Предначертанное#6 (Ночной Мир Вампирш)

— Ты ещё передумаешь, — сказала Тереза. И тут окружающий мир начал стремительно вертеться вокруг неё, будто водоворот. Одной рукой она ухватила её волосы и повернула голову, оголяя шею, а другой прижала её руки к телу. Холли извивалась, сопротивлялась… но бесполезно. Тереза была невероятно сильной. Холли почувствовала её тёплое дыхание на собственной шее… а затем острое прикосновение зубов. — Не сопротивляйся, — донёсся до неё приглушённый голос Терезы. — Будет лишь больнее. Однако Холли сопротивлялась. И ей было больно. Боль опускалась вниз — в шею, левое плечо и руку. Сейчас, когда из неё пили кровь против её воли, эта боль была просто невозможной. Казалось, словно её душа покидает тело. В глазах стало темно, а голова закружилась. — Я… презираю… тебя, — вымолвила Холли. Она пыталась мысленно дотянуться до неё, пыталась понять, не сможет ли как-то остановить её… но с таким же успехом она могла бы карабкаться по гладкой отвесной скале. Их словно разделяла тёмная обсидиановая стена, и она не чувствовала никакого мысленного контакта с Терезой. ≪Забудь об этом, — произнёс хладнокровный голос внутри, — и возьми себя в руки. Ты не должна лишиться сознания. Вспомни, что находится в комнате. Тебе необходимо оружие. Где оно?..≫ Дерево! Холли только подумала об этом, но Тереза тут же что-то почувствовала. Она заставила Холли отвернуться от неё, продолжая железной хваткой удерживать её. Холли не знала, что делает Тереза, пока та вновь не заговорила. — Я должна вернуть тебе то, что взяла. Её вторая рука оказалась возле самого лица Холли, и запястье Терезы прижалось к её губам. Ошеломлённая от боли и потери крови, девушка вначале толком ничего не поняла, пока не почувствовала, что в её рот течёт тёплая жидкость, и не ощутила странный острый вкус. ≪О боже… нет. Это её кровь. Я пью кровь вампирши!≫ Она пыталась не глотать её, но кровь продолжала течь, и рот Холли был уже переполнен ею. Вкус у неё был совсем не таким, как у обычной крови. Он был пряным и слегка обжигающим… Холли уже почти ощущала, как в ней что-то изменяется. ≪Ты должна остановить это, — холодно сказал голос внутри. — Немедленно≫. Холли рванулась, чуть не вывихнув плечо и сумела освободить одну руку. Она стала гневно сопротивляться — но не затем, чтобы вырваться. Ей необходимо было попытаться сосредоточить всё внимание Терезы на том, чтобы удержать её. Пока они боролись, Холли незаметно вытянула вперёд свободную руку. ≪Да где же он? ≫ Извиваясь всем телом, она пыталась заставить Терезу придвинуться ближе к письменному столу. Просто немного ближе… ещё ближе… Пальцы Холли нащупали стол. Чтобы отвлечь Терезу, она наступила ей на ногу. Та рыкнула от боли и тряхнула её за плечи, однако пальцы Холли продолжали шарить по столу, пока не нащупали что-то гладкое и длинное, с заострённым графитовым концом. Карандаш! Сжав пальцы, Холли схватила оружие в кулак. Она дышала с трудом: во рту было очень много этой странной крови. ≪Не думай об этом. Мысленно представь её руку. Представь себе, как карандаш вонзается прямо в неё и проходит насквозь. А теперь — ударь≫. Размахнувшись изо всех сил, Холли вонзила карандаш в тыльную сторону кисти Терезы. Та взвизгнула от боли и возмущения… и в эту же секунду она тоже ощутила резкую боль. Карандаш насквозь пробил ладонь Терезы и вонзился в её щеку. Железная хватка рук, державших её, ослабла, и сейчас нельзя было терять ни секунды. Холли ударила Терезу ногой по голени и вывернулась, когда она отшатнулась. ≪Тебе необходимо ещё оружие! Посмотри на стол! ≫ Голос внутри мог и не подсказывать этого: Холли и так потянулась к столу, хватая ручки и карандаши — всё подряд, какие там валялись. Слава господу, что у неё была привычка раскидывать их где попало! Холли сжала их в кулаке и молнией метнулась через всю комнату и прижалась спиной к стене. Она тяжело дышала и смотрела в