Обернись

      Новый Орлеан 1820 год. Целых двести семьдесят восемь лет уже прошло с тех пор, как Габриэллу обратили в вампира и она стала частью семьи Майклсон. Девушка окунулась в совершенно новую, полную опасностей и приключений жизнь. Элайджа...Ох, этот первородный не смог устоять. В 1550 году он сделал предложение Габриэлле. Первородный и подумать не мог, что с его жизнью он когда-нибудь женится. Он понимал, что связав Габриэллу с собой, навлечёт множество опасностей и врагов на неё. Они оба это понимали. Клаус... Этому вампиру пришлось отложить свои попытки как-либо добиться девушки. Ему пришлось прекратить то, с чего он когда-то начал. За все эти годы он и Габриэлла стали довольно близкими друзьями, по крайней мере так думала сама Габриэлла. Что же было на сердце у Клауса, знал лишь он сам. Сейчас же, облачённые в чёрные одеяния, семья Майклсонов вместе с множеством других людей и похоронной процессией шли по улице. Эмиль... Так звали сына губернатора, у которого Майклсоны долгое время жили, имел несчастье влюбиться в Ребекку. Никлаус же был как обычно в своём репертуаре. Крики, слёзы и труп парня, перелетевшего через перила второго этажа. Майклсоны остановились, услышав крики. Они обернулись и увидели темнокожего мальчика лет десяти. Его избивал плетью какой-то мужчина на коне, а мальчик, схватив с земли яблоко, кинул в лицо мужчине, отчего тот снова замохнулся плетью, но не успел ударить. Клаус убил его, а после направился к мальчику. Габриэлла, на миг глянув на Элайджу, направилась следом. — Как тебя зовут? – присев на корточки перед мальчиком, спросил Клаус. — У меня нет имени. Мама не называла меня, пока мне не исполниться десять, если вдруг лихорадка заберёт меня, но она забрала её. — Ты очень храбрый. А таким, как ты, нужно имя. – проговорила Габриэлль, положив ладонь на плечо Клауса, отчего тот улыбнулся. — Как на счёт Марселлус? – поинтересовался Клаус. — Производное от Марса – бога войны. — Мне нравится. – ответил мальчик. — Что ж, тогда пойдём. – проговорил Клаус и подал руку Марселю. Марсель взял Клауса за руку, а после с улыбкой взглянул на Габриэллу. — Ты красивая. – сказал Марсель и протянул свободную руку девушке. — Благодарю. – подарив мальчику улыбку, ответила девушка и взяла его за руку. — Возможно наш брат не так уж и безнадёжен. – тихо проговорил Элайджа, стоя рядом с Ребеккой. Марсель стал сыном для Клауса. Первородный души в мальчике не чаял, ростил его подобно себе. Габриэлла также прикипела к юному члену их семьи. Девушка старалась дать ему любовь и ласку, которой он был лишён. Марсель находил у Габриэллы защиту. Особенно, когда рядом находился Кол, которого Марсель побаивался. — Ну нет! Вы всё делаете неправильно! Больше мастерства, драмы! – говорил Кол актёрам, точнее обычным людям под внушением, которым приходилось играть эту роль. Неоднозначный спектакль. — Бей! – крикнул первородный и один из актёров пронзил другого шпагой. Рядом с первородным сидел напуганный Марсель с кровью у рта, которой его напоил Кол. — Что здесь происходит?! – представление нарушила зашедшая злая Габриэлла. — Кол, ты что творишь? — Ну вот! Конец веселью! – состроив обиженный вид, проговорил Майклсон. — Марселя пора обращать. – Кол положил руки мальчику на плечи. — Он ещё ребёнок. Не лезь к нему. – взяв Марселя за руку и прижав к себе, сказала Габриэлла. — Почему вы все о нём заботитесь!? – разозлился Кол. — Ты, Клаус, даже Элайджа! Марселю не стать членом семьи! Зачем он здесь? — Кол! – подошедший Элайджа угомонил пыл брата. — Успокойся. Габриэлла больше не стала наблюдать за этим цирком и взяв за руку Марселя, повела его в его комнату. — Ты испугался? – спросила девушка, когда мальчик сел на свою кровать. — Немного. – ответил Марсель. — Такое поведение Кола меня иногда пугает. — Я понимаю. – тихо ответила вампирша и села рядом с мальчиком. — Ты попал в очень необычную семью. Чтобы жить в ней, нужно стать сильным. Ты ведь боец, верно? – девушка улыбнулась, когда Марсель медленно кивнул. — Я тобой горжусь, Марселлус. — Сказала Габриэлла и вышла из комнаты мальчика, а после направилась в свою, но по дороге встретила