Двое: Я и моя омега

      Это произошло. Наконец случилось то, чего так опасался Пиковый король. Неспособный хоть как-то пошевелиться, восьмой был вынужден лицезреть Зонтика, одетого в чёрные облегающие шорты и кружевной голубой топ. Под грохот музыки, в свете софитов, шестой крутился на пилоне, пока окружающая сцену толпа альф призывно свистела ему и тянула свои загребущие руки к столь доступной сейчас омеге.

Пакуй своё барахло.

      Проклятье! Это всё грёбаная внутренняя омега! Именно она сейчас овладела разумом Зонтика, заставляя его танцевать стриптиз перед этой похотливой кучей неотёсанных мужланов. Пик не знал как, но был уверен в том, что его нынешняя беспомощность дело рук этой чёртовой сущности, что сейчас бросала на короля самодовольные взгляды. Она словно говорила: «Видишь, от чего ты отказался?! Теперь я выберу другого альфу, который будет ценить меня. А может, даже и не одного».

Солнце взошло.

      Ладони невольно сжались в кулаки. Пожалуй, это единственное движение, которое сейчас мог сделать Пик. В груди всё кипело, как в жерле вулкана, готового в любую секунду начать извержение. О, как же хотелось наброситься на этих козлов и отогнать их от своей омеги. Вырвать их свиные похотливые глазки, чтоб больше не смогли кидать сальные взгляды. Переломать их потные ручонки, чтоб не смели больше тянуть их, куда не надо.

Детка, отпуск возьми,

      Твою мать, да почему Куромаку не доглядел?! Его же валет, в конце-то концов! Где Феликс? Почему он не следит за своим, вроде как, лучшим другом?! Куда, блять, все подевались, когда они больше всего нужны?! Хочешь что-то сделать, сделай сам! Если бы Пик следил за шестым, тогда, возможно, ему не пришлось бы сейчас смотреть, как Зонтик прогибается в спине, словно кошка, а потом тянет ногу назад, почти касаясь пальцев вытянутых рук.

Прямиком на Бонтаун лети.

