Предначертанное#6 (Ночной Мир Вампирш)

Прошло много времени, прежде чем Холли опять услышала звук шагов. Пока длилось ожидание, она пыталась отвлечься, беззвучно напевая различные песни и вспоминая тех, кого любит. Папа. Её папа сейчас даже не скучает по ней, ведь он не имеет понятия, что Холли уехала. Однако завтра… Завтра — первое мая, именины Холли, и Чарли отдаст её папе письмо… Чарли! Да, Чарли. Холли было жаль сейчас, что она не провела с ней больше времени перед расставанием, что не объяснила ей всё подробнее. Чарли пришла бы в восторг от её рассказа. Кроме того, она имеет право знать, что у неё тоже Древняя Душа. Паулина Уинфилд. Странно… Она знакома с ней всего неделю. Но психолог пыталась помочь ей. И сейчас она знает о Холли Снай больше, чем кто-либо другой в её городе. ≪Надеюсь, она не начнёт вновь курить, когда узнает о моей смерти≫. Ведь похоже, что её жизнь подходит к концу. Холли не испытывала иллюзий на этот счёт. У неё было оружие, но у Майониса оно тоже было, и Майонис гораздо быстрее и сильнее её. Она не была бы достойным противником Майониса даже при более выгодных обстоятельствах, а тем более сейчас, когда у неё совсем не осталось сил. Самое большее, на что Холли может надеяться, — это вынудить Майониса прикончить её, пока она ещё остаётся человеком. Холли вспомнила о членах Рассветного Круга. Они все такие хорошие. И очень жаль, что она уже не сможет узнать их поближе, помочь им. Они занимались таким важным делом, и Холли инстинктивно ощущала, что всё это нужно именно сейчас. Она подумала о Терезе. ≪Наверное, ей снова придётся отправиться в путешествия. Как это печально! У неё была не шибко счастливая жизнь. А ведь я уже надеялась, что смогу сделать так, чтобы в её глазах больше не было этой грусти…≫ Когда Холли наконец услыхала шум, то подумала, что это ей мерещится. Она застыла. ≪Нет. Это правда шаги. И они приближаются. Это пришёл Майонис≫. Холли приготовилась. Она заняла позицию возле самого входа в пещеру, глубоко вздохнула и припала к земле. Она вытерла вспотевшую правую ладонь о брюки и покрепче сжала ею деревянный кол. Она знала, что Майонис должен направить луч фонаря к столбу, где привязана Холли, а потом может сделать пару шагов в глубь пещеры, пытаясь выяснить, что происходит. ≪И тогда дело за мной. Я незаметно зайду ему за спину, прыгну, ударю, и кол пронзит его. Но чтобы всё удалось, надо сделать это очень быстро≫. Когда возле входа в пещеру появился свет, Холли затаила дыхание. Только бы Майонис не услышал её! ≪Спокойно… Спокойно…≫. Свет приближался. Холли, не двигаясь, наблюдала за ним. Только что это? Она увидела не острый, точно направленный луч карманного фонарика, а большое пятно рассеянного света походного фонаря. Он принёс ещё один фонарь! Это означало… Майонис вошёл в пещеру. Он вошёл быстро и прошёл мимо Холли. Он пока не осветил фонарём столб. И он не казался обеспокоенным… до него пока явно не дошло, что Холли там нет. Холли про себя выругалась. Майонис уже ушёл очень далеко… почти исчез из поля зрения. ≪Вставай!≫ План Холли рушился. Привстав, она застыла, услыхав, как щёлкнули её коленные суставы, — громко, словно прозвучал ружейный выстрел. Однако Майонис продолжал идти без остановки. Он был уже почти около самого столба. Холли двинулась за ним, стараясь шагать как можно тише. Майонису стоило лишь обернуться, чтобы увидеть её… Но он уже подошёл к столбу. И остановился, оглядываясь вокруг. Холли находилась уже прямо за его спиной. Сейчас! Именно сейчас — нужный момент. Мышцы Холли сами знали, как нанести удар, как распределить вес тела, чтобы деревянный кол вонзился Майонису под левую лопатку. Холли знала, как это