Клауса. — Как он? – спросил первородный. — Напуган. Выходки Кола его пугают. Марсель чувствует себя лишним в этой семье и я не знаю, как ему помочь. – ответила Габриэлла, на миг прикрыв глаза. — Ты стараешься, даришь ему тепло, ласку и вроде всё хорошо, но... Одно неосторожное слово со стороны других и всё рушится опять. — Он поймёт. – аккуратно взяв девушку за плечи, сказал Клаус. — Должно пройти время, а также Кол должен привыкнуть. Или я всажу ему клинок в сердце. — Клаус... Может для начала поговори с братом. Спокойно, без ссор и криков. Достаточно уже кинжалов. Наладь отношения с семьёй, а то иногда даже страшно лишний шаг сделать. – Габриэлла внимательно смотрела в глаза первородного. — Элайдже повезло с тобой. – неожиданно произнёс Ник. — Вы похожи. Ты ему под стать. — Клаус...– вздохнула Габриэлла. — Я всё понимаю. Всё нормально. – прошептал Майклсон и обойдя девушку, направился прочь. Габриэлла зашла в их с Элайджей комнату, закрыла дверь. Достав свой уже неизвестно который за все эти годы дневник, девушка принялась писать. Это невыносимо. Я замужем за одним, а влечёт меня к другому. Я люблю Элайджу, но и Клаус мне небезразличен. Я не знаю, что мне делать. Я как могу скрываю это, но иногда это бывает трудно. Я понимаю, что Элайджа лучшая партия для меня. Он спокоен, рассудителен, галантен. Клаус же... Его полная противоположность. Самое странное, что иногда мне хочется только общества Элайджи, а иногда только Клауса. Не думала, что когда-нибудь буду любить обоих. Это опасная игра и мне нужно либо уничтожить любовь к одному, либо отпустить обоих. Отложив перо, девушка закрыла дневник и спрятала его. У неё был вечный страх того, что кто-нибудь найдёт дневник и прочитает. Прошёл месяц, жизнь вроде бы немного наладилась и Марсель прижился. Только вот Кол и Клаус снова взялись за своё. — Сорок шесть... Сорок шесть жертв! – прокричал обычно спокойный Элайджа, пока Кол и Клаус рядом с ним играли в шахматы. — Вы хоть понимаете, что делаете!? — Слишком мало, их не меньше сотни. А, точно! Они не проверили чердак! И почему люди бегут на чердак? – сказал Кол, на что Клаус рассмеялся. — Если вы продолжите эти кровавые трапезы, то долго мы тут точно не задержимся! – строго проговорил Элайджа. — Брат, успокойся. – протянул Никлаус. — Всё свидетели давно мертвы! – тут уже пырстнул от смеха Кол. — А что с Марселем? Этот мальчишка лишь слоняется по дому. Ты за ним не смотришь! – Элайджа решил пойти с козырей. — Не трогай Марселя! – рыкнул Клаус. — Тем более, он не один. Твоя дорогая супруга полюбила его, словно сына. Элайджа лишь недовольно покачал головой и ушёл. — Элайджа, смотри! Я выучил эту пьесу и могу рассказать! – радостный Марсель подбежал к первородному. — Хватит, Марселлус! Может ты прекратишь крутиться под ногами? Не всё вертится вокруг тебя! – Элайджа был зол. — Элайджа, что с тобой? Что за тон! – недовольно проговорила Габриэлла, стоя позади Марселя. — А что не так, Габриэлла!? Этот мальчишка лишь вертится под ногами. Я вообще не понимаю, зачем он здесь! – сказал Элайджа и не дав Габриэлле сказать ни слова, скрылся из виду. Габриэлла посмотрела на расстроенного Марселя. Сказав мальчику идти в свою комнату, девушка направилась за супругом. — Элайджа, я тебя не узнаю. – словно залетев в комнату, сказала Габриэлла и захлопнула за собой дверь. — Что с тобой происходит? Почему ты так относишься к Марселю? Он ведь тебе нравился. — Как ты не понимаешь. Ему не место здесь. Клаус и Кол снова взялись за своё. Я пытаюсь решить проблемы, которые они создают, а Марсель лишь мешается под ногами. Так и ты ещё следом за ним бегаешь, словно нянька. – отбросив всё спокойствие и манеры, Элайджа дал эмоциям выйти наружу, что обычно было несвойственно ему. — Ты предлагаешь его просто бросить, словно помойного щенка? – неверя услышанному, спросила девушка. — Мне надоела твоя забота о нём и то, что ты лезешь, куда тебя не просят! – вспыльчиво прокричал Элайджа, но когда понял, что сказал то, что совсем не следовало говорить, было слишком поздно. — Так вот оно что. – нервно усмехнувшись, прошептала Габриэлла. — Я всё поняла. — Нет, я не это хотел