Прагма

***

      POV Люциан Ар’сад’даи       С первой частью плана «задобрить» мужа всё шло гладко: заниматься по учебникам было скучным, но плёвым занятием. Однако дела со второй частью были просто ужасны. Стоило обратиться к Старшему, как он одаривал настолько холодным взглядом, что моя заготовленная речь застревала в глотке. И как бы тщательно я не подбирал слова, результат был один — безликий ответ и новая книжка, загруженная в планшет. Если бы я не знал, насколько адмирал чёрствый, выдрессированный уставом и протоколом вояка, то решил бы, что он избегает меня.       На Линкоре многое выводило из себя. Начиная с косых взглядов персонала и солдат, заканчивая смертельной скукой. Во время полёта можно было хоть как-то отвлечься на редкие огни далёких звёзд. Вот только на время гипер-прыжков все обзорные площадки закрывали защитными панелями, лишая меня последней радости. Но тут приходил на помощь Тринадцатый. Когда выдавалась свободная минута, я начинал искать бортового помощника по подсобным помещениям. Иногда поиски были безуспешны, но чаще всего со второй или третьей попытки я находил нужную дверь. Он научил играть в межгалактический покер, показывал голограммы звезд, которые мы пролетали, рассказывал о системах и их жителях. Это было настолько интересно, что я расстраивался, когда подходило время отбоя.       Не сказать, что мои похождения были незамеченными, под взором всевидящих камер в коридорах, я был как на ладони. Лишь доктор, тот рыжий уродец с чёрными склерами, как-то поинтересовался, что я делаю в подсобках. Ответ у меня нашелся сразу, что-то вроде «маленькие помещения помогают ни на что не отвлекаться и сосредоточиться на уроках». Не знаю, поверил он или нет, но Старший на этот счёт не сказал ровным счётом ничего. Обидно как-то даже. Конечно, хорошо, что адмирал меня в упор не видит, но всё же это задевало. Я же ведь привлекателен, весьма обаятелен, и что скромничать, чертовски остроумен. Мне вслед оборачивались многие мужчины и женщины, каждый считал за честь держать разговор со мной и просто пожать руку. Или их поведение так искажал мой статус? Неужели, всё что у меня было, так это положение в обществе?       Неприятные мысли удручали. Раньше я бы с легкостью отмахнулся от них и умчался на очередную вечеринку. Вот только бежать было некуда. Приходилось наслаждаться собственным обществом: расщеплять каждый тезис, оспаривать или признавать его, откладывать решение в дальний угол и приступать к новой порции вопросов. Иногда очередной ответ шёл вразрез с иными и мне приходилось начинать всё заново, в попытке выбраться из тюрьмы, созданной собственным разумом.       В очередной подобный момент я стоял на смотровой площадке и наблюдал за сиянием незнакомой звезды. Её поверхность была похожа на жидкий неон, а вспышки расцветали на ней тягучими белыми лепестками. Отчего-то казалось, что она холодная и липкая на ощупь. Хотелось коснуться плазмы, чтобы это проверить. Но показатели на панели говорили, что это может стоить не только рук, но и жизни. Из потока мыслей вырвал звук раскрытых дверей и тяжёлый шаг, который был мне уже знаком.       — Кажется, сегодня я выполнил все домашние задания? Чем обязан вашему визиту? — не тратя силы на лишнюю улыбку, я сразу поинтересовался у Старшего. Спустя неделю тело всё ещё помнило, с какой лёгкостью адмирал мог заставить замолчать. И сейчас при каждой встрече я держал дистанцию, хотелось мне этого или нет.       — Слышал от Умеды, что вы попросили у него пару книг, — в неожиданно расслабленной манере начал он.       — Да, стало интересно кое-что из химии, — также легко ответил я и покосился за спину Старшего. Кажется, он что-то прятал. И это наблюдение беспокоило только сильнее. Не думаю, что это что-то хорошее. Наверняка новые модули для загрузки книг. А может и тряпка для уборки, чтобы мне, как младшему мужу, жилось веселее.       — Надеюсь, вы не отравить меня решили? — совершенно не замечая моей нервозности, усмехнулся он. Я только и смог выдавить из себя подобие улыбки, постаравшись отвлечься.       — Не думал, но предложение интересное. Но вы пришли не любезничать?       — Я подумал, что было бы неплохо вам заняться фехтованием. Помнится, вы хвалились своими успехами в этом деле.       На мою «радость», Моргрун протянул мне незаточенный серебристый меч. Он отличался от рапиры, с которой я тренировался в детстве. Это был тяжелый даже на вид полноценный полуторный меч, очень похожий на реальный боевой, который использовала пехота Имперской армии. Не хватало только зубьев и силового поля. Помимо всего прочего, в голосе Старшего я впервые расслышал некий упрёк. Сколько бы он не прятался за маской безразличия, наши чувства оказались взаимны: мы оба презирали друг друга. И если мой гнев понятен, то почему адмирал так недобр ко мне? Почему, даже когда я покорен, он стремится задеть меня? Это ведь не я сломал ему жизнь, а совсем наоборот.       — Хорошо, я буду упражняться в фехтовании, — как можно более нейтрально ответил я и принял этот «подарок». Вот же чёрт… Кроме страдания от тонн информации, что ежедневно впихивались через силу, мне теперь придётся ещё и часами махать тяжеленой палкой. Хоть я и считал владение мечом своим преимуществом, но знал я его не выше уровня спортивного спарринга, да и забросил занятия почти сразу.       Надменный взгляд мужа ликовал в новой победе. Липкое душащее чувство завладело моим нутром. И чтобы от него избавиться, я заставлю Старшего признать меня, а если не признать, то хотя бы играть по моим правилам.       — Только у меня есть одно условие, — улыбнулся я одними уголками губ и, прежде чем Моргрун возмутился моей наглости, я, играючи склонил голову в бок и закусил губу, состроив саму невинность. — Или скорее не условие, а просьба. Вы будете моим преподавателем? Понимаю, что многого прошу, но мне бы хотелось поучиться у лучших.       Получилось! Старший не стал возражать, а крепко задумался. С одной стороны я был прав, лучшего преподавателя, чем адмирал мне не найти на линкоре. А с другой стороны, Моргрун был сильно занят делами, да и избегал любой лишней минуты в моем обществе. Если он согласится, то при плотном графике командующего преподаст урок или два, и на этом всё закончится. А если откажет, то я смогу упрекнуть его в том, что он заинтересован в моём образовании только на словах, смогу на серьёзном основании попросить перестать лицемерничать и отстать о меня. При любом раскладе я был в выигрыше.       — Что ж, — после некоторого размышления, начал адмирал, — Пусть будет по-твоему. Но учти, я не буду давать поблажек.       — Отлично, я на это и рассчитываю, — хлопнул в ладоши я, пытаясь казаться как можно более счастливым, однако от его слов мурашки пробежали по спине и отчего-то начало казаться, будто я сам себя загоняю в гроб.

