Моё маленькое светлое чудо.

На ёлке мелькая и переливаясь мерцали огоньки, не такие яркие как в темноте, но манящие. За окном падал лёгкий новогодний снежок, снежинки кружились и танцевали в свете фонаря, словно зовя за собой. Порыв ветра подхватил их и унёс куда-то с лёгким свистом, а совсем скоро в жёлтом столбе света плясали уже новые снежинки, что были неотличимы от своих подруг. Но оставаться в воздухе вечно просто невозможно, и мягкие холодные пушинки беззвучно оседали на землю. Падая на асфальт, который уже было не видно под завалами снега, каждая снежинка ровно и точно укладывалась, прячась среди своих предшественниц, но точно так же как они подставляя взору блестящие грани. Смотреть на эту точёную темнотой картину было хорошо, особенно если ты сидишь на окошке, завёрнутый в тёплый плед и с кружкой горячего шоколада в ослабших от долгого ожидания руках. Как же здорово смотреть на кружение снега, помигивание огоньков на гирлянде и ничего, ничего не делать! Алексей с наслаждением потянулся и отхлебнул ещё напитка. Тонкие платиновые волосы растрепались по плечам, а на пухлых губах была нежная, счастливая улыбка. Посмотрев на часы, он слегка нахмурил бровки и продолжил смотреть в окно, высматривая знакомую фигуру, которая вот-вот должна была появиться. Прикрыв глаза, он опёрся головой о стенку, пытаясь бороться с дрёмой. Но вскоре он уснул, голова соскользнула на оконную раму. Мирно засопев Алексей свернулся калачиком, прислонившись лбом к холодному стеклу. А вот мне в это время было совсем не так весело. Я и так дико опаздывал, все ноги по колено были в снегу, шапка и волосы лезли на глаза и мешали нормально смотреть, а ещё, вопреки логике, было чертовски жарко! Подойдя к дому, я быстро набрал нужный код и с трудом открыл примёрзшую дверь, проходя внутрь. В подъезде было полутемно, свет мерцал, пахло свежей краской и снегом. Быстро войдя в лифт я нашёл кнопку с цифрами "15" и нажал. Едва дождавшись подъёма я бросился к двери и, быстро вставив ключ, вошёл в сумрачную квартиру, сгорая от нетерпения. - Котёнок, я дома. - крикнул я, но ответа на последовало. Быстро разувшись и скинув пальто с шапкой я прошёл в комнату и тут же застыл, поражённый очаровательной картиной: мой малыш мирно спал, завернувшись в плед и посапывая. Рядом стояла кружка недопитого шоколада. Подойдя, я нежно погладил его по голове, подув на лоб. - Просыпайся, ангел мой. - Алексей приоткрыл глазки, уставившись на меня сонным ещё непонимающим взглядом. - Ох, ты уже пришёл... Я тебя заждался... - Извини малыш, задержали на работе. Ну ты как тут без меня? - я перебирал пальцами тонкие волосы паренька и чуть-чуть гладил щёку - Не скучал? - Нисколько... Кто сказал, что ничего волшебного не существует? Что мы одни в далёком космосе, что всё в нашем мире без исключения можно разложить на сухие цифры и факты?.. Кто бы не сказал, он глубоко не прав. Ведь и я раньше был таким. Человеком, который не верит в волшебство зимнего вечера и новогодних огней. Тем, кто уверен, что вечная тёплая любовь тянется от силы две недели. Я сам был этим странным, бездушным созданием, которое летит вверх по карьерной лестнице, сбивая всех с пути, ни на минуту не оглядываясь назад... Но однажды что-то сильное будто остановило меня, силой повернув мою голову к такой недавней картине: обычный мальчишка, мой секретарь, на которого я накричал как бешеный за то, что он на минутку опоздал. Тот самый мальчик, который после рабочей смены наверняка сидел и плакал где-нибудь. И плакал не из-за того, что у него беда, а просто потому что он очень и очень устал выслушивать мои крики и ругань коллег на пустом месте. Тот самый мальчик, перед которым я впервые почувствовал вину... Тогда в первый раз мне чертовски захотелось извиниться, вытереть слёзы с растерянных детских глаз, объяснить, что я не со зла. Но уже на следующий день сожаление прошло, словно его и не было, и я снова наорал на него, буквально из-за сущих пустяков. "- Урод! Как можно быть настолько тупым? - Но в-вы же сами с-сказ-зали... -Молчи, ничтожная тварь!"