сделать… Только она не могла. Она не могла нанести удар в спину. Нанести этот удар тому, кто ничем не угрожал ей в данный момент, кто даже не подозревал, что находится в опасности. ≪О боже! Не будь дурочкой! Сделай это! ≫ ≪О Богиня! — эхом отозвался голос в её сознании. — Ведь ты не убийца. Ведь это даже не самозащита! ≫ Холли находилась в смятении, чуть ли не в истерике. Она услышала свои всхлипывания… Она заплакала. Её рука опустилась, а мышцы расслабились. Она не сделала этого! Она не смогла… Майонис медленно обернулся. В свете фонаря он выглядел красиво да жутко. Он оглядел Холли в полный рост и особенно внимательно посмотрел на опущенный деревянный кол. А потом взглянул в лицо Холли. — Ты очень странная девушка, — почти с искренним недоумением проговорил он. — Почему ты не сделала этого? Тебе хватило ловкости, чтобы освободиться и сделать себе оружие. Так почему же у тебя не хватило мужества довести дело до конца? Именно об этом Холли тоже спрашивала себя, но в более резких выражениях. ≪Теперь я умру, — подумала она. — И может, навсегда — потому что у меня нет мужества. Потому что я не могу убить того, кто является абсолютным злом и кто окончательно решил убить меня. Это вовсе не высокая мораль. Это глупость≫. — Думаю, это последствие египетского воспитания храма, — заметил Майонис. — Либо, может быть, той жизни, когда ты была буддисткой… ты помнишь это? А может, ты просто слабая. ≪Просто жертва. Я прожила несколько тысячелетий, будучи жертвой — твоей жертвой. Думаю, сейчас я доиграла свою роль≫. — Ну хорошо. В действительности всё это неважно. Всё приходит в конце концов к одному и тому же. В общем, так. Давай покончим с этим. С тяжёлым дыханием Холли неотрывно смотрела на него, как кролик, ослеплённый фарами машины. Никто не должен вести себя как жертва. Каждое создание имеет право биться за собственную жизнь. Однако Холли больше не могла заставить себя даже пошевелиться. Она очень устала. У неё всё болело — от головы до кончиков пальцев рук и разбитых, израненных ног. Майонис улыбался, удерживая взгляд Холли, и глаза его изменяли оттенок — от синего цвета до льдисто-зелёного. — Будь хорошей девушкой, — тихо и завораживающе пропел он. < Я не хочу быть хорошей девушкой…≫ Майонис протянул к ней свои длинные руки. — Не дотрагивайся до неё! — прозвучал голос Терезы со стороны входа в пещеру. Холли резко повернула голову — туда, где у противоположного конца пещеры появилось новое световое пятно. В первые секунды девушке показалось, что её глючит. Однако это и правда была Тереза. Она стояла там с фонарём в руках — высокая, напрягшаяся, как сжатая пружина… как хищница, приготовившаяся прыгнуть. Только она находилась очень далеко. А Майонис был очень проворным. И прежде чем Холли поняла, что происходит, Майонис уже ринулся к ней. Только один молниеносный шаг — и он оказался позади Холли, сжав руками её горло. — Не двигайся! — приказал он Терезе. — Или я сверну её хрупкую шею. Холли не сомневалась, что именно так всё и будет. Она ощущала железную хватку рук Майониса. Этот вампир не нуждался в оружии. Тереза поставила фонарь на землю и подняла руки. — Ладно, — спокойно произнесла она. — И скажи, чтобы все, кого ты привела в этот туннель, свалили отсюда. Все — уходите вон! Если увижу хоть кого-то, прикончу её. Не поворачиваясь, Тереза крикнула: — Вернитесь к выходу! Все до одного! — А затем взглянула на Холли: — Ты в норме? Холли не могла кивнуть. Майонис так крепко сжал её шею, что она еле вымолвила: — Угу. Однако Холли могла смотреть на неё, и вампирша могла видеть её глаза. Сейчас Холли знала, что все её опасения, словно Тереза не захочет больше её видеть, беспочвенны. Она любила