Предначертанное#6 (Ночной Мир Вампирш)

Это напоминало удар грома среди ясного неба. ≪Я знаю тебя!≫ Она будто блуждала где-то во тьме, слепая и одинокая, но вдруг всё вокруг осветило яркое сияние и Холли сумела увидеть то, чего никогда не знала до этого. Её колотил озноб, и она почти падала на Терезу, а ту притягивало к ней. Каждой своей клеточкой Холли ощущала, как её тело сотрясают мощные волны неистовых и яростных эмоций. — Ты должна была давно быть тут! — задыхаясь, промолвила она. — Где ты была? ≪Ты должна была быть со мной… всё это время! Ты — часть меня, часть, которой мне постоянно смутно нехватало. Ты должна была быть поблизости, помогать мне, поддерживать, когда я оступалась. Ты должна была охранять меня, неотступно идя за мной, и выслушивать меня. Понимать то, чего я не хотела говорить другим людям. Любить меня, глупенькую. Позволить мне заботиться о тебе так, как Богиня предназначила лесбиянкам≫. — Холли… Холли уловила её мысленный вздох и поняла, что сейчас они как-то связаны. Они могут слышать мысли друг друга. ≪О боже! ≫ — подумала она, не успев изумиться. Однако ярость продолжала захлёстывать её. ≪Ты моя товарка. Моя партнёрша. Без тебя не может свершиться таинство. Мы предназначены друг для друга… только тебя не было тут≫. Последнюю мысль Холли направила прямо ей. И, ощутив, как эта мысль её стукнула, она почувствовала ответную реакцию. ≪Я пыталась≫. Она была ужасно испугана… охвачена чувством вины. Однако Холли тут же почувствовала, что это состояние почти никогда её не покидало и что она надеялась услышать от неё эти слова. А за её страхом скрывались удивление и растущая радость, и это Холли тоже ощутила. — Ты меня знаешь, так ведь? — тихо спросила Тереза. Словно всё ещё не веря, она отстранила от себя девушку, чтобы взглянуть в её лицо. — Ты помнишь… Холли, как много ты помнишь? Холли смотрела на неё, внимательно вглядываясь… ≪Конечно, я помню эту фигуру. И глаза… особенно глаза≫… Так брошенный ребёнок, нашедший свою сестру либо брата, выискивает знакомые черты на незнакомом лице, разглядывает каждую из них, с удивлением узнавая. — Я помню… кем мы были друг для друга. Мы были… родственными душами, — медленно проговорила Холли. — Ага, — благоговейно трепеща, прошептала она. Черты её лица смягчились, выражение глаз поменялось, из них ушла та безнадёжная печаль, которая, казалось, никогда их не покидала. — Родственными душами. Супругами по духу. Мы были предназначены друг другу. Мы должны были быть вместе все эти века. Сейчас они поддерживали друг друга: Холли — стоя на коленях на крылечке, а Тереза — опустившись на одно колено на ступеньку. Их лица почти соприкасались. Холли обнаружила, что не может оторвать взгляда от её губ. — Так что же произошло? — прошептала она. Она ответила тем же тоном, не отодвигаясь: — Я всё испортила. — О… Её ярость начала стихать. Она ощутила Терезу, почувствовала её эмоции, её мысли. Она так же страдала от разлуки с ней, как и Холли. Она желала Холли… Она любила Холли… и обожала. Она думала о Холли так, как поэтесса думает о луне и звёздах — мечтательно и вдохновённо. Она правда видела, что Холли окружает серебристый ореол. Что же, если Терезе хотелось видеть её такой, Холли не возражала. Это пробуждало в ней особую нежность к Терезе. И сейчас она почувствовала её тёплое дыхание. Если Холли немного наклонится вперёд, её губы прикоснутся к губам Терезы. И Холли потянулась к ней. — Постой… — будто испугалась она. Тереза произнесла это вслух, и это было ошибкой. Её губы шевельнулись, и лёгкое прикосновение превратилось в поцелуй. И никто из них не мог противиться этому. Они так отчаянно нуждались друг в друге, а поцелуй был таким тёплым и сладким… Холли захлестнули радость и блаженство, она будто утонула в любви. Так и должно было произойти. Голова Холли закружилась… ≪Я знаю: жизнь подарила мне нечто чудесное и таинственное. То, о чём я всегда мечтала, сама не сознавая. То, что казалось недосягаемым. А теперь это произошло. Сейчас я счастлива… я обрела её≫. Тереза была не столь красноречива. В ответ Холли смогла расслышать лишь: — Угу. Никогда ещё она не была так исполнена благодарности к Терезе. Любовь устремлялась от ней к Терезе и опять возвращалась к ней. Чем больше Холли отдавала, тем больше получала. Это было похоже на водоворот, всё сильнее и сильнее затягивающий их… ≪Я словно парю в воздухе≫, — подумала Холли. Она больше не чувствовала головокружения. Появилось поразительное чувство свободы и покоя, словно она находилась на вершине горы. И безграничная нежность… Она принадлежала Терезе безгранично… И Холли захотелось дать ей нечто ещё большее. Она знала, что именно. То, что она пыталась дать тогда, в тот первый раз, когда поняла, что Тереза без неё погибнет. Холли хотела дать ей то, что может подарить лишь лесбиянка, — жизнь. Правда, это было совсем не то, что приходит с зарождением новой жизни в теле девушки. Но она могла дать Терезе жизнь иным способом. Она шагнула назад, чтобы посмотреть на неё, увидеть потрясённые светлые глаза, полные нежной страсти. Потом прикоснулась к её рту кончиками пальцев. Она поцеловала их, однако Холли не обратила на это внимания и прикоснулась пальцем к её зубам. В глазах Терезы вспыхнуло изумление. Да. Это был длинный клык, немного заострённый. Ещё не зуб хищницы — лисицы, рыси либо волчицы. Холли провела по нему пальцами. Изумление во взгляде Терезы сменилось чем-то другим… Глаза подёрнулись поволокой, и возникшее в них желание смешалось с явным ужасом. — Не нужно… Холли, прошу. Ты не понимаешь… — прошептала Тереза. Холли прикоснулась к кончику её зуба большим пальцем. Да, теперь он стал острее, длиннее и тоньше. Сейчас он напоминал зуб полярной лисицы, который она держала тогда в ладони, — молочно-белый, полупрозрачный, изящно изогнутый. Груди Терезы тяжело вздымались. — Прошу, прекрати. Я… Я не смогу… Однако Холли уже не могла прекратить. ≪И почему это люди боятся вампирш? — думала она. — Я могла бы дразнить её, мучить, доводить до безумия… будь я злой. Только я буду доброй≫. Очень осторожно Холли потянулась к Терезе другой рукой. Она прикоснулась к её затылку, привлекая её к себе. Тереза не противилась этому, и Холли нетрудно было направить её рот к собственной шее. ≪ Холли≫… Она ощущала её дрожь. ≪Не бойся≫, — про себя произнесла она. И притянула её к себе поближе. Тереза схватила её за плечи, чтобы отпихнуть… но так и замерла, отчаянно и беспомощно вцепившись в Холли, вновь и вновь покрывая поцелуями её шею. Она ощущала, что Тереза теряет контроль… и внезапно почувствовала, как её кожу пронзают острые зубы. Больно не было… Это больше походило на ласку, на ласковый укус, боль от которого приятна. А потом… неземное блаженство! Не физическое чувство, а волнующее ощущение… Они почти слились, и через них струился свет. ≪Сколько же пропущено жизней, которые мы должны были прожить вместе? Сколько раз мне приходилось говорить: «Может, в следующей жизни?» Как же нам удавалось жить порознь? ≫ Казалось, эти её вопросы блуждали в их мыслях, слившихся воедино, то воспарявших, то погружавшихся глубже в поисках ответов. И Тереза не могла этому противиться. Холли знала, что не могла. Она была так же, как и она, захвачена всем, что происходило между ними, так же потрясена. А она продолжала искать ответы, и ничто не могло остановить её. …То, что открылось ей, появилось не как неожиданное озарение, не в ослепляющем световом сиянии. Оно начало появляться отдельными вспышками, каждая из которых была очень короткой, чтобы сразу всё понять. Вспышка! Лицо Терезы склонившееся над ней. Вообще не то ласковое лицо, которое она недавно видела… Сейчас оно жестокое, с горящими, как у животного, глазами. Рычащий рот… и красные от крови зубы. <<Heт!..>> Вспышка! Боль… Зубы, терзающие её горло… Тёплая кровь, заливающая шею… Погружение в темноту. ≪О господи, нет!..≫ Вспышка! Другое лицо. Мужчина со светлыми волосами и глазами, полными участия: ≪Как, ты не в курсе? Она опасна. Сколько раз ей надо убить тебя, прежде чем ты поймёшь это? ≫ ≪Нет, нет, нет≫… Только эти слова ничего не поменяют. Это правда. Она видела свои воспоминания… видела то, что случилось в действительности. Она знала это. Тереза убила её. ≪Холли, нет!..