачнее всех остальных. Удивительно, что Лука не заметила его. Она осторожно сняла налипший мох с надписи, а после пальчики в судорогах отбросили мусор. — Лукьярия Элизабет Верджи. 12.01.1794–08.20.2013.— Вздрогнул её голос.– Как давно её нет? Парень перекинул взгляд на соседнюю могилку и уселся на холодную землю к девочке, скрестив руки на ногах. – 8 лет.– От таких слов Лука безнадёжно упала на бок, почувствовав, как её за плечи поймал парень.– Ты в порядке?– Он осторожно усадил её подле себя, тыльной стороной ладони прикоснувшись к её лбу.– Не холодно?– Не дождавшись ответа, парень снял с себя куртку и накрыл спину девушки. – Нет. Я в норме…– Как же не хотелось верить в правдивость его слов, желание принять это как шутка было сильнее, чем оставаться в ведение событий. Лука не может принять тот факт, что она столько времени пропадала, видя все исходы событий этой и параллельной вселенной, наблюдая смерть и горе, радость и воссоединение семей, смотреть, как жизнь кипит, а она… опоздала её прожить.– В норме.– Несвязанной повторила девушка и выпустила предательскую слезу. Она смахнула её с тёплой щеки и непривычно посмотрена на прозрачную солёную воду. Это могло означать, что всё как и должно быть, обычная она, обычные слёзы, живая и алая кровь, пульсирующая по жилам, живой цвет лица, обычный человек не в своём времени. Парень не заметил печаль девочки, а продолжал улыбаться плитам и своим мыслям. Мальчик, такой молодой и сильный, скрывает свою боль об утрате, скорбит, но не может показать. Он ещё ребёнок, со своими переживаниями, который должен получать радость от каждого дня, однако ему эта жизнь далась туго. Он точно не только замечательного наставника потерял… – Мистер Старк говорил, что она была хорошей.– Кареглазка обернулась на эти тёплые слова, и грусть сильнее сковала её.– Он не так часто напоминал про неё, но всё же отзывался о ней, как о героине, пожертвовавшей собой. Хоть я и не знал её, но она мне нравится.– Парень мягко усмехнулся и посмотрел на девочку, словно старший брат поведал сестрёнке сказку о нереальных героев. А Лукьярия лишь томно вздыхала и кусала себя за костяшки, стараясь переключиться на физическую боль, а не моральную.– Мистер Старк заставил меня уважать её поступок. И я знаю, что она была для многих дорога, хоть все скрывали это, потому что люди, которым дорог этот человек, не будут просто так скорбеть. – Она тоже… любит.– Не в силах больше хранить в себе крики, Кьяра склоняла голову в колени и закусила кулак, разрывая горло от слёз и боли. Её плечи переодически вздрагивали, и доносился чёткий звук шмыганье и истерического плача. Она задрала нос вверх, чуть ли не воя в небо, как собака. Глазки все заплыли и слипались от солёной воды, реснички удлинились и собрались в пары, с трудом удерживая на себе тяжёлые капли, нос покраснел и постоянно тёк, девушка протирала его рукавом как только доходила новая очередь плача.– Я…я… так… ж…жалею, – заикалась она, изредка поглядывая на парня, который тоже больше не мог сдержать эмоций и закрыл лицо руками, дабы девочка не подумала о его слабост,– что не попрощалась… с..с ним. – Она ещё раз вспомнила печальные глаза Баки, полные злости, надежды и боли, как он смотрел на неё и просил этого не делать, как Барнс умолял её остаться и просто проклинал судьбу за встречу.– С Солдатом. Понимаешь? Больше всего я жалею… ч…что не обняла его ещё раз. До самых последних слов ели хватило воздуха. Лёгкие болели, конечности тряслись. Хладные руки обхватили грудь парня, слегка славив его. Он от неожиданности косо взглянул на неё и отставили плечи в сторону. Парнишка чувствовал холодные вздрагивания девочки, она тряслась от холода, а от грусти отдалась эмоциям, видимо, хотела, чтобы её пожалели. Он тоже этого желает, рад выплеснуть печаль, наконец-то с кем-то обсудить то, что так ценил. Мальчик осторожно положил пальцы, а потом и всю руку на её плечо, с опасением поглаживая, ведь не знал, против эта девочка или нет. — Я Питер,— неловко кашлянул он в кулак,— Питер Паркер. — Прости меня, Питер Паркер…— Грелась Лука о его горячую грудь, перебирая перстнями, дабы быстрее согреться. Почему-то, ей кажется, что этот парень ей друг. Он добрый, искренний, такой же потерянный, скрытный… Он не сразу назвал своё имя, видимо, тоже почувствовал эти черты в Лукьярии. Это заставило её стыдится. Кладбище, если честно, не самое хорошее место для знакомств. Это место, чтобы поскорбеть, унять своего внутреннего демона, затушить тоску. А Кьяре было больно за то, что сейчас она ревёт перед своей могилой. Её поставили в память о ней, однако память забывается. Как давно стоит это надгробие? Как давно её забыли? — Мне очень больно.