***

POV адмирал Моргрун Отто       Я помню тот день, когда разум метался в агонии. Когда-то я был готов содрать с себя заживо кожу, только бы сделать, как хочет Она. Но тогда внутри что-то оборвалось. Я смотрел вниз и видел себя искалеченным. Чувствовал, как позвонок за позвонком, рассыпается словно кубики сахара в чае. Вкус крови проклятием вертелся на кончике языка. В тот день я умер, не сделав ни шага, и ожил вновь, отвернувшись от Неё. И в тот день я пообещал себе, что более не совершу ничего против воли и ничего, за что мне будет стыдно.       Мой срыв в новой жизни оказался насмешкой над собственным обещанием. Я корил себя в слабости, а стоило увидеть, как Люциан вздрагивал в моём присутствии, задерживал дыхание и сжимал губы, как это чувство усиливалось в стократ. Да, Младший теперь был послушен, но видеть это и знать отчего тот стал таким, было горько. Вина, насмехаясь, с новой силой обгладывала нервы при виде «нового» Люциана.       Поэтому я решил, что мальчишке нужно почувствовать силу в его изнеженных дворянских руках, научиться защищать себя, и тогда немой страх отступит. К моему искреннему удивлению, он захотел, чтобы я обучал его. С чем связано подобное желание объяснить сложно. Если же с тем, что Люциан решил перебороть свои страхи и слабости, встретившись с ними лицом к лицу, то я признаю, что ошибся в мальчишке. Но слова есть слова. Посмотрим, каков парень будет в деле.       Мы непозволительно отставали от графика. Прошла целая неделя, а линкор едва ли осилил полпути. Из-за опасности новой атаки Лиги Пустоты, или иного более дерзкого рейда, пришлось на ходу корректировать план. Новый навигатор не шёл ни в какое сравнение с ушедшим на пенсию. Новичок плохо знал этот сектор космоса, приходилось буквально стоять над душой и ловить на каждой ошибке. Хоть к моим обязанностям добавилась навигация, но я рассчитывал, что получится воспитать ценного специалиста. Загруженный мыслями о работе, я вошел в тренировочный зал и, как оказалось, к назначенному времени прибыл первым.       Тренировочный зал был моим любимым местом на корабле. Не такой сжатый, как коридоры, и не такой открытый, как основные залы. Матовые панели не резали глаз белизной, а были чем-то спокойным, фоновым. Инвентарь всегда лежал в строгом порядке, этот закон остался ещё от прошлого адмирала и также свято соблюдался при мне. В час сомнений здесь можно было отключить разум, сместившись в сторону нагрузок физических.       Через несколько минут зал почтил присутствием и Люциан. Он сдержанно поприветствовал меня, с ходу взявшись за клинок. Его стойка была хороша, он чувствовал баланс. Вот только юнец не знал, куда деть руки, как и любой другой новобранец, схвативший полуторку впервые. Вздохнув, я подошел к горе-ученику со спины.       — Не напрягайте так плечи. Ведущая рука на рукоять, другой поддерживаете эфес, — начал разъяснять я, направляя ладони ученика. Стоило коснуться, как мальчишка вздрогнул и застыл. Казалось, помощь со стороны лишь больше вводила его в ступор. — Вот, уже лучше, — бессовестно слукавил я, но похвала подействовала лучше любой оплеухи. Люциан выровнялся, как надо, уверенно перехватив рукоять. Интересно.       — Я вас наверно сильно отвлекаю от работы? — как-то слишком вкрадчиво поинтересовался он.       — Ничуть. Я рад выбраться хотя бы на пару часов с командного мостика.       — Пару часов? — переспросил юнец и плотно сжал губы. В этой фразе было столько наивности, что я невольно хохотнул. Не знаю, что Младший задумал, но оно точно шло не по плану.       Отступившись и ещё раз проверив положение рук и ног, я взял второй тренировочный меч и встал напротив ученика, зеркально изобразив его стойку.       — Для начала, изучим основные удары, — вслед своим словам я начал. — Удар слева. Удар справа. Сверху. Блок.       Однако здесь первые успехи и закончились. Люциан терялся в пространстве и путался в собственных конечностях. Он, кажется, понимал, насколько нелепо выглядит, отчего лицо Младшего багровело от злости. С каждой новой неудачей движения становились всё более рваными и размашистыми.       — Для начала очень хорошо, — мне пришлось вновь приукрасить действительность. Добрые слова приободрили Люциана, он немного расслабился, и я вновь подошел вплотную, направляя руки своими. И сейчас ученик смог собраться. Раза с седьмого он смог самостоятельно всё повторить. И когда паренёк понял, что случилось, обернулся ко мне горящими глазами, ожидая чего-то в ответ. И я конечно же понял чего.       — Ты молодец, — кивнул я и кивнул в бок, улыбаясь. — Теперь повторяй движения все два часа на манекене.       — Что? — раскрыл рот Младший в удивлении и с грохотом опустил меч в явно уставших руках. А что он хотел? Я же обещал, что сладко не будет. А свои обещания я держу.       — Хочешь сдаться? Но у тебя только начало получаться, — хмыкнул я и похлопал ученика по плечу.

