Добро пожаловать в Ревашоль

- Ну что, мартышкоеб, добро пожаловать в Ревашоль. Проблемы сами нашли его. Дежурство у лейтенанта Кицураги выдалось напряжённым, пришлось засидеться в необъятной бездне документов до глубокой ночи. После перевода в 41-й участок Ким изо всех сил старался утвердить себя как прилежного сотрудника. Вечером он рассчитывал после работы быстро зайти в круглосуточный магазин и отправится, наконец, домой к теплому чаю и недоклеенной модельке аэростата. Обыденные желания Кима сварливая старушка-судьба решила не исполнять. Припарковав мотокарету, Ким направился к переулку, соединяющему две улицы. И без того пустынный, освещаемый тусклым светом фонарей узкий проходод давил на психику. Муниципалитет плевать хотел на безопасность граждан в таких вопросах. Лейтенант знал, насколько опасно ходить по таким местам ночью. Но промозглый ветер, пробирающий до костей, и сонливость взяли верх над опасениями. - Эй, да это ж мусор из 57-го. - Мусор да ещё и узкоглазый. Бинго, блядь. Группа из пяти человек, во главе которой стоял хорошо знакомый Киму расист-переросток Головомер, обратила свои взоры на фигуру в оранжевой куртке. Черт, надо было всё-таки надеть чёрное пальто. Расписанный татуировками Жан-Люк, видимо напрочь забывший о своем презрении к ал-гулю, передал полупустую бутыль водки не менее грозно выглядящему приятелю и начал стремительно приближаться к Кицураги. Ким понимал, что стандартные полицейские курсы самообороны на этот раз не шибко помогут. Его комплекция не позволяла вести длительный бой даже с одним настолько массивным противником, уж не говоря о целой группе. Единственно верным решением было отступление. Какая разница, что там эти сволочи будут думать. Не успел вымотанный и полусонный лейтенант увернуться из-под нависшей груды мышц, как был бесцеремонно схвачен за грудки и резко впечатан в стену. Их глаза встретились. Головомер - его выдавал характерный взгляд - явно был подшофе, и не особо контролировал себя. - Стой! Нападение на сотрудника полиции - серьезное преступление. - И что ты сделаешь? Штраф мне выпишешь? - язвительная фраза прошибла Кима на холодный пот. Пистолет остался в мотокарете, вокруг никого. Сейчас он был полностью безоружен. Думай, Кицураги, думай... - Знаешь, у нас тут скучно. Мигрантов отхерачили достаточно. Но вот бабы вечно заняты, а мы не железные. Смекаешь, сеолит? Ким мог поклясться что после этих слов у него все органы свернулись в комок. Сохранять непроницаемое лицо было все труднее, и он решил подыграть. - Будешь марать руки о представителя нижней расы? - Головомер довольно оскалился. - Прекрасно, что ты признаешь свое ничтожество. Но я не детей с тобой делать собрался, так что нация переживет. А вот ты... Все, допрыгался, лейтенант. Сейчас тебя отымеет толпа злобных расистов и утопит мордой в ближайшей луже. - Плюс за тобой должок, - все так же ядовито произнес громила, указывая на шрам, полученный во время стычки с Гарри. Помнишь, да? Что сделал твой жирный друг-уебок? Я хорошо помню. Кровь за кровь, ну разве не справедливо? - Да что ты знаешь о справедливости. Всей сворой на одного, который вам ничего не делал. Это ты называешь справедливостью? Жан-Люк резко оттянул лейтенанта от стены и с недюжинной силой толкнул его в прочное решетчатое заграждение. Ким, не успевший вовремя сориентироваться, вскрикнул от резкой боли в спине. Часть удара приняла на себя яркая летная куртка, спасая владельца от возможного перелома лопатки. Остальное пришлось на голову, которую моментально поразила пульсация. Очки отлетели куда-то в сторону, без них Ким мало что видел и лишь беспомощно водил руками по асфальту. - Эй, брат, тише. Ты ж его так сразу угробишь, - к главарю подошли остальные утырки, не менее злые и ужратые. - Пиздецки верно, Джорджи. О, давай сюда бутылку. Джорджи. Этот сукин сын пол жизни провел за решеткой. И один раз ему прилетело от лейтенанта Кицураги, который привлек его за драку с поножовщиной. Такие всегда помнят обиды. В тусклом свете блеснуло стекло бутылки. Ким даже сквозь болезненную пелену в глазах узнал эту марку. Водка с типичным для Ревашоля идеологическим названием «‎Победа»‎ была на редкость омерзительным пойлом, ее покупали чтобы быстро опьянеть до состояния фикуса. Ким регулярно