сказать. Это просто вырвалось. – приняв свой обычный облик, начал оправдываться Элайджа. — О, нет. – с горечью протянула девушка. — Это именно то, что ты хотел сказать, но никак не мог. Следовало только дать эмоциям выйти наружу и вся правда следом за ними. – Габриэлла повернулась спиной к Элайдже, а когда он протянул руки, чтобы обнять её, она резко развернулась и сделала шаг назад. — Не трогай меня! – прорычала Де Линт. — Кто ты? Где тот мужчина, которого я повстречала в семнадцать лет? Где тот благородный лорд? Где всё то, что ты мне говорил? — Прости меня. – прошептал Элайджа. — Я уеду на некоторое время. Габриэлла, словно в трансе, вышла из комнаты и направилась в самый дальний уголок дома. Это был небольшой балкон с маленьким, мягким креслом. Габриэлла проводила там время, когда хотелось побыть одной. Девушка села на кресло и ладонями прикрыла лицо. Кажется, будто она резко повзрослела. Будто всё то, что её окружало столь долгое время, в один момент рассыпалось. Она поняла, что уже не та маленькая девочка и что Майклсоны не такие, какими казались в начале. Реальность ударила в лицо. Правда ей не нравилась. Вечером Элайджа уехал. Габриэлла проводила взглядом его карету, а после направилась в спальню. В комнате девушку встретила тишина и пустота. Вещей Элайджи не было. На сердце стало ещё тяжелей. Хотелось просто упасть и разрыдаться. Сдерживая слёзы, девушка подошла к зеркалу и взглянула на своё отражение. На неё смотрела та же семнадцатилетняя девочка, которая ещё даже не представляла, что её ждёт. Только сейчас она была разбита. Когда в последний раз она искренне смеялась? Неужели она ошиблась с выбором? Может, в далёком 1542 году не следовало просить её обратить? Она могла бы уехать куда угодно и построить свою жизнь. Вышла бы замуж за какого-нибудь мужчину из благородного рода, родила бы детей, состарилась и умерла. На плечи той Габриэллы упало слишком тяжёлая ноша. Только вот ничего назад уже не вернёшь. Она поверила в красивые слова и повелась, словно дурочка, а теперь кидается из крайности в крайность, а в итоге лишняя в семье. Прошло 15 лет. 1835 год. Элайджа приезжал несколько раз в месяц, но тут же уезжал обратно. Габриэлла заметила, как он охладел к ней. Не смотрел на неё как раньше. Девушка пыталась с ним, поговорить, но ничего не выходило. Один ответ: "Мы всё давно решили". Марсель повзрослел, стал красивым, сильным мужчиной. Они с Ребеккой полюбили друг друга, но Клаус им мешал. Не давал жизни сестре. — Как вода? – робко спросила Ребекка, сидя во дворе и смотря на подошедшего Марселя. — Прохладная, дорогая. – улыбнувшись, ответил мужчина. — Я пожалуй пойду в дом. – пролепетала блондинка, став со стула, но Марсель прижал её к столбу и поцеловал. — Мой брат убьёт тебя! – чуть разволновавшись, проговорила Майклсон. — Тогда я умру с улыбкой. – ответил Марсель и снова впился в губы Ребекки, но его неожиданно отдёрнул внезапно появившийся Клаус и оттолкнул к стене, приставив шпагу к груди. — Разве я не предупреждал тебя!? – прокричал первородный. — Клаус, я тебя умоляю! – испуганно кричала Ребекка. — Он не такой, как все. Ты увидел это в самый первый день. Ты спас его, защищал его. Ты вырастил его. Ты не можешь его убить. – уже более спокойно сказала блондинка. — Ты права, не могу. – Клаус убрал шпагу и отшатнулся от Марселя, а после, обернувшись к Ребекке, резко вонзил ей в сердце кинжал. — Но тебе, дорогая сестра, нужен урок. Что ты можешь, а что не можешь забирать у меня. — Ты заколол Ребекку! – в спальню Никлауса, словно ураган влетела Габриэлла. — Зачем? Что она сделала? Влюбилась в Марселя? За это ты её наказываешь? — Успокойся, милая. Я так решил. – спокойно ответил Никлаус. — Ребекке нужен небольшой урок. — Кто бы тебе его преподал. – Габриэлла выплюнула эти слова и тут же была прижата за шею к стене. — Не слишком ли ты далеко зашла, дорогая? Ты перешагнула черту! – прорычал Клаус, пока Габриэлла билась в его руках, пытаясь освободиться. — Я не люблю, когда мной пытаются управлять. — первородный убрал руку и девушка смогла отдышаться. — Ты монстр! – с презрением проговорила Габриэлла. — Почему ты решаешь