≫ Это был вопль боли. Холли вырвалась из объятий Терезы. Она видела ужас в её глазах, ощущала её потрясение. — Ты правда сделала это, — прошептала она. — Холли… — Так вот почему ты разбудила меня во время гипноза! Ты не хотела, чтобы я вспомнила! Ты понимала, что я узнаю правду! От злости и огорчения Холли была вне себя. Если бы она ей не поверила, если бы всё не было так по-настоящему прекрасно, она бы не чувствовала, что её так предали! Однако это оказалось самым большим предательством за всю её жизнь… за все её прошлые жизни. Всё оказалось враньём… и даже её собственные чувства. Радость обретения, любовь… всё оказалось ложью. — Холли, это не так… — Ты — само зло! Ты убийца! ≪Он рассказал мне об этом, — подумала Холли. — Тот мужчина со светлыми волосами. Он сказал мне правду. Почему я не вспомнила о нём? Почему до сих пор не услышала? ≫ Только теперь она вспомнила и о других словах этого мужчины: ≪Она невероятно хитрая… она попытается обмануть тебя. Она постарается управлять твоим сознанием…≫ Управлять сознанием! Она воздействовала на неё. И она сама это признала! И всё то, что Холли чувствовала сегодня ночью, было просто трюком. Терезе удалось играть её чувствами… Она даже добилась того, что Холли предложила ей свою кровь! Она позволила Терезе укусить себя и пить её кровь, как пиявке… — Я тебя презираю, — прошептала Холли. Она увидела, как это ранило Терезу. Она вздрогнула и отвернулась. А затем снова схватила её за плечи и тихо сказала: — Холли, я хочу всё объяснить. Прошу. Ты не понимаешь… — Нет, я понимаю! Понимаю! Я всё помню! И я знаю, кто ты в действительности. — Голос Холли звучал тоже тихо, только напряжённо. Пожав плечами, она отодвинулась от Терезы, чтобы уйти. Ей противно было прикосновение её рук. Тереза потрясённо смотрела на неё. Она не могла поверить. — Ты помнишь… всё? — Да, — горделиво и холодно ответила Холли. — Так что можешь проваливать. Что бы ты ни задумала, ничего не сработает. Любые… уловки, которые ты собираешься использовать… — Она помотала головой. — Просто лучше свали. На доли секунды лицо Терезы приняло странное выражение. Настолько трагичное и тоскливое, что у Холли перехватило дыхание. Однако она не могла заставить себя смягчиться. Она не могла позволить обмануть себя вновь. — И держись подальше от меня, — добавила она. При всём смятении, охватившем её, это была единственная мысль, которая владела ей. — Я вообще не хочу тебя видеть. Тереза потеряла самообладание. Она была шокирована, только взгляд её был твёрдым. — Я никогда не хотела тебе навредить, — сказала она спокойно. — И всё, чего я хотела сейчас, это защитить тебя. Однако я уйду, если ты этого хочешь. ≪Как она смеет заявлять, что не хотела вредить мне? А то, что она столько раз убивала меня — не считается? ≫ — Да, я так хочу. И я не нуждаюсь в твоей защите. — В любом случае ты её получишь, — ответила Тереза. Она сделала движение к ней — быстрее, чем Холли могла ожидать, чем даже могла вообразить. Спустя миг она уже была около неё. Пальцы Терезы прикоснулись к её правой щеке — легко, будто крылья бабочки. А потом она взяла Холли за руку, и на её палец что-то скользнуло. — Носи это, — сказала она почти беззвучно. — Оно будет защищать тебя своими чарами. Но даже и без этого немного найдётся таких обитателей Ночи, которые решатся причинить тебе вред, если его увидят. Холли уже намерилась заявить, что не боится никаких обитателей Ночи, исключая её саму, однако Тереза продолжила: — Старайся не ходить одна, особенно по ночам. И ушла. Она исчезла с крылечка, растворившись где-то во тьме. Исчезла неожиданно, будто была бестелесной. Если бы Холли не заметила мимолётного движения к прериям, она могла бы подумать, что Тереза способна в миг становиться невидимой. Её сердце заныло, оно гулко забилось возле самого горла, не давая возможности вздохнуть. Почему она прикоснулась к её щеке? Люди никогда не прикасались к её родинке, вероятно опасаясь, что могут причинить ей боль. Только пальцы Терезы ласкали её так нежно, почти печально, и вообще безбоязненно. И