находил ее на выездах. Топливо маргиналов. - Ваше здоровье, наш дорогой полицейский, - Головомер запрокинул назад голову офицера, резко схватив того за волосы, и влил бесцветную жидкость ему в рот. Кицураги зашелся в конвульсивном кашле. Его горло обжег крепкий спирт. Пытаясь вытолкнуть из глотки водку, лейтенант согнулся пополам и обхватил живот руками. На глазах выступили слезы. - Что, не понравилось? Какая, блядь, жалость, - за насмешливым басом последовал удар подошвой по лицу, которое сразу залилось кровью. Сила удара не была достаточна для перелома костей, но боль доставила изрядную. Головомер перекинул через плечо пустую бутылку, которая со звонким лязгом разбилась, едва не попав в другого отморозка, и подошёл сзади к полулежащему на асфальте мужчине. Играясь, как кошка с уже заведомо обречённой мышью, понимая свою власть, громила ударил Кима по ягодицам и медленно, явно наслаждаясь страхом своей жертвы, стянул штаны лейтенанта вместе с бельем, попутно ища в карманах презервативы. - Давай, моли о пощаде. Убеди меня плюнуть хоть на твою дырку. - У... - Ким уже еле компоновал слова. Все мысли слиплись в малоаппетитную кашу, не дающую нужной информации. Язык ощущал железный привкус собственной крови. - Просто убейте меня. - Убить тебя? Да брось, мы люди простые, нам такие проблемы не нужны, - Головомер повернулся к банде. - Каждый, кто хочет, может выебать этого желтомордого. Пусть будет назиданием другим. Повисло молчание. - Лес рук. Видишь, Ки-как-тебя-там, к тебе даже прикасаться не хотят. Ладно, я первый. Бедра Кима были резко подняты вверх, и, без всяких прелюдий, средних размеров орган начал входить в дрожащее тело. Узость не позволила вставить полностью с первого раза, но, резко подавшись вперёд, громила всадил член полностью. По дрожащим от холода ногам лейтенанта потекли тонкие струйки липкой крови. - Ой, блядь, - сипло протянул насильник. На пару секунд он замер, распробывая новые ощущения горячего нутра, и начал равномерные фрикции. Кицураги взвыл раненым зверем, рьяно пытаясь вырваться из мокрых от пота рук, за что получил отработанный удар в скулу и окончательно сдался. - Моя очередь, - голос спереди. - Чтобы зубы не распускал, а то без них останешься. Во все ещё не отошедший от жара алкоголя разбитый рот резкими движениями стал входить второй член. Краем сознания осознав свое положение, Кицураги попытался расслабить мышцы тела, насколько это было возможно. Сейчас он был готов на многое, лишь бы унижающая боль исчезла. Ким молил всех известных светочей о скорой отключке. Перенесенные огнестрельные ранения, переломы, сотрясения - все меркло перед лицом жестокого изнасилования. - А он и не против, присвистнул Головомер. Знаешь, кто хуже мигранта? Мигрант-педик. Кроме своих мусорных генов и венерических заболеваний вы ничего не приносите. Он даже во время секса думает про свои отбитые теории? К счастью для Кицураги, никто кроме двоих ублюдков не возлежал потерзать его дальше. Остальные лишь наблюдали за пыткой, никак не препятствуя. Равнодушные твари, но и на том спасибо. - Все, хватит. Надеюсь, наш жёлтый гость усвоил урок, - Жан-Люк на миг задумался. - Ах да, старательной сучке нужна оценка. Он вынул из кармана выкидной нож и, с небольшим нажимом, провел лезвием по коже шеи, оставляя ярко-красную сочащуюся полоску рядом с выступающей жилкой. Ким, подняв мутные глаза, сплюнул смесь крови и спермы. Говорить удавалось с трудом, затуманенный мозг тяжело отдавал команды, а опухшие губы еле шевелились. - Мой отдел узнает об этом. - Конечно узнает. Как и весь город, что такого образцового копа выебали во все дыры. Давай, расскажи, как тебе жопу порвали. Ну бывай, коп-пидрила. Шаги и гул голосов постепенно стихли. Ветер уносил с собой крепкие запахи и эфемерные ощущения прикосновений прочь от искалеченного тела. Ким медленно, кривясь от острой боли, опёрся на руки. С лица на асфальт падали капли соленой воды и крови. Вставай, нужно идти. Вдруг кто нибудь увидит, - настойчиво твердил Киму его внутренний голос. Трясущимися руками лейтенант достал из куртки свой верный и платок и вытер кровь с лица. Ледяной ветер слегка притуплял боль, исходившую от ран. Ким кое-как натянул штаны, прислонился плечом к стене, и, сильно шатаясь, пошел в сторону Кинемы.