... Сейчас мне стыдно даже вспоминать это, а тогда я считал этой нормой. В тот день я залепил ему пощёчину и ушёл, оставив рыдать в кабинете. Ему и идти-то было некуда - его и так приняли с трудом, увольнение означало чистую смерть. Мне показалось, что в этом нет ничего такого, но вот на следующий день пришло раскаяние: я чувствовал себя просто ужасно, хотелось провалиться под землю, загородиться чем-нибудь, сделать что угодно, лишь бы не видеть укоряющих, наполненных страхом детских глаз. Я был готов на что угодно, лишь бы он простил меня, но извиниться мне не позволяла гордость. Но под конец рабочего дня я всё-таки не выдержал и подошёл к нему, желая попросить прощения, но он выбежал из зала как только увидел меня. Явно действовать нужно было по-другому, но я не знал как. Я впервые чувствовал чужую боль так близко к сердцу, как будто с него содрали кожу, сделав невероятно чувствительным к любой обиде. Уверенность что он обязательно уволиться была абсолютной, но нет... Завтра же я увидел его, тихонечко спящего в кресле, с недопитым облипиховым чаем на краешке стола. Должно быть он сильно устал и измучился, раз умудрился заснуть в таком неудобном положении, да ещё и на виду у всех. Рука зудела от желания с силой пихнуть лентяя в плечо, а то и вовсе ударить, но почти заснувший голос совести шептал иное. По нежной щёчке сбежала слеза, оставив за собой влажную блестящую дорожку. Даже во сне это дивное, чистое как дневной свет создание плакало, будто услышав мои мысли. Сжавшись в комочек он тихонько засопел, как ёжик, которого вместо того что бы напоить молочком внезапно ударили. У меня просто не хватило сил причинить ему новую боль. Подняв его на руки я отнёс его в кабинет, осторожно уложив на небольшой диван. Он проспал там до вечера, ни разу не проснувшись. Я даже забыл о нём, настолько тихо и спокойно он спал. Однако, когда он всё-таки проснулся, меня ждало новое испытание: Ну кто же мог подумать что он расплачется прямо в кабинете? Я настолько разозлился на его слёзы, что готов был избить его, но что-то не дало мне сделать этого. Как во сне я подошёл к нему, прижимая за плечи к спинке дивана. Увидев испуганный взгляд моего малыша, я не смог не притормозить. Положив руки ему на щёки я прошептал: - Тихо, котёнок, не бойся меня. Я не причиню тебе боль.... Не знаю, в тот ли момент родилась моя привязанность или позже, но мой разум был затуманен настолько, что я едва ли понимал что творю. Огромные глаза впивались в меня детским наивным взглядом, будто испепеляя мою душу. - Я... И... Извините, нечаянно... - и тут мальчишка разрыдался. Я не знал как реагировать на эту дикую боль, что вылилась на меня потоком. Неумело обхватив сильными руками паренька я начал слегка укачивать его , чувствуя как под ладонями покрывается мурашками кожа - его давным-давно никто не обнимал. Прижавшись ко мне всем телом мальчик неудачно повернулся и моя рука легко скользнула меж его бёдер, отчего малыш сдавленно вскрикнул и уставился на меня непонимающим взглядом. - Помочь тебе расслабиться милый?.. - эти слова прозвучали неожиданно и резко, но в своём же голосе я с изумлением услышал какие-то тёплые ноты любви. - Что в-вы хотели этим с-сказать?... - Только то, что сказал. Осторожно вдавив его голову в диван я медленно и аккуратно сорвал белую офисную рубашку, любуясь нежной тонкой фигуркой и худнькой шеей моего мальчика. Мягко прикоснувшись губами к его шее я прикусил молочно-белую кожу, оставляя ярко-алый засос. Начав плавно водить гибким