— Едва улавливался писк. — Всё хорошо.— Успокаивал Питер тихим тембром.— Жить придётся дальше. С ними или без. — Ты прав, как не странно.— Мрачно улыбнулась девушка, обронив слёзы на рубашку Паркера.— Я не знаю как нужно жить самой, а мне никто не подскажет. Едва мне стоило научиться, всё пошло ко дну… я пошла ко дну. — Кого ты ещё потеряла?— Парень знал, что это плохой вопрос, но догадывался, что девушка ответит на него. Она отстранилась от него, до сих пор придерживая тёплую куртку за воротник, поджала пятки, сгорбилась и моментом посмотрела на перед ней стоящий камень, но брезгливо отвернулась на парня, что продолжал смотреть на неё. Его взгляд поменялся при их первом пересечении. Глаза тёплые, как будто горячий шоколад, за которым хочется посидеть в тепле и поведать о всём. — Потеряла только свою жизнь. Она улеглась на землю. Трава покрыта вечернем инеем, а могильная почва через чур твёрдая. Под знойным туманом, вот так глядя на рассеивающие тучи, Лука снова ушла в прошлое. Неподдельная улыбка опять красовалась на уже свежем личике. Заката она не смогла увидеть, в перерывах между разговорами с этим парнем, Кьяра ни единожды заблуждалась в себе, но который раз щипала себя, чтобы вновь не пуститься в отчаяние. Паркер отличный человек, весёлый и до сих пор живёт мечтой, но, кажется, он чего-то не договаривает, словно несёт ответственность за что-то, хранит в чертогах памяти то, о чём никто не знает. — Хочешь сказать, что в этом городе живёт волшебник?— Посмеялась Лука над воображением парня, смачно откусив сэндвич с сыром, с который Питер поделился с ней. — Маг.— В который раз поправил он девочку.— Один из лучших. — Не верю.— Чавкала Лукьярия.— Никой магии нет, может, он вас просто чем-то накачал. Знаешь, подсыпал вам в чай. — Нет,— отнекивался парень,— ты… ты вообще знаешь, что творилось за эти годы? — Я как и все…— Подавилась девочка от своего же вранья. — Пропустила несколько лет жизни. — Ну, хотя бы Богов встречала?— Девушка угукнула, мусоля в руках недоеденную булку.— А это не убеждение поверить в магию? — Я…— Отставила она фольгу на рюкзак.— Я просто сомневаюсь. Это нелогично. Прочие межпространственные твари вещь объяснимая. — Понятно…— Через пару минут Паркер продолжил.— Ты когда домой? Девушка пожала плечами, устремляю взор куда-то вглубь темноты. — Много людей ходят ночью на кладбище? — Ты о чём?— Парнишка посмотрел в ту же сторону, куда кивнула Кьяра.— А, нет.— Свернул он губы в трубочку, смочив их языком.— Он всегда сюда ходит. — Кто это? Будто озабоченная или поражённая чем-то, Лука осторожно упёрлась о корни и медленно встала на затёкшие ноги. Силуэт шагал не спеша, следил за каждым своим шагом, считал их и смотрел на землю. — Зимний Солдат. Каждый вечер он приходит к этой могиле, как загипнотизированный. — Баки…— Раскрыла Кьяра свои мягкие губы и закрыла рот ладонью. — Видимо, она была… Что говорил Паркер, девушка уже не понимала. Мозг затуманился частично, та часть, что ещё могла мыслить, контролировала действия Луки, но не эмоции. В уголках пылающих глаз скопились слёзы и каплями дождя упали, не задев щёки. Куртка слетела с плеч, Лукьярия сделала свой первый неровный шаг. «Ну же, посмотри на меня!»— Молила она. Солдат подходил ближе. Чёрная кожаная куртка, такие же джинсы и сапоги на шнурка, его руки убраны в карманы толстовки. Её Баки постарел, но слегка. Он изменился, не только внешне, но и по выражению лица видно. Ему идёт эта короткая стрижка и эти морщины. Гладко выбритый подбородок, тусклые глаза, которые уже смотрят прямо на неё. Он стоит неподвижно в десяти метрах и не может осознать, что перед ним она. Родное тело, этот жаркий и бушующий взгляд, неповторимые выражения чувств Бака Барнса. Он не забыл её. Помнил по сей день и был готов помнить до последних дней. Если бы ему утром сказали, что его любимая вернётся с кладбища, он, не моргнув, застрелил бы этого негодяя, сначала вырвав ему язык. — Питер, — счастливо всхлипнула она,— моё имя Лукьярия Элизабет Верджи. THE END 🦾🫀