судьбы других? Так любишь всё контролировать? — А что, себя увидела? – вопросительно подняв бровь, сказал Клаус. — Ты ведь обожаешь всех и всё контролировать, только вот прячешь это якобы за заботой и правильными решениями. Наладь лучше отношения со своим дорогим мужем, а то что-то его давно не видно. Я уж было подумал, что ты жалеешь о том, что связалась с нами. — А может так и есть. – смиренно сказала Габриэлла. — Может я была слишком наивна, когда думала, что смогу влиться в вашу семью. Я обожглась, связавшись с вами, но я не собираюсь повторять эту ошибку снова. – Габриэлла направилась к двери, но слова Клауса окончательно убили в ней все чувства к семье Майклсон. — Я думаю ты права. – ядовито проговорил Клаус. — Ты лишняя здесь, в этой семье. Тебе никогда не стать Майклсон. Видимо, мне стоило убить тебя ещё тогда в 1542. Тебя здесь не любят. Ты словно тяжёлая ноша, которую мы были вынуждены нести. Смотри, Элайджа отвернулся от тебя. Ребекка в гробу с кинжалом внутри. Ты осталась одна, никому не нужная. Даже Марсель, которого ты так любила и оберегала отстранился от тебя. Не став больше ничего слушать, Габриэлла пулей выскочила из комнаты первородного. Девушка поняла, что это конец. Пора начинать свою жизнь. — Я знаю, какой ты изысканный манипулятор, Клаус. Знаю, как умеешь убить все чувства, только вот не подействовало это на меня. Я умнее чем ты думаешь. Я уйду, только ты никогда не узнаешь, что я читаю тебя, словно расскрытую книгу. – прошептал голос в мыслях у девушки, пока она собирала вещи. — Мы ещё встретимся. Клаус сидел напротив кровати, на которой лежала Ребекка. Клинок находился в руках у первородного. Глубокий вдох. Блондинка очнулась. — Как раз вовремя. Я уже устал ждать, но я так хотел увидеть твоё лицо, и воистину, это бесценно. – с ухмылкой на губах, сказал Клаус. — Ах ты ублюдок! – проговорила злая, но и одновременно растерянная Ребекка. — Какой сегодня день? — Воскресенье! – ответил вампир. — Я пролежала всю неделю? – с испугом спросила Ребекка. — Марсель... Что ты с ним сделал? — Сейчас 1887, Ребекка. Ты пролежала пятьдесят два года. – хитро сузив глаза, сказал Клаус. — Что? – широко раскрыла глаза от шока, прошептала девушка. — И не волнуйся за Марселя. Я предоставил ему выбор. Он мог вынуть из тебя клинок и жить с тобой до конца своей человеческой жизни, либо я обращу его в вампира, чего он всегда хотел, если он забудет о тебе. – жестикулируя руками, ответил Никлаус. — Нет! – Ребекка в неверии помотала головой. — Он бы не поступил так со мной! — Но он поступил. – прошептал первородный и в комнату вошёл Марсель, смотря на Ребекку серьёзным взглядом. — Где Габриэлла? – снова переведя взгляд на брата, поинтересовалась первородная. — Хочешь узнать, почему твоя дорогая подруга не освободила тебя от оков длительного сна? – протянул Никлаус, встав со стула. — Она уехала буквально через час, как я тебя заколол. Больше я её не видел. — Что ты ей наговорил? Она бы не уехала просто так! – Ребекка уже не знала, куда себя деть. — Я лишь сказал ей, что после отъезда Элайджи она стала никому ненужной. Кто же знал, что она всё примет в штыки и тут же уедет. – с поддельным разочарованием сказал Клаус. — Идиот! – рассмеялась Ребекка, отчего Марсель и Клаус странно на неё уставились, уже думая, что она сошла с ума. — Какой же ты идиот. Все вы! Это всё был спектакль. Разыграно и обговорено заранее! Где сейчас Элайджа, а, Ник? — Путешествует по Европе. – ответил мужчина, не понимая, что, когда и как он упустил. — А с кем он? Знаешь? – став с кровати и подойдя ближе к Клаусу, с улыбкой спросила блондинка. — Нет... – прошептал Никлаус, понимая, что его обвели вокруг пальца. — Помнишь, как они хотели уехать и жить вдвоём, но ты пригрозил что проделаешь с ними тоже самое, что обычно делаешь со мной? Они разработали свой план, дорогой брат. А ты был лишь жалкой марионеткой. Брошенная и одинокая кукла... – сказала Ребекка и на вампрской скорости скрылась из виду. — Марсель! – прорычал Клаус. — Собери всех моих людей и найди Элайджу и Габриэллу! Одному я всажу кинжал, а другая будет вечность под замком в подвале, рядом с гробом мужа!