***

POV Люциан Ар’сад’даи       Не знаю, как так получилось, но что-то пошло не по плану. Адмирал занимался со мной каждый день, а я ловил себя на том, что с пробуждением уже ждал тренировку. Да, у меня ужасно ломило всё тело, и временами я был готов выбросить клинок после очередного неудачного выпада. Однако Моргрун не отступался. Он словно видел во мне что-то особенное и методично пытался вытащить это наружу.       Упрямая вера смущала, ведь с одной стороны я понимал, насколько плох, однако отчего-то хотелось оправдать его слова. Не было желания возмущаться длительной муштре, потому что каждый день на те пару часов тренировок я мог оторваться от действительности. В маленькой новой вселенной было, на удивление, хорошо.       — Ало, красавчик, пиковый валет то козырной. Чем бить будешь? — от мыслей оторвал щелчок пальцев Тринадцатого перед самым носом.       — А валет расы какого уровня развития? — прищурившись, я растянул губы в улыбке. На руках были хорошие карты, а все валеты с пятого по третий уровень вышли из игры.       — Второго, — нахмурился бортовой помощник. И поверх его карты, упал ещё один пиковый валет. Голографическая плоскость пришла в движение, моя карта выхватила автомат, а его — секиру. Спустя секунду неравной битвы, фигуры отправились в отбой. Обмахиваясь парой последних карт как веером, я хохотнул:       — Бито.       — Ишь ты, научил на свою голову в межгалактического дурака рубиться, — по-стариковски ворчал Тринадцатый в тщетной попытке разложить в руках полколоды хоть в какой-то порядок. Внезапно корабль тряхануло, будто тот нарвался на кочку или некий турбулентный провал. Сигнал тревоги так и не зазвучал, значит ничего серьезного, но бортовой помощник насторожился. Он прикрыл глаза, по полупрозрачным очертаниям голограммы пробежали строчки кода. Тринадцатый хмурился сильнее и сильнее, пока не вздохнул:       — Не нравится мне это.       Хах, решил воспользоваться ситуацией и отложить игру? Вот ведь засранец!       — Проигрывать никому не нравится, ходи давай.       — Один момент, — не унимался он, пока находился мыслями в ведомом только ему поле. Тряска повторилась, однако на этот раз сопровождалась тяжелым грохотом. Здесь, признаюсь, мне стало не по себе. В космосе же нет звуков, значит это что-то внутри? Липкое ощущение чего-то надвигающегося душило. И больше всего сводило с ума собственное бессилие, понимание того что здесь я мелкая букашка и ничего из себя не представляю. Случись что, это тельце сдавит в вакууме, пережует и выплюнет. И ведь не подавится. Стихия за железной оболочкой не имеет сочувствия, её суть равнодушна и жестока как общество аристократов, под чьи стандарты отныне я не подходил. Разве что — под стандарты идеальной мишени для издёвок.       Через минуту или чуть меньше мой неудачливый друг распахнул веки и как-то слишком серьёзно посмотрел на меня, отвлекая от тяжелых мыслей.       — Внешний силовой щит пробит. Каркас держится только на внутреннем силовом поле. Кто-то узнал наш путь и перехватил между гипер-прыжками. Показатели щита стремительно снижаются. Вся свободная энергия переведена в защиту. В доступе к дополнительной информации отказано. Думаю, надо переместиться к командному блоку. По эмпирической памяти моего прототипа жилые помещения сейчас — самое уязвимое место.       О, лучше бы он молчал! Мгновение назад собственные переживания казались чем-то фатальным и совершенно непреодолимым, а сейчас хотелось просто смеяться. Нервный смех прервал новый раскат грохота. Яркий свет померк, а тьму развеял новый, более тусклый.       — Элементы питания повреждены. Они знают куда бить, а это нехорошо… — в реальность вернул голос Тринадцатого. Он посмотрел на меня неожиданно строго, а голос стал сух и вкрадчив. — Сейчас же беги в блок командования.       — Но… я не знаю куда…       Признаюсь, я совершенно растерялся. Мысли и тело стали ватными, что-то внутри похолодело. Не то что ноги, даже пальцы отказывались шевелиться под вялым командованием моего раскисшего разума. Говорят, у людей есть природный инстинкт на такой случай «бей или беги», но мой явно звучал как «замри», либо отсутствовал вовсе.       — О, боги! За что мне это наказание? Что ж я сделал такого в прошлой жизни? Хоть повезло, что мы на складе списанного мелкого спец-оборудования, — по-стариковски ворчал бортовой помощник и пристально, будто ищейка, озирался в подсобке. Наконец, он указал на какую-то коробку. — Тут поищи более-менее работающий контроллер.       Железный животрепещущий грохот, казалось, приближался с каждым ударом. Из раза в раз линкор трясло сильнее. Ладони сами вцепились в стены, точно за спасительную соломинку в этом безумии.       — К-как?       — Как? Как? Ручками! — терял терпение помощник. — Жмешь на кнопку сбоку. Если появилось на экране приветствие — отлично. Если нет, перебираем дальше. Как только будет что-то годное, надевай на руку и грузи меня в систему. Я расскажу как.