      Однако тут на сцене, словно из ниоткуда, появляется Вару. Всего лишь в одних только джинсах. Недолго думая, валет пик властно притянул к себе Зонтика, вовлекая в горячий поцелуй. Последний же с готовностью ответил, словно только этого и ждал. Их языки сплелись в диком танце, понятном лишь двум валетам. Что! Здесь! Происходит! Словно по щелчку пальцев, беснующаяся толпа альф испарилась, как будто бы их никогда и не существовало. А тем временем, насладившись друг другом, Вару и Зонтик оторвались друг от друга и синхронно посмотрели в сторону Пика.       — Ход дог, дорогой, полный атас, — томно пропел Зонтик.       — Втроем будет веселье у нас, — продолжил Вару, привычно ухмыляясь.       — К нам ты подойти, в Рай попади, — вместе спели валеты, протягивая Пику руки. — Души вон, гормонов всплеск, аромат ощути.       Пик резко подскочил и… проснулся. Это сон. Всего лишь сон. Облегчённо вздохнув, восьмой откинулся на спинку дивана. Взгляд задержался на телевизоре, по которому шёл концерт некой Веросики Мейдэй, умудряющийся пить прямо во время выступления. Выключив к чёрту телик, Пик посмотрел на часы. Два часа ночи. Мда, немного засиделся. Хорошо, что в доме почти никого нет. Куромаку с Феликсом куда-то уехали по делам. Ромео, скорее всего, ночует у очередной девушки. Бубновые вечно куда-то пропадают. Вару с температурой дрыхнет в своей постели. Говорил же Пик одеться валету потеплее, но нет! Вару у нас самый умный, он лучше знает что делать! Вот и накатался на ватрушках, что заработал себе боль в горле, текущий Ниагарским водопадом нос и головную боль в придачу. А Зонтик… Стоп! А где Зонтик? Словно услышав мысли Пика, Зонтик сел на противоположный край дивана с дымящейся кружкой чая в руках. На плечах висел клетчатый плед голубого цвета, кажется, подарок одного из клонов. Окинув валета взглядом, восьмой поинтересовался, изогнув бровь:       — Снова кошмар?       — Угу, — не глядя на собеседника, отозвался Зонтик, делая обжигающий глоток мятного чая.       От шестого исходил угасающий, но всё ещё горький запах недавно пережитого страха, будящего в груди Пика желание притянуть к себе и заключить омегу в объятия, давая защиту и спокойствие. Однако желание быстро угасло, стоило только вспомнить то утро. Нет, он не имеет права касаться Зонтика. Он должен держать дистанцию, но как же сложно и невыносимо было это делать, кто б знал! Вот он, твой объект симпатий, сидит совсем рядышком, стоит только протянуть руку, но нет! Между ними словно снова выросла невидимая стена, не дающая ни малейшего шанса коснуться друг друга. А ведь когда-то они уже смогли преодолеть её.       Началось всё летом прошлого года, когда вся «семья» решила устроить пикник на природе. Пик тогда почти сразу ушел вглубь леса, подальше от всего этого балагана. Найдя уединенное место, восьмой сел под деревом, прикрыв глаза. Тишина. Лишь тихое журчание ручейка, да чириканье птиц вдалеке. Как же хорошо! Никакого шума, вскриков и ругани. Только покой и умиротворение. Вдруг раздался треск веток от приближающихся шагов. Ну кого там принесла нелёгкая? Оглянувшись, Пик увидел Зонтика, присевшего под соседним деревом. В руках трефовый валет держал свой драгоценный альбом, по которому уже скользил грифель карандаша, создавая набросок местного пейзажа.       Почему-то Пик не мог перестать наблюдать за Зонтиком. Было ли дело в том, что шестого клона редко можно было увидеть в расслабленном состоянии, или же причина в свете, который заставлял посмотреть на трефа по особенному? Бирюзовые локоны, что слегка трепал ветерок, мягкие черты лица, глаза, что сверкали радостным блеском, хрупкое на первый взгляд телосложение. Именно тогда Пик впервые ощутил это тягучее желание прикоснуться к Зонтику, однако быстро отмахнулся от него, как от назойливой мухи.       С тех пор восьмой не раз ловил себя на мысли: какого это — ощущать тепло другого человека? Точнее, одного конкретного человека. Постепенно Пик начал сокращать дистанцию между ним и Зонтиком. Шестой, слава богу, не шарахался от Пика, как раньше, но всё же чувствовалось, как он напрягается в присутствии восьмого. Однако и эта напряжённость со временем ушла. Пику даже стало казаться, что Зонтик сам начал тянуться к нему. Они научились проводить время вместе в одной комнате, либо занимаясь каждый своим делом, либо общаясь друг с другом.       Это было… странно. Зонтик больше не представлялся Пику как лишний и слабый клон. На удивление с ним было комфортно и… приятно. И восьмой видел, что это взаимно. В груди невольно рождалось тёплое щекочущее чувство каждый раз, когда он смотрел на Зонтика, а желание прикоснуться к нему становилось лишь сильнее. Потребовалось время, прежде чем Пиковый король понял, что испытывает симпатию к трефовому валету, и ещё больше, чтобы признаться в ней хотя бы самому себе.       Но теперь они снова вернулись к изначальной точке их отношений. Только теперь Пик старался держаться подальше от Зонтика, а валет треф, наверное, в глубине своей светлой души призирал восьмого за ту попытку пометить его. Как будто и не было того длинного пути, который они прошли! И всё из-за этой проклятой внутренней омеги! Тут из мыслей Пика выбило чужое дыхание, щекочущее его шею. Оказалось, пока восьмой был занят самокопанием и погружён в воспоминания, Зонтик успел допить свой чай и уснуть крепким сном на плече Пика. По-хорошему отнести бы это голубое чудо в его комнату от греха подальше, но Зонтик так доверительно прижимался к Пику во сне, что восьмой позволил себе обнять валета треф и притянуть к себе поближе.       Может быть, не всё ещё потеряно?