лицо Терезы. — Следующий окажется в твоём сердце, — произнесла она, вытаскивая один карандаш из пригоршни и сжимая так, что её костяшки пальцев побелели. Её срывающийся голос звучал тихо, только очень решительно. — Ты ранила меня! — Тереза вытащила карандаш и уставилась на руку. Её лицо исказилось, а от боли в глазах горел животный гнев. Холли не узнавала её. — Точно, — задыхаясь, ответила Холли. — И если ты опять попробуешь приблизиться ко мне, я тебя убью. Это я обещаю. А теперь проваливай на хрен из моего дома и из моей жизни! Тереза перевела взгляд с Холли на свою руку. А потом зарычала — зарычала по-настоящему. Её верхняя губа поднялась, оголив зубы. Холли ни разу ещё не видела, как лицо человека превращается в лицо зверя. —  Ты ещё пожалеешь, — раздражительно произнесла она. — И если ты кому-либо расскажешь об этом, я его убью. Точно убью. Это закон Ночного Мира. С этими словами она исчезла. Холли прикрыла глаза только на миг — а она уже растаяла. Скорее всего, она спустилась вниз и вышла через прихожую, но звука открывающейся двери Холли не услышала. Прошло несколько минут, прежде чем она смогла разжать руку, сжимавшую карандаш, и отойти от стены. Когда ей это удалось, она неровным шагом пошла к телефону и набрала номер Чарли. Занято… Холли уронила трубку. Её тошнило, голова кружилась, но всё-таки, еле держась на ногах, она дошла до столовой, одно из окон которой закрывалось на деревянный засов, — когда-то у папы был ≪пункт≫ на безопасности. Переломив засов через колено, Холли пошла в гараж, прихватив с собой заострённый кусок дерева. В гараже стояла пыльная старая машина, принадлежавшая ещё её матери. Холли отыскала ключи, завела ≪форд≫ и поехала к дому Чарли. Она думала только об одном: лишь бы не оставаться одной! Холли вела машину, а перед её глазами плясали серые пятна. Ей всё казалось, словно сейчас из прерии что-то выскочит и накинется на неё. ≪Будь настороже. Просто будь настороже≫, — закусив губу до крови, твердила она себе. ≪Фух, наконец-то! Вон и дом впереди. И в нём горит свет. Надо только поскорее добраться до него≫. Холли до отказа выжала педаль газа. И в это мгновение всё погрузилось в серый туман. *** Тереза оглядела вестибюль и взглянула на часы. На протяжении последних двенадцати часов она делала это каждые пять минут, и нервы её уже сдавали. Ей не нравилось, что Холли осталась одна. Конечно, перстень защитит её, когда она будет находиться вдали от дома, а амулет, который она закопала на заднем дворе, защитит сам дом. Это был сильный амулет, сам дедушка Харман сделал его для Терезы — старейший и могущественный колдун в мире, Старший Колдун из Внутреннего Круга. Амулет будет надёжно охранять дом, и никакой обитатель Ночи не войдёт в него — если хозяева сами его не пригласят. Только всё-таки Терезе не хотелось оставлять Холли одну. ≪Теперь уже скоро≫, — сказала она себе. Большая часть прошлой ночи и весь сегодняшний день ушли у неё на то, чтобы созвать достаточно своих людей и составить план наблюдения за Холли. Она приказала ей проваливать, и она сделала это. Её слово было для неё законом. Но это не означало, что она не должна её охранять. Холли даже не подозревала, что везде, прячась в тени и наблюдая, её окружают обитатели Ночи… и все они готовы биться до смерти, если над ней нависнет какая-то угроза. Люк оказался прав. Она не смогла справиться с этим в одиночку и теперь вынуждена была положиться на других, доверив им охрану Холли. Тереза опять взглянула на часы. Было девять вечера, и она едва удерживалась, чтобы не отказаться от услуг Цирцерона. Но только такой могущественный колдун мог установить защиту достаточно сильную, которая охраняла бы Холли во всём графстве Амадор. Тереза всё ещё ждала. Она остановила взгляд на ружье, висевшем на стене, и пыталась отвлечься. Только бесполезно. С тех пор как ей удалось вывести Холли из гипноза, она изо всех сил