***

      Глухие удары сотрясали стены. Короткие вспышки грозились ослепить глаза. Множество мелких бригов, точно мухи, роились рядом с линкором выискивая слабости. Вопреки хаосу на командном мостике было относительно тихо. Напряженное молчание нарушали короткие команды и «да, сэр!». Наводчики, навигаторы, бортинженеры, — все работали слаженно точно единый организм под руководством Моргруна.       — Заряд внутреннего щита на исходе, — сухо и почти безразлично отозвался техник, будто коса смерти не была занесена над их шеями.       — Перенаправь энергию из жилых помещений в щит, — тем же тоном ответил Адмирал.       — Да, сэр!       Проекции-маленькие точки назойливого мушиного роя на клетчатом трехмерном поле кружили вокруг, казалось без цели, кусая огромный линкор с яростью бешенного пса. Но их план не укрылся от пытливого ума навигатора. Его взор едва ли отрывался от приборной панели, он был бледен, высокий лоб покрыла испарина, короткие красные волосы взмокли и спутались. Новичок сглатывал, точно к горлу подступила тошнота, но голос вопреки всему оставался твёрд и точен:       — Бриги пробираются к энергетическим батареям.       — Как дела с мобильным флотом? — нахмурился командующий и скрестил руки на груди.       — Не можем спустить, блок заблокирован.       — Основной корабль обнаружен?       — Ещё пара мгновений, адмирал!       — Моего мужа эвакуировали из жилых помещений?       — Отправили за ним человека, должен прибыть с минуты на минуту.       Внезапно навигатор вскинул голову и широко улыбнулся, в омутах чернее сажи загорелся огонёк надежды, а пальцы на приборной панели перестали подрагивать.       — Обнаружен главный корабль противника!       — Отлично, фиксируй координаты.       — Да, сэр!       — Подготовить орудия.       — Адмирал, если мы направим энергию в орудия, то останемся без щита! — возмутился наводчик, однако Адмирал остался при своём.       — Если этого не сделаем, то беспилотники медленно загрызут нас.       — Принято. Готовлю заряд. На счет три будет снят щит и произведен выстрел. Адмирал, командуйте отсчет.       — Принято, — кивнул в ответ Моргрун и развернул перед собой голограмму звёздного неба. Приблизив квадрат за левым бортом линкора, он начертал какие-то расчёты. Цифры сыпались одна за другой, выстраиваясь в нечто, чему мужчина едва заметно улыбнулся. — Воспользуемся ближайшей аномалией гравитации для гипер-прыжка. связной, запроси аварийную посадку у ближайшей планеты.       — Селмех-три готов принять нас.       — Отлично. Выстрел на счет. Один. Два. Три.       Яркий плазменный всплеск разрезал пространство, стирая в ничто несколько беспилотников. Он вгрызался в главный вражеский корабль, выведенный из незримости, словно кислота, начиная разъедать каркас как вечно голодная безмозглая бактерия. И её единственная цель — поглощать.       Растеряв остатки энергии линкор накренился и начал медленно проваливаться в гравитационную аномалию. В этот момент, едва удерживаясь на поменявшем положение полу, в командный блок влетел Люциан. Он выглядел растрепанным и перепуганным, но всё же без единой царапины. Однако и без сопровождающего, который должен был вывести юношу к безопасности. Взгляды Старшего и юного лорда встретились. Люциан протяжно выдохнул и едва-едва улыбнулся. Моргрун смотрел сквозь. Мужчина нахмурился ведомым одному ему мыслям и вернулся на мостик.       — Омелла-три, отключи автопилот.       — Перевожу линкор в ручное управление, — отозвалась небольшая голограмма существа, которое сию же секунду явилось перед командующим. Это было нечто чуть меньше ладони взрослого мужчины, но юркое и услужливое.       — Включи антигравитационный двигатель и протокол аварийной посадки.       — При увеличении скорости в аномалии вы рискуете совершить неконтролируемый гипер-прыжок, — предупредил бортовой помощник, склонив маленькую головку чуть в бок.       — На это и расчет.       — Понял вас. Готово.       Линкор ещё раз сильно тряхануло, а показания на панели, казалось, сошли с ума. Привычных черкотин звездного света вдоль коридора, как при обычном гипер-прыжке не было. Их окутала тьма, безликая и равнодушная. Руки адмирала уверенно сжимали штурвал, направляя линкор к едва различимому менее тёмному пятну.       — Держитесь. Посадка будет жёсткой.