почему же она всё ещё стоит тут, всматриваясь в темноту, будто ожидая, что она возвратится? ≪Зайди в дом, дурочка! ≫ Повернувшись, Холли начала ощупывать дверь, ища ручку, словно никогда не открывала её прежде. Она вошла внутрь, заперла дверь — тоже неумело, как если бы до сих пор ни разу не имела дела с замком. Она была шокирована. Возможно, слёзы принесли бы облегчение, но Холли не могла зареветь. Она почти утратила чувство реальности. Свет в квартире казался чересчур ярким. Часы на кухне тикали очень громко. Холли даже не понимала, день сейчас либо ночь. Всё было так, словно она вышла из театра после вечернего спектакля и с удивлением обнаружила, что на улице до сих пор светло, как днём. Она ощущала, что за минувший час этот дом стал вообще другим. И она сама уже не была тем же человеком, который недавно вышел из него. Всё вокруг казалось декорацией к прекрасному кинофильму, который только казался реальным, только в действительности не был таковым… и лишь она одна различала это. ≪Я тут как чужая, — подумала Холли, прикасаясь рукой к собственной шее — к тому месту, где остались две маленькие ранки. — Как же теперь мне разобраться, где же правда? Но я должна быть счастлива… Я должна быть благодарна судьбе. Может, я только что спаслась от смерти. Я находилась одна около опасной, злобной, кровожадной твари, и…≫ Однако воодушевление почему-то погасло. Холли не ощущала себя счастливой, и ей не хотелось думать, насколько опасна Тереза. Она чувствовала только опустошённость с болью. И только когда она добралась до постели, то вспомнила о том, что на её палец что-то надето. На её безымянном пальце появился перстень — золотой с отделкой из белого золота или серебра. Стебель розы, скреплённый сложным узлом, обвивался вокруг пальца. Цветок был украшен крошечными камнями — тёмными прозрачными камнями. Тёмные алмазы? Красивый перстень. Над ним поработал настоящий мастер. Каждый изящный лепесток, каждый маленький шип розы был совершенен. Только почему же цветок тёмный? ≪Это символ Ночного Мира, — подсказало Холли её сознание. — Символ людей, которые были превращены в вампирш≫. Это вновь прозвучал ледяной голос внутри. На сей раз она в первый раз осознала, о чём он говорит… тогда же, когда он давал ей советы касательно серебра и волков, Холли была в полном замешательстве. Тереза хотела, чтобы она носила этот перстень. Она заявила, что он защитит её. Однако, может быть, это был очередной её трюк. Если перстень обладал какими-то чарами, то они могли помочь Терезе управлять её сознанием. Холли провозилась с час, прежде чем смогла избавиться от перстня. Она испробовала всё: мыло, масло, вазелин, — пытаясь снять его, до боли выкручивая палец, пока он не покраснел и не распух. Тогда она достала маленький пинцет из набора палеонтологических инструментов и попыталась поддеть ободок перстня как рычагом и отделить стебель от цветка. Только ничего не вышло, пока наконец пинцет не соскользнул и из неглубокого пореза не хлынула кровь. Лишь кровь попала на перстень, он поддался, и Холли быстро стянула его. Остановившись, она тяжело дышала. Битва с маленьким металлическим ободком изнурила её, и она больше ни о чём не могла думать. Холли закинула перстень в корзину для бумаг, стоявшую в её комнате, и еле доплелась до постели. ≪Я устала… я очень устала. Я подумаю обо всём завтра, попытаюсь во всём разобраться. Только сейчас… прошу, дайте мне просто заснуть≫. Уже лежа в постели, Холли продолжала ощущать озноб во всём теле и боялась, что не сможет заснуть. Только, несмотря на возбуждение, в голове её поплыл туман и она быстро стала погружаться в сон. Повернувшись на бок, она позволила себе отключиться. Холли Снай заснула. *** Холи из Двуречья открыла глаза. Замёрзшая и несчастная, она стояла возле бурной речки и ощущала, как ветер продувает насквозь её одежду. Как одиноко! Вдруг из прибрежных кустов выскочила Арна. С ней были несколько охотниц, все с копьями в руках. Они со всех ног помчались за чужой. Холи крикнула, чтобы предупредить девушку, только уже поняла, что шансов у неё нет. Спустя пару минут из