пыталась не думать о тех давних днях. Но сейчас её непреодолимо влекло обратно… Она не просто вспоминала, а буквально воскрешала прошлое. Мысленно возвращалась обратно, к той глупой девушке, которой она была когда-то… Она не была первой вампиршей. Этим она похвастаться не могла. Она была только второй. Она выросла в племени Майониса и Мудрого Элиуса — братьев-близнецов, сыновей Гекаты, Повелительницы Колдунов. Тех самых Майониса и Элиуса, которые вошли в историю Ночного Мира как две величайшие персоны. Элиус, Хранитель Домашнего Очага, стал родоначальником клана Харманов, самого известного и почитаемого среди ныне живущих колдунов, а от Майониса вели своё начало ламии с вампирами. Но это было потом, а пока Тереза знала лишь то, что оба брата были хорошенькими парнями. Настоящими красавцами. Особенно Майонис, у которого были короткие белые волосы, а глаза мерцали различным цветом, напоминающим игру света на поверхности ледника. Но Тереза любила обоих братьев. Может, это её и погубило. Она была совершенно обычной девушкой. Она славилась своими фигурками из дерева и была одержима смутным желанием увидеть мир. Она считала само собой разумеющимся, что люди её племени могли влиять на погоду и общаться с лесными зверями. Они были ведьмами, обладавшими даром волшебной силы… И так было всегда. Это не считалось чем-то особенным. И, так же как все люди её племени, Тереза знала, что Майонис пытается открыть тайну бессмертия и для этого зачем-то ежедневно уходит в лес. Но и это тоже особенно её не тревожило… ≪Я была очень молодой и очень, очень глупой≫, — подумала Тереза. Мечта Майониса стать бессмертным погубила племя. Он был готов добиться своего любой ценой — даже превратившись в чудовище, даже навлекая проклятье на своих потомков. Если бы Тереза и другие ведьмы племени поняли это, они смогли бы остановить Майониса прежде, чем всё случилось. А Майонису наконец удалось открыть тайну бессмертия. Однако для того чтобы провести обряд, ему пришлось украсть младенцев собственного племени. Всех четверых… Он забрал их с собой в лес, произнёс заклинание и выпил их кровь. Позже Тереза и остальные люди племени нашли четыре маленьких обескровленных тела. Элиус горевал целую ночь. Тереза, которая никак не могла понять, как мог хорошенький парень, которого она любила, совершить такой ужасный поступок, ревела. Майонис же просто исчез. Однако несколько ночей спустя он пришёл к Терезе. Она стояла на страже возле входа в пещеру, когда он бесшумно возник перед ней. Майонис изменился. Он больше не был тем хорошеньким парнем, которого она любила. Перед ней стоял великолепный, ослепительный красавец. Только это был уже не тот Майонис. Он двигался с грацией ночного хищника, а в его глазах пылало огненное пламя. Он был очень бледным, и это делало его ещё прекраснее. Его губы, всегда нежные и манящие, казались алыми, как кровь. И когда он улыбнулся, Тереза увидела длинные острые зубы. — Здравствуй, Тера, — сказал он (так её звали тогда). — Я хочу сделать тебя бессмертной. Тереза до смерти перепугалась. Она не могла понять, в кого он превратился… в какое-то странное существо с ненормальными зубами. И у неё не было ни малейшего желания стать похожей на него. — Я думаю, это неправильно — то, что ты не можешь выбрать между мной и Элиусом, — небрежно произнёс он и опустился на землю. — Так что я решил покончить с этим. Ты будешь моей, отныне и навсегда. Он взял её руку и потянул к себе. Его пальцы были тонкими и ледяными… и невероятно сильными. Тереза не могла вырваться. Она открыла рот и с идиотским видом уставилась на собственную руку… А ведь ей надо было бы завопить во всё горло, звать на помощь, постараться привлечь внимание людей и удрать. Однако Майонис удерживал её взглядом, будто змея птичку. Он казался неестественным и злым… но до чего же красивым! Это был первый и последний раз, когда Терезу очаровала красота