***

Мания — одержимость, зависимость,

любовь-безумие, любовь-наказание,

«безумие от богов»

Тем временем где-то в Секстете Сейфертана, на хвосте созвездия Змеи.       Горькая сладость въедается в нос. Приторно и знакомо. Громкая музыка. Единый ритм. Пьянящий дурман. Замок греха уравнял каждого в поклонении их единому богу — Похоти. Пот, дешевые духи, алкоголь, едкий дым, — суть самого дрянного клуба душила легкие, отравляла, но вновь и вновь притягивала падшие души.       Высокая фигура ловко скользнула меж танцующих тел, танцующих так откровенно и страстно, что казалось, между ними совсем нет пространства. Но бледному путнику как-то удалось прорваться к бару. Поверхность стойки была как всегда липкой, в каплях разлитого алкоголя и чьей-то рвоты.       Жестами Хемери заказал у замученного взмыленного бармена пару шотов и сразу опрокинул их в себя. Посещать подобные места трезвым было подобно греху. Полукровка за стойкой ловко управлял парой хвостов и третьей рукой. Обычно дитя а-тала и хорна рождалось с недееспособными лишними конечностями и рудиментами, но этот экземпляр подстроил их под свои нужды и справлялся весьма неплохо, даже изящно.       Хемери полюбовался барменом с пару минут, рассматривая неприлично пристально и жарко, что если бы полукровка поймал на себе этот взгляд, растерял бы свою природную ловкость и замер, словно мышь перед змеей. Однако путник вернул взгляд танцполу. Кладезью знаний в теневом мире всегда были барыги и сутенеры. Именно их и высматривал парень. Но у Хемери был особый талант: он притягивал их сам, стоило надеть изрезанную короткую футболку и драные узкие штаны из смеси латекса и ткани. Чёрный удачно контрастировал с его белой, почти прозрачной кожей, о чем он прекрасно знал и ловко пользовался.       — Такой драгоценный камень и без оправы, — прокуренный скрипучий голос раздался практически у самого уха. Хемери смерил незнакомца нечитаемым взглядом, но всё же улыбнулся, поддержав игру.       — Как раз в процессе, дорогуша, — хмыкнул он, разбавляя горечь шотов более сладким кокетливым напитком.       — Не хотел бы поработать у меня? Интересные знакомства и богатые папики, мамочки, сабы. У нас полный соцпакет и травка.       — Травка — это хорошо, — потянул Хемери, будто в самом деле задумался над предложением. — Но я ищу экзотику. Слышал, что у вас тут сильф-полукровка работает. А еще самый настоящий дильва шастает по притонам в поисках чего-то.       — О, я тоже слышал, — понимающе хмыкнул сутенер, расплываясь в улыбке и обнажая ровные ряды золотистых коронок. — Совершенно невозможные легенды в наличии и все у нас, только открывай карман шире.       — Пф, да-а дильва в пределах сферы Хаббла - это само по себе просто сказка, — весьма хорошо косил под дурачка путник, но взгляд цепко впился в мимику визави. Легкость слов и напряженная мина сутенера никак не вязались меж собой.        — Пока клиент платит, мы подарим ему любую сказку. Будь то полусульф, сильф или черт подери, дильва. Главное, чтобы парик в процессе не съехал, — усмехнулся собеседник, однако усмешка звучала как-то неуверенно, с тенью беспокойства на задворках улыбки.       — Аминь, — отсалютовал стаканом Хемери, развязно осушив напиток до самого дна. — А ты не робкого десятка, раз без страха упоминаешь древнейших всуе.       Собеседник как-то нервно дернулся от этих слов, улыбка его стала более кривой и неестественной. Беловолосый гость склонил голову чуть в бок, прищурился и мысленно сделал себе пометку: «М-да, видимо всё же они и правда накликали беду своей рекламой. Неземное наслаждение от сильфа-полукровки? Громкий слоган и дешевая уловка с переодеванием. А по его виду сразу ясно, что он хочет сбежать отсюда как можно скорее. Вот только боится. Замер как под дулом бластера. Значит дильва всё еще где-то здесь».       