языком по шее и ключицам студента я пытался доставить ему хоть какое-то удовольствие, и, судя по стонам которые то и дело рвались из полураскрытых губ мне это отлично удавалось. Он даже не пытался сопротивляться, полностью замерев от новых непонятных ощущений. Я нежно поцеловал его в плечо - наверняка это первый раз малыша и очень важно что бы ему не было больно или неприятно, тем более, ведь мальчик ещё ничего не умел, так что придётся много двигаться и хорошенько стараться. - Тебе приятно?.. - промурлыкал я снова припадая губами к мягкой шейке. - Мх... Не останавливайся! - это послужило для меня сигналом. Приподняв его голову за подбородок я вновь впился зубами ему в шею, всё скорее и ненасытнее оставляя яркие следы, пытаясь сдерживаться из последних сил. Повалив его на диван я ласково запустил руку в мягкие волосы, вдавливая голову секретаря в подушку и взглядом приказывая отдать инициативу в мои руки. Он несильно бился в моих руках, пытаясь избавиться от непонятных ощущений и чувств, но я не давал ему это сделать. - П-пожалуйста... Мне страшно, не стоит... - с губ срывались беспорядочные оправдания и нелепые предложения, я даже не слушал их, спокойно продолжая своё дело. - Не сдерживайся мой хороший, и не брыкайся, я всё сделаю сам... Сорвав с себя рубашку, а с мальчика штаны я припал к худенькой груди с напрягшимися сосками. Прикусив один зубами и оттягивая я услышал невольный стон удовольствия, сорвавшийся с припухших от постоянных прикусываний губок. Он был настолько нежным и чувствительным, что я невольно поражался тому, что это его первый раз. Его буквально трясло от каждого прикосновения - явно мой мальчик не привык к близким контактам. Что ж, придётся привыкнуть... Огладив соски я стал мягко облизывать их, помогая себе руками и наслаждаясь стонами малыша. Нежно прикоснувшись пальцем к появившемуся меж его ног бугорку я услышал громкий несдержанный вздох. Сняв с пассива боксеры я увидел уже возбудившийся аккуратный член студентика. Приблизившись к органу на котором уже блестела первая капелька смазки я слегка подул на него, доводя напуганного и растерянного малыша до бессознательного состояния от животной страсти. - Н-не останавлив-вайся Мягко обхватив губами розовую нежную головку я с удовольствием облизнул её шершавым языком. Вынул изо рта, снова подул, и аккуратно заглотил орган целиком, выбив из мальчишки громкий отчаянный стон. Я начал медленно двигаться, даже не дав малышу привыкнуть, от чего то стонал всё громче, но я не спешил набирать темп. Только когда пассив уже поскуливал от нетерпения я резко ускорился, ткнувшись носом ему в лобок и начиная ласкать языком чувствительную уздечку. - П... Пожалуйста! Я... Почувствовав что мой мальчик уже на грани я принялся с удвоенной силой двигать головой. Внезапно прямо в моё горло ударила вязкая струя семени, а секретарь разжал тонкие пальчики, выпустив мои волосы которые он неаккуратно сжал во время оргазма. Я без возражений проглотил сперму моего малыша и похотливо облизнулся, глядя на мальчика который часто дышал, пытаясь свести вместе стройные ножки. Слегка приподняв его таз ладонями я спустился ниже, закидывая его ножки ко мне на плечи. Не слушая беспорядочного шёпота мальчонки я осторожно раздвинул его ягодицы, прикасаясь пальцем к сжавшемуся проходу. Услышав тихий пошлый стон я ухмыльнулся, понимая, что я на верном пути. Задница мальчика сама собой подалась вперёд, словно требуя ласки. Огладив нежное колечко мышц я наклонился, прикасаясь к нему горячим и влажным языком, проникая внутрь и раздвигая нежные бархатистые стеночки. Зашедшись стонами мальчик постарался вырваться из моих рук, но я крепко сжал его бёдра, держа их на небольшом расстоянии от поверхности дивана и проникая языком ещё глубже, старательно растягивая