абсолютного зла… Но этого оказалось достаточно. С этого мига она сама обрекла себя на вековые страдания. Всего мгновение неуверенности. И за это она будет расплачиваться невообразимо долгие годы. — Это не так уж плохо, — сказал Майонис, продолжая удерживать её магией своих жутких и прекрасных глаз. — Есть несколько вещей, которые мне пришлось узнать… о которых я не подозревал… Я думал, что выпью кровь младенцев и этим всё завершится… только это не так. Тереза почувствовала тошноту. — Эти зубы у меня появились не зря. Видишь ли, мне надо пить кровь смертного существа ежедневно, или я умру. Не совсем удобно, но с этим можно жить. — О Геката, Тёмная Богиня… — взмолилась Тереза. — Оставь! — резко взмахнул рукой Майонис. — Не молись, прошу, и особенно этой трёхликой старухе. Я больше не колдун. Я что-то совсем новое… наверное, мне надо придумать, как себя называть. Ночной охотник… кровопийца… в общем, не знаю. Я собираюсь положить начало новой расе, Тера. Мы будем лучше, нежели колдуны, — сильнее, быстрее… и мы будем жить вечно. Мы будем бессмертны, поэтому будем властвовать над всеми. И ты будешь моей первой обращённой. — Нет! — воскликнула Тереза. Ей продолжало казалось, что у неё есть выбор. — Да. Мне нужен ребёнок… только не от тебя. Этот ребёнок унаследует мою кровь. Я дам мою кровь другому человеку — так же, как я дам её тебе сейчас. Когда-нибудь во всём мире не найдётся ни одного человека, у кого не будет моей крови. Превосходная мысль, не правда ли? — Майонис сидел, подперев кулаком подбородок, и его глаза мерцали. — Элиус остановит тебя, — решительно произнесла Тереза. — Мой брат? Не думаю. Особенно если ты станешь моей помощницей. Он любит тебя, ты же знаешь. Ему будет трудно убить ту, кого он так любит. — Ему не придётся это делать. Я сама убью тебя, — прорычала Тереза. Майонис громко рассмеялся. — Ты? Разве ты ещё себя не знаешь? Ты не убийца… У тебя для этого недостаточно смелости. Конечно, всё изменится, когда я дам тебе свою кровь. Но тогда ты уже не захочешь меня убивать. Ты соединишься со мной… и будешь счастлива. Вот увидишь. — Он потёр руки, как бы успешно завершив трудные переговоры. — Тогда… приступим. Он был сильным, гораздо сильнее её. Прежде всего он зажал ей рот рукой — ведь к этому моменту до наивной Терезы уже дошло, что она попала в настоящую беду и надо звать на помощь. Затем он затащил её в кусты. — Боюсь, это будет больно, — сказал Майонис. Он подмял её под себя, его мерцающий взгляд был направлен прямо в её глаза. — По крайней мере, для всех зверей, которых я ловил, это было крайне неприятно. Но это для твоей же пользы. И он впился ей в горло. Теперь Терезе стало ясно, для чего ему нужны эти длинные клыки. Ему нужны были эти зубы, как нужны они любой рыси, или пещерному льву, или волку — чтобы разрывать жертву. Через накатывающие на неё тёмные волны ужаса и боли Тереза чувствовала, как Майонис пьёт её кровь. Это продолжалось долго… Наконец она поняла, что умирает, и облегчённо подумала, что скоро весь кошмар завершится. Только как же она ошиблась! Кошмар лишь начинался. Когда Майонис поднял голову, его рот был алым от крови. Кровь всё капала и капала… Майонис уже больше не был красивым, его внешность стала дьявольской. — Так, — произнёс он. — Теперь я дам тебе кое-что… чтобы всё вышло. Откинувшись назад, он приставил к своему горлу обожжённую деревянную щепку. Он улыбался Терезе! Он всегда был смелым. А потом, словно охваченный экстазом, он вонзил острую щепку в горло, и из него струёй хлынула кровь. И он вновь навалился на Терезу. Она не хотела глотать кровь, наполнявшую её рот. Но инстинкт выживания не позволил Терезе захлебнуться. Тёплая, необычная на вкус жидкость потекла ей в горло. Она обжигала, как перебродившее ягодное вино. Майонис напоил девушку собственной кровью, и ей казалось, что конец её близок. Она ещё не знала, что теперь не сможет умереть. Тереза