***

      — Джира куелир ла флеур дамур де Эсмеральда, — пытался петь на французском мужчина песню «Belle» из мюзикла Нотр-Дам де Пари.       Пик лишь поморщился от этих пьяных завываний. Караоке-бар, как всегда, был полупустым, что не могло не радовать. Пиковые периодически наведывались сюда, чтобы выпить и расслабиться, а Вару ещё и успевал получить свою минуту славы на сцене, хотя, учитывая вокальные способности неугомонного валета, это скорее была минута позора. Однако караоке на то и караоке, что ты можешь петь что угодно и как угодно. Сегодня Пиковый король был один, но его это не сильно расстраивало. Не то, чтобы он не переживал за своего валета, но тащить пьяную тушу Вару на своём хребте то ещё удовольствие. А так, спокойно себе сидишь за барной стойкой, медленно попиваешь пиво из кружки. Красота. Только вот мысли всё возвращались к Зонтику и его проблеме.       В животе неприятно скрутило при воспоминании о недавнем сне. И когда только внутренний альфа восьмого начал считать Зонтика своей омегой? Наверное, в тот момент, когда шестой сам пришёл к Пику, давая возможность пометить себя. Боже, сколько раз Пиковый король мысленно благодарил Куромаку за то, что тот пришёл вовремя? Ведь какие-то доли секунды и трефовый валет был бы навсегда связан с Пиком. Не то, чтобы сам Пик был слишком уж против того, чтобы Зонтик зависел от него, просто как-то это… неправильно. Словно внутренние сущности решили всё за них, а Пик терпеть не мог, когда кто-то набирался смелости командовать им! Проклятье! Ну почему всё так сложно!

You had plenty of money in 1922.

      О нет.

You let other women make a fool of you.

      Ну не-е-ет.

Why don't you do right, like some other men do?

      Пожалуйста, скажите, что он ошибся. Ослышался. Просто недавний сон туманит разум.

Get out of here, get me some money too.

      Но нет! Ни уши, ни, тем более, глаза не обманывали Пикового короля. На сцене действительно выступал Зонтик. В голубом, мать его, платье! Да ещё и с пайетками! Шок — вот что сейчас испытывал Пик. Как такое вообще могло произойти?! Как дошло до того, что шестой томным голосом поёт песню в платье до колен, в, прости господи, тёмно-синих чулках, да ещё и на каблуках. И ходит ровно, не спотыкаясь, будто всю жизнь на них ходил.       Может, это сон? Да, снова один из этих дурацких снов! Ну вот не может Зонтик, тихий и робкий Зонтик, выйти на сцену перед маленькой, но всё же публикой, в одном чёртовом платье! Не мог же? Даже для его внутренней омеги это чересчур. Но, как бы Пик не пытался себя убедить, менее реальной картина от этого не становилась. Зонтик ходил по сцене, виляя бедром, но взгляд его был обращён только на Пика. Эти бездонные голубые глаза смотрели только на него. Внутренний альфа довольно заурчал от удовольствия. Это его. Только его омега.

Why don't you do right, like some other alfs do?

      Едва последняя строчка была спета, Зонтик кинулся в объятия Пика. Зрители одобрительно хлопали и свистели этой парочке. Прижимая к себе трефа как можно ближе, Пик невольно снова уткнулся в местечко за ухом. Боже, какой же сводящий с ума аромат. Клыки стали удлиняться. Лишь мгновение и…       Внезапная вспышка боли пронзила всё тело Пика, заставив стиснуть зубы. Придя в себя, восьмой заметил лишь довольную мордашку Зонтика, что лениво проводил языком по свежему укусу на шее Пика. В голове невольно всплыла строчка из книги.

Метить могут не только альфы.