и смачивая слюной. Притянув его ещё ближе к себе я принялся мягко облизывать задний проход, целуя и пытаясь расслабить его. Забившись в моих руках мальчик постарался вырваться, извиваясь в конвульсиях от дикого удовольствия, но я резко сжал его бёдра, проникая языком ещё глубже. На растяжку несомненно требовалось намного больше времени, чем понадобилось бы, если бы я сделал это пальцами, но мне не хотелось причинять ему боль. Наконец, решив, что он полностью готов я приступил к действиям: осторожно перевернув секретаря на животик я стал гладить пальцем вмиг напрягшийся проход. Снова поцеловав трепещущую от нетерпения дырочку я приставил свой орган к манящему проходу и несильно надавил. - Ты готов, милый?.. - моментально охрипшим голосом спросил я продолжая гладить мальчика по бёдрам. - Ммм.... Вместо ответа малыш сильно подался назад, впуская в себя головку. Я не смог сдержать стон - уж слишком приятным было проникновение. Внутри было узко и горячо, у меня закружилась голова от сногсшибательных ощущений. Но надо было брать верх в ситуации, всё-таки это был первый раз малыша, и стоило постараться так, чтобы он запомнил его надолго. Мягко толкнувшись в него и услышав восхитительный тихий стон, я осторожно припал губами к хрупкой спине, проходясь языком и прикусывая нежную кожу. Протолкнувшись на всю глубину я надавил руками на его плечи, целуя острые лопатки и шею. Мальчик подо мной притих, прислушиваясь к непривычным и новым ощущениям. Решив, что пора действовать, я резко набрал темп, проезжаясь по простате и вдавливая мальчонку в диван. Он мгновенно начал извиваться и стонать, цепляясь хрупкими ручками за гладкую кожу дивана и захлёбываясь криками. Я же не снижал темпа, входя на всю длину и долбя простату моего малыша. Мальчонка пытался вырваться, но я крепко удерживал его за бёдра, вдалбливаясь всё глубже и глубже, растягивая нежное лоно. Внезапно вскрикнув секретарь смял ладошками мою кофту и задрожал всем тельцем. Поняв, что мой малыш хочет кончить я начал быстро двигать рукой по гладкому аккуратному члену, заставляя пассива кричать в голос. Мы кончили почти одновременно, пачкая спермой диван и плоский животик малыша. Я часто дышал, спешно одеваясь и с опаской поглядывая на студента: вдруг это прелестное создание не захочет даже видеть меня?.. Мальчик тоже устал и, кажется, потерял сознание. Ну что мне оставалось делать? Укутав его тёплым пледом я наскоро закинул пасапывающий комочек радости на заднее сиденье машины и дёрнул домой. Как-то так мы и познакомились. Я сильно изменился с тех пор, да и мой малыш стал более уверенным в себе. И теперь каждый раз, когда я вхожу в комнату, квартиру, офис, меня встречает маленькое и нежное чудо, всегда готовое быть рядом со мной. "Прости меня!" - однажды шепнул я, пока мой ангел посапывал у меня на руках. Вряд ли он услышал и понял толком, за что я извиняюсь, только тихонько мурлыкнул в ответ "Ничего!" и забылся живительным сном. А извинялся я за того монстра, который орал в кабинете своему испуганному секретарю "Урод! Ненавижу!". Мне было стыдно за этого человека, если эта низкая форма жизни вообще достойна относиться к людям. Вспомнив это впервые, я поклялся себе что изменюсь. А я, знаете ли, держу слово. Но меняюсь я только ради него, заставляя себя присматриваться к окружающим. Сгребя его в охапку я поцеловал его в лобик, усаживая за праздничный стол и как следует закутывая в плед. - С новым годом, малыш! - тихо прошептал я. - С Новым Годом!.. - он поцеловал меня в лоб, тихо рассмеявшись. В тот день я многое осознал, и надеюсь на то, что прочитав эту историю многие тоже задумаются. Но тот, кому посвящена эта история не страдает манией величия, а значит её следует подводить к концу. С Новым Годом, ангел мой!

С Новым Годом!

Конец!