chapter 5. i can't be your midnight love
14 февраля 2022 г., 23:59
I can't be your midnight love
When your silver is my gold
Каждый раз, когда гудки прекращаются и я слышу голос мамы по ту сторону трубки, я испытываю облегчение и благодарность за то, что она в порядке. Поиски способа избежать Слияния близнецов подразумевают многочисленные встречи с ведьмами и колдунами, и среди них наверняка найдутся те, кто будет вовсе не рад подобным расспросам и посчитает нужным продемонстрировать как можно более категоричный отказ. Даже я сама порой пугаюсь своей силы. К постоянным переживаниям прибавлялась тоска, ведь мама уже давно не навещала нас в Мистик Фоллс, и, хотя мы всегда оставались на связи, я по ней очень скучала. В то же время я думала о том, как нам с Лиззи повезло по сравнению с другими учениками школы. Сущность некоторых из них родители так и не смогли принять, другие прожили уже достаточно долго, чтобы сменилось поколение, а то и не одно; кто-то был вынужден