Дильвы всегда были чем-то жутким и нереальным, тем самым, чем пугают непослушных детишек и страшатся увидеть краем глаза во тьме неосвещенной комнаты. И всё чем Хемери занимался, он сам мог назвать только безумием. Но реальность, как знал путник, бывает страшнее выдумок воспаленного разума. Стоило сделать шаг в сторону приватных комнат, как дыхание перехватило, а к горлу подступила горечь. Перед глазами всплыл тошнотворный образ. Быть может Хемери был пьян, а может кошмар воспоминаний вновь туманил взор. На полу коридора ему чудилась медленно ползущая алая струйка, которая безвозвратно переплеталась с золотой, закручиваясь в безжизненную медленно остывающую липкую лужу.       «Видящий да увидит, идущий да осилит путь», — повторил про себя мантру он, смаргивая наваждение. Хемери хорошо знал сценарий собственного кошмара и не хотел погружаться в него наяву, особенно когда ответы были так близко.       Пошатнувшаяся фигура вновь обрела уверенность и твердость шага. Затем походка смягчилась, возвращая налёт флирта. Возле зеркала прихорашивалась местная ночная кудесница. Путник улыбнулся ей через отражение и подхватил за талию. Тихий шепот на ушко и вот она уже смеется и рассыпает на плечи Хемери блестки с своей смуглой кожи. Девушка что-то прошептала в ответ, и баловень судьбы поцеловал ее в лоб, слишком благодарно и невинно для этого места. Он плавно приблизился к нужной двери, но открыть не успел. Кто-то выскочил из-за нее и быстро убежал прочь. В глазах незнакомца застыл первобытный ужас, с его лица стерлась белая краска, а белесый парик съехал, обнажая короткие каштановые волосы. Хемери проводил его взглядом и всмотрелся в темноту приватной комнаты.       Вся уверенность путника разбилась в прах, когда он увидел спину дильвы. Темная фигура была многим выше чем у Хемери, хотя рост у него был внушительный по человеческим меркам — около двух метров, а у незнакомца — два с половиной, а то и больше. Эфемерный гость стоял неподвижно и выглядел в скромном окружении просто случайной тенью. Когда же он обернулся, Хемери сглотнул свой страх и приблизился, хитро улыбаясь.       — Так вот как выглядят таинственные и зловещие дильвы. Весьма миленько.       Но древнейший никак не отреагировал на флирт. Он вгляделся в лицо напротив, будто искал что-то в нём. Внимание безликих, цвета грозового неба глаз, казалось, препарировало на части, однако лилось холодом куда-то сквозь. Под этим взглядом становилось неуютно, хотелось сию же секунду сбежать и вырезать эти воспоминания из своей памяти, оставляя гнетущие образы для страшного сна. Черты инфернальной сущности были остры, а кожа бела точь-в-точь мрамор. Лицо держалось маской без единого намека на человеческие эмоции.       Хемери шире улыбнулся на это и сам подошел ближе к фигуре, вживаясь в роль местного проститута. Но едва он собрался коснуться дильвы, подбирая очередной усыпляющий бдительность комплимент, как мужчина перехватил его запястье, сжимая болезненно до онемения.       — Ах… любишь погрубее? — кокетливо хохотнул Хемери и склонил голову в бок. Несколько ножей в ботинке приятно грели уверенность в себе, отбрасывая первобытный ужас подальше. Вот только дильва никак не отреагировал на сладкие речи. Едва заметное шевеление бледных губ и глухой голос опалил нервы путника, заставив невольно вздрогнуть.       — Ты наполовину сильф. Определенно. Но не тот, что мне нужен.       Единственная зацепка стремительно растворялась, оттолкнув Хемери в сторону и направившись прочь. Пустое место — это все, чем он был для древнейшего, и это всё чем смертные и весь мир были вокруг него.       — Так ты ищешь какого-то определенного проститута? Может быть я смогу чем-то помочь? Знаешь ли, мы, полуровки, пытаемся держаться вместе, особенно на территории Империи.       Исполинская черная фигура замерла.       — Говори всё, что знаешь.       «А древнейший оказался наивнее ребёнка», — усмехнулся про себя Хемери. Наживка была заглочена, осталось удачно разыграть эту карту.