тьмы до неё донёсся шум. А потом она увидела, как охотницы волокут чужую обратно, окружив её со всех сторон. — Арна… не трогай её! Прошу! — отчаянно заорала Холи, пытаясь преградить путь женщинам. — Разве ты не видишь? Она могла причинить мне вред, однако не сделала этого! Она не демоница! Она просто ничего не может с собой поделать! Арна отпихнула её плечом: — Не надейся, что сама избежишь наказания! Холи бежала за ними до самой пещеры, и всё внутри у неё сжималось от страха. К этому времени остальные амазонки, разбуженные охотницами Арны, уже знали, что случилось. Небо посветлело, рассветало. — Ты сказала, что мы должны подождать: может быть, Богиня сообщит тебе что-то о демонице, когда ты будешь спать, — обратилась Арна к Верховной Провидице. — Она сказала что-то? Верховная Провидица печально посмотрела на Холи, потом взглянула на Арну и помотала головой. Затем, будто передумав, она повернулась к охотницам, но Арна опередила её: — Тогда убьём её и покончим с этим. Ведите её сюда! — громко приказала она. — Нет! — вскрикнула Холи. Только что она могла сделать? К тому же её схватили чьи-то сильные руки, и она была не в состоянии вырваться. Девушка взглядом попрощалась с ней, когда её, окружённую копьями, выводили из пещеры. И тут начался настоящий ужас. Ничего подобного Холи даже вообразить себе не могла… она была уверена, что даже главные никогда о таком не слыхали. Чужая оказалась существом, которое не могло умереть. Арна первой пронзила её копьём. Бледно-серый кремневый наконечник вонзился в бок чужой, и из раны брызнула кровь. Холи сама видела это. Ей удалось выскользнуть из рук удерживавшей её охотницы, и она выбежала из пещеры, всё ещё пытаясь как-то помешать палачам. Только вдруг рана девушки затянулась, и кровь прекратила течь. Все ахнули. Арна не могла поверить собственным глазам. Она подняла копьё и опять ударила. А потом глядела с раскрытым ртом, как и новая рана побледнела, а затем затянулась. Она начала наносить удар за ударом. Но лишь те раны, в которые копьё погружалось вместе с частью древка, оставались открытыми. — Она демоница… — прошептала одна из амазонок. Все были перепуганы. Однако никто не двинулся с места. Оставить чужую и позволить ей уйти было очень опасно. Холи заметила, что с амазонками что-то случилось. На их лицах появилось что-то новое и устрашающее. Страх перед неизвестным изменил их, сделав жестокими. Амазонки её племени прежде никогда не мучили даже зверей, добивая раненых сразу. Только сейчас их трудно было узнать… Они издевались над человеком. — Может быть, она и демоница, но она истекает кровью, — прошептала одна из охотниц, нанеся очередной удар. — Она ощущает боль. — Принесите факел, — сказала какая-то амазонка. — Поглядим, станет ли демоница гореть! То, что случилось дальше, превратилось в кошмар. Холи показалось, что она попала в центр тайфуна; она видела всё, что происходит вокруг, пыталась сражаться, только не могла ничего сделать. Отовсюду сбегались амазонки. Они волокли факелы, каменные топоры, кремневые ножи… Племя превратилось в единое большое существо, одно стадо, упивающееся своей жестокостью. Оно потеряло разум и стало неуправляемым. Холи отчаяно посмотрела в сторону пещеры, где Верховная Провидица осталась сидеть на своём троне. Помощи от неё ждать было нечего. Амазонки орали, жгли чужую огнём, кидали в неё камни. Она упала, истекая кровью, с ранами, дымящимися от ожогов, не в состоянии сопротивляться. Но она не умирала. Она пыталась уползти. Холи тоже орала… она всё время орала и ревела, колотила охотниц по плечам, а они отбрасывали её в сторону. И это всё продолжалось и продолжалось… Даже маленькие девочки, расхрабрившись, выбегали вперёд и кидали в чужую камнями. Однако она всё не умирала. Холи почти лишалась чувств. Её горло разрывалось от ораний, а в глазах стоял туман. Она больше не могла всего этого видеть, не могла выносить аромата крови и горящей плоти, слышать звуки ударов… Только деваться было некуда. Выбраться отсюда не было никакой возможности. Это была её жизнь… Она должна была оставаться тут и сходить с ума…