её. Впервые Холли видела перед собой особу, лицо которой так открыто выражало любовь и заботу. Более того, они понимали друг друга без слов. Всем недоразумениям и недоверию наступил конец. Может, впервые с того времени, когда она была Холи из Двуречья, Холли сейчас безоговорочно доверяла ей. Между ними была полная гармония. И никто из них не хотел, чтобы смерть разрушила всё. Тереза, наконец, оторвала взгляд от Холли, и посмотрела на Майониса: — Всё закончено. Ты должен это понять. Тут, внизу, со мной двадцать человек, и ещё двадцать ожидают наверху. — А потом неторопливо добавила более тихим голосом: — Но даю тебе слово, что ты можешь выйти отсюда прямо сейчас, Майонис. Никто тебя не тронет. Всё, что ты должен сделать, — это отпустить Холли. — Вместе… — произнесла Холли и закашлялась: Майонис сильнее сжал её горло. Потом с трудом вздохнула и закончила: — Мы уйдём отсюда вместе, Тереза. Та кивнула, взглянула на Майониса и протянула к нему руку, будто пытаясь убедить испуганного ребёнка. — Просто отпусти её, — тихо повторила она. Майонис засмеялся. У Холли даже мурашки поползли по коже. Смех звучал неестественно, ни один нормальный человек не мог так смеяться. — Но тогда я не выиграю, — почти весело возразил он. — Ты в любом случае проиграешь, — спокойно ответила Тереза. — Даже если ты прикончишь её, она будет жить… — Не будет, если я вначале превращу её в вампиршу, — прервал её Майонис. Однако Тереза покачала головой: — Не в этом дело. — В её голосе, по-прежнему спокойном, сейчас появилась абсолютная уверенность, какая-то глубокая внутренняя убеждённость. — Если ты её прикончишь, она по-любому будет жить… тут. — Тереза ударила себя по груди. — У меня в сердце. Она постоянно тут. Она — часть меня самой. И пока ты не прикончишь меня, ты не сможешь по-настоящему прикончить её. И ты не сможешь выиграть. Всё очень просто. Настало молчание. Сердце Холли сжималось от любви к Терезе, а глаза были наполнены слезами. Она слышала прерывистое дыхание Майониса. И ей показалось, что хватка рук Майониса еле заметно ослабла. — Я могу убить вас обеих, — наконец раздражительно произнёс Майонис. Тереза просто пожала плечами — этот жест сейчас выражал скорее сожаление. — Но как ты можешь выиграть, если те, кого ты презираешь, не увидят твоей победы? Это прозвучало безумно… однако это являлось правдой. Холли почувствовала, как её слова ударили Майониса, словно метко попавшее в цель копьё. Если Майонис не получит Терезу в качестве приза, если он не сможет хотя бы заставить её страдать, то какой во всём смысл? В чём победа? — Давай разорвём этот круг прямо сейчас, — негромко произнесла Тереза. — Отпусти её. Её мягкий голос звучал так убедительно и в нём ощущалась такая усталость, что Холли не понимала, как можно отказать ей. И всё-таки она удивилась тому, что потом случилось. Медленно, очень медленно руки, державшие её шею, разжались. Майонис отступил назад. Холли глубоко вздохнула. Ей хотелось побежать к Терезе, только она боялась сделать хоть какое-то движение, которое могло бы нарушить установившееся сейчас хрупкое равновесие. К тому же её колени дрожали. Майонис обошёл её вокруг, держась на расстоянии одного-двух шагов и не спуская глаз с Терезы. — Я любил тебя. — Холли впервые услышала, как задрожал голос Майониса. — Почему же ты не поняла этого? Тереза покачала головой: — Потому что это неправда. Ты никогда не любил меня. Ты просто хотел меня. И именно потому, что не мог меня получить. Тереза и Майонис стояли, молча смотря друг на друга. ≪Они молчат не потому, что хорошо понимают друг друга без слов, — подумала Холли, — а потому, что они никогда не понимали друг друга. Им нечего друг другу сказать≫. Молчание становилось лишь тягостней… и Майонис сник. Не то чтобы это полностью сразило его, но он пал духом. Холли видела, как жизнь оставляет его… как покидает его надежда. Как уходит энергия, которая питала его тысячелетиями. Всё это порождалось потребностью выиграть… а сейчас он понял, что проиграл. Он потерпел поражение. — Пойдём, Холли, — мягко сказала Тереза. — Пойдём. Повернувшись, она крикнула тем, кто находился в туннеле: — Освободите путь! Мы выходим. Однако именно тут всё и случилось. Майонис тяжело оседал, опустив голову и смотря в землю. Или… на свою сумку. И сейчас, когда Тереза повернулась, он быстро взглянул на неё и метнулся в змеином броске. Он выхватил из сумки свою чёрную палку и, держа её горизонтально, отвёл руку назад. Холли мигом узнала эту позу. Ведь Холи из Двуречья часто видела, как охотницы бросают копья. — Игра окончена, — прошипел Майонис. У Холли была доля секунды, чтобы действовать… и ни мига для размышления. Она успела подумать лишь одно — ≪нет! ≫. Холли стремительно рванулась к Майонису и, сделав выпад, первая ударила его своим деревянным копьём. Она вложила в этот удар все силы, весь вес своего тела. Остриё вошло Майонису точно под лопатку. Он пошатнулся, теряя равновесие. Чёрная палка покатилась, подпрыгивая, по неровному каменному полу. Холли тоже потеряла равновесие и начала оседать на землю. Майонис продолжал падать. Казалось, всё происходит, как при замедленной киносъёмке. ≪Я убила его≫. Радости победы при этой мысли Холли не ощущала. Было только спокойствие от осознания свершившегося факта. Затем замедленное движение киноплёнки завершилось, и Холли ощутила то, что ощущает человек, с удивлением обнаруживший, что упал и лежит на земле. Только лежала она не на земле, а на Майонисе, из спины которого торчал деревянный кол. В первый миг у Холли промелькнула дикая мысль, что надо отыскать доктора. Никогда в своей жизни ей не приходилось видеть такой страшной раны. Из спины Майониса сочилась кровь, кол вошёл очень глубоко. Дерево проткнуло тело вампира словно острый стилет, пронзающий человеческую плоть. Тереза опустилась на колени около Майониса и отодвинула Холли от распростёртого тела — словно ей всё ещё угрожала опасность. Холли потянулась к ней, и их руки встретились. Она крепко держала руку вампирши, чувствуя прилив тепла и покоя. Потом Тереза осторожно перевернула Майониса на бок. Волосы бело поблёкли на его бледном как мел лице, а глаза были широко раскрыты. Но он смеялся. Майонис смеялся! Он глядел на Холли и смеялся. Хрипло он выдохнул: — Всё же… у тебя есть мужество. Холли прошептала: — Мы можем что-нибудь сделать для него? Тереза покачала головой. То, что случилось потом, было ужасно. Смех Майониса стал булькающим. Из уголка его рта показалась струя крови. По телу пробежала судорога, и взгляд Майониса остановился. Он замер неподвижно. Дыхание Холли перехватило. ≪Он умер… Я убила его. Я убила… Каждое существо имеет право биться за собственную жизнь… и любовь≫. — Круг разорван, — тихо сказала Тереза. Она отпустила плечо Майониса, и его тело тяжело упало на землю. Сейчас оно казалось меньше, стало каким-то сморщенным. Спустя миг Холли поняла, что это не иллюзия. С Майонисом происходило то же, что происходит с вампирами в фильмах. Его мышцы и плоть съёживались и ссыхались. Тело словно проваливалось внутрь себя, сплющивалось — оно как бы таяло и одновременно затвердевало. Кожа становилась жёлтой и жёсткой, под ней прорисовывались сухожилия. В конце концов Майонис превратился просто в кожаный мешок с костями. Холли нервно сглотнула и закрыла глаза. — Ты в норме? Дай я посмотрю на тебя. — Тереза обняла девушку, внимательно