чувствовала, как Майонис волочет её всё дальше в лес, но она стала совсем безвольной и не могла сопротивляться, а потом вновь провалилась в темноту. Когда она очнулась, то обнаружила, что её похоронили. Она выкарабкалась из неглубокой могилы и увидела перед собой удивлённое лицо своей сестры Конли. Племя совершило над Терезой традиционный обряд — её закопали в мягкую землю в самой глубине пещеры. Прежде чем сестра успела завопить, Тереза оказалась около её горла. Это был инстинкт зверя. Жажда, которой прежде она никогда не испытывала. Удушающая боль, словно она тонула и вдруг выбралась на поверхность воды. Отчаяние, доводившее её до безумия. Она не могла ни о чём думать. Тереза бессознательно пыталась разорвать горло сестры. Но кто-то окликнул её по имени, и это остановило её. Чей-то голос всё звал и звал её так отчаянно… Тереза оглянулась и увидела Элиуса — его зелёные глаза, его трясущиеся губы… С тех пор его облик преследовал её всегда. Тереза выбежала из пещеры и продолжала бежать и бежать… До неё донёсся еле слышный голос Элиуса: — Тера, я остановлю его. Клянусь! Я остановлю его! Позже она поняла, что это было единственное, что он мог обещать ей. Элиус знал, что Тереза уже никогда не изменится. Такой она останется навсегда. Названия для этого тогда ещё не было. Но она стала первой превращённой вампиршей. Майонис, позже нашедший себе женщину, которая родила ему дочь, стал первым из ламий — вампиров, которые могли взрослеть и иметь детей. А его дочь, Реда Ферн, стала родоначальницей семейства Редферн, самого могущественного клана ламий в Ночном Мире. Только это случится в будущем. А пока Тереза знала лишь то, что ей надо убежать подальше от людей или она принесёт им беду. Майонис настиг её, когда она пила из ручья, пытаясь утолить безумную жажду. — Ты заболеешь, — критически оглядывая Терезу, сказал он. — Тебе нельзя это пить. Тебе необходима кровь. Тереза вскочила, трясясь от злости, ярости и беспомощности. — А как насчёт твоей? — огрызнулась она. — Как мило! Только это не поможет. Тебе необходима кровь живых существ. Он совершенно не боялся её, и Тереза вспомнила, какой он сильный. Ей с ним не справиться. Повернувшись, она побрела прочь. Майонис окликнул её: — Ты не можешь уйти, ты сама знаешь. Тебе от меня не скрыться. Я выбрал тебя, Тера. Ты моя, отныне и навсегда. В конце концов ты поймёшь это и соединишься со мной. Тереза шла дальше не оборачиваясь. Ей было невыносимо слышать смех, преследовавший её. Несколько недель она прожила в открытой всем ветрам степи, блуждая среди высоких трав. Она была больше зверем, нежели человеком. Жажда, сжигавшая её изнутри, доводила до отчаяния — пока она не наткнулась на кролика. Спустя миг она уже держала его, вгрызаясь в горло. Её зубы сейчас были как у Майониса — длинные, чувствительные, идеально приспособленные для того, чтобы вонзаться в плоть жертвы и рвать её. Майонис оказался прав: лишь кровь живого существа могла успокоить терзающее её чувство жжения и удушья. Добыча попадалась ей нечасто. Однако всякий раз, когда Тереза пила кровь, это напоминало ей о том, кем она стала. Она уже умирала от голода, когда наконец добралась до Двух Рек. То, что перед ней девочка, Тереза заметила уже после того, как повалила её на землю. Она выскочила из зарослей кустарника, задыхаясь от жажды, как раненая олениха… а та, подняв глаза вверх, смотрела на неё. А затем всё погрузилось в темноту. Когда она очнулась, то сразу же остановилась. Она так нуждалась в еде, умирая без неё в ужасной агонии… но она смогла пересилить себя, оторваться от девочки и убежать. Затем её нашли соплеменницы Холи. И они сделали то, что на их месте сделала бы каждая: увидев, как она мерзка, они начали грозить ей копьями. Она ожидала, что её тут же убьют. Она ещё не понимала — и никто из них не понимал, — что подобное ей существо убить непросто. И вдруг она увидела Холи.