разглядывая. Когда Холли встретилась с ней глазами, вампирша посмотрела на неё долгим испытующим взглядом и повторила вопрос, теперь уже подразумевая совсем другое: — Ты в норме? Холли поняла. Она посмотрела на Майониса, а потом снова на Терезу и медленно произнесла: — Я вообще не горжусь этим. Но и не жалею. Просто… это надо было сделать. — Она немного подумала и проговорила, чётко выговаривая каждое слово: — Я… навсегда… отказываюсь… быть жертвой. Тереза ещё крепче прижала девушку к себе: — Я горжусь тобой. — А потом добавила: — Пойдём. Надо отвести тебя к целительнице. И женщины пошли обратно по узкому коридору, который больше не был таким тёмным: люди Терезы расставили фонари через каждые пару шагов. В конце коридора из помещения с вертикальной штольней их подняли на поверхность с помощью каната и системы блоков. Наверху их ждали Люк, Нила и вся ≪группа ФБР≫. Тут же были и Рауль с Рин. ≪Бойцы≫, — подумала Холли. Все окликали её, смеялись и хлопали по плечу. — Всё закончено, — коротко сказала Тереза. — Он умер. Все посмотрели на неё, а затем на Холли. Они всё поняли. И опять начали одобрительно восклицать и обнимать Холли. А та больше не ощущала себя принцессой, сейчас она чувствовала себя воительницей, которая убила своего самого заклятого врага. И ей это вообще не понравилось. Люк тронул её плечо и взволнованно спросил: — Ты хоть понимаешь, что сделала? — Конечно, — ответила Холли. — Но я больше не хочу сейчас об этом думать. До тех пор, пока её не подняли наверх, ей не приходило в голову спросить Терезу, как же ей удалось разыскать её. Она стояла наверху неприметного склона горы, где поблизости не было никаких построек, никаких ориентиров. Майонис нашёл очень хорошее логово. — Одна из слуг продала его, — сказала Тереза. — Она добралась до моего особняка приблизительно в одно время со мной и сказала, что может продать информацию. Это вервольф, которой не нравилось, как он обращается с ней. ≪Может быть, это та вервольф с чёрной шерстью? ≫ — подумала Холли. Ей захотелось оставить все вопросы на потом. — Домой, мэм? — спросила слегка запыхавшаяся Нила. Она только что поднялась из шахты. Тереза взглянула на неё, засмеялась и стала помогать Холли спускаться по склону: — Верно, Нила. Домой. — Мне надо позвонить папе, — сказала Холли. Тереза кивнула. — Но, может, ты подождёшь, пока он проснётся? Пока не рассвело. *** Они находились в особняке Терезы, в изысканной спальне с позолоченными стенами, отливающими мягким блеском. За окном еле стало светать. Было так хорошо отдыхать, избавившись от постоянного страха и напряжения, и Холли ощутила, как расслабляется её измученное тело. Так замечательно было чувствовать себя живой. Будто она заново родилась и воспринимала мир, смотря на всё широко раскрытыми глазами. Любая малость — чашка горячего чая, пламя в камине — казалась такой прекрасной. И как хорошо быть вместе с Терезой! Она сидела на кровати, держа Холли за руку, и не сводила с неё глаз, словно не могла поверить, что она правда рядом. Целительница приходила и уже ушла, и теперь они были лишь вдвоём. Они сидели молча, не нуждались в словах, и смотрели друг другу в глаза. А затем потянулись друг к другу и обнялись. Они отдыхали друг у друга в объятиях, как уставшие путники. Наклонившись, Холли подставила лоб для поцелуя Терезе. ≪Всё кончилось, — подумала она. — Я была права, когда говорила Паулине, что наступает апокалипсис… только всё кончилось≫. Тереза поцеловала прядь волос, упавших на лоб девушки. А потом заговорила, но не вслух, а про себя. И лишь Холли услыхала её, то поняла, что Тереза пытается сказать ей что-то серьёзное и важное. ≪Знаешь, ты была очень близка к тому, чтобы превратиться в вампиршу. Теперь ты будешь болеть пару дней, пока твоё тело не станет вновь полностью человеческим≫. Холли кивнула, не поднимая головы. Целительница уже говорила ей об этом. Однако она ощущала сейчас, что Тереза пока не сказала ей всего, что хотела.  ≪И… э, в общем, у тебя ещё есть выбор≫. Настало молчание. А затем Холли подняла голову и посмотрела на Терезу: — Что ты подразумеваешь? Та глубоко вздохнула и ответила вслух: — Я подразумеваю, что ты ещё можешь стать вампиршей. Ты сейчас на самой грани. И если хочешь, мы можем завершить твоё превращение. Теперь уже Холли глубоко вздохнула. Прежде она не думала об этом… однако сейчас задумалась. Стать вампиршей! Это означает — обрести бессмертие… И она сможет оставаться с Терезой вечно — кто знает, сколько тысячелетий… Она станет сильнее и быстрее, чем человек, приобретёт телепатические способности. И физическое совершенство. Рука Холли непроизвольно потянулась к правой щеке, к родинке. Доктора не сумели устранить её. Но она исчезнет, если она превратится в вампиршу… Она посмотрела прямо в глаза Терезы: — Ты этого хочешь? Чтобы я стала вампиршей? Та тоже глядела на её щеку. А потом встретилась с ней глазами: — Я хочу того, чего хочешь ты. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Всё остальное для меня неважно. Холли опустила руку. — Тогда, — очень тихо сказала она, — если ты не возражаешь, я хочу остаться человеком. Мне безразлична эта моя родинка. Это просто… часть меня самой. Она не вызывает у меня никаких плохих воспоминаний. — И минуту спустя добавила: — Думаю, все люди несовершенны. Холли увидела слёзы на глазах Терезы. Она нежно взяла её руку и поцеловала. Она ничего не сказала, но что-то в выражении её лица заставило сжаться горло Холли и наполнило её сердце любовью. Тереза обняла её. И Холли была счастлива. Так счастлива, что заревела. Около неё была её товарка… её партнёрша… Та, кто для неё священна. Та, кто всегда будет находиться поблизости, помогать ей, поддерживать, когда Холли будет оступаться. Та, кто будет охранять её, неотступно следуя за нею, и выслушивать. Любить даже со всеми её глупостями. Понимать без слов. Та, кому открыт доступ в самые сокровенные глубины её памяти. Её супруга по духу. ≪Теперь всё будет отлично≫, — подумала Холли. Вдруг перед ней опять возник коридор времени, но на этот раз она смотрела не назад, а вперёд. Она видела, что закончит институт и станет палеонтологом. И вместе с Терезой они будут работать с Рассветным Кругом и просыпающейся Древней Силой. Они будут счастливы и станут помогать миру пройти через те большие изменения, которые наступают. И печаль уйдёт из глаз Терезы. Они будут любить и узнавать друг друга, учиться и исследовать. И Холли будет расти и взрослеть, а Тереза будет всегда продолжать любить её. И однажды, как и любой человек, она возвратится к Матери-Земле — как волна возвращается в океан. Тереза будет горевать о ней… и ждать, когда она опять возвратится. А потом всё у них начнётся заново. Даже одной жизни, прожитой с ней, хватит, но Холли ощущала, что их будет много. И всегда их ожидает встреча с чем-то новым, чему надо будет учиться. Тереза шевельнулась, и Холли ощутила её тёплое дыхание на своих волосах. — Едва не забыла, — прошептала она. — Ведь тебе сегодня восемнадцать. Поздравляю! ≪Точно… — вспомнила Холли. Она поглядела в окно: небо уже розовело. Удивительное чувство переполнило девушку: она встречала рассвет своего восемнадцатилетия… и это произошло в первый раз. — Я изменила собственную судьбу! ≫ — Я люблю тебя, — прошептала она Терезе. А затем девушки сидели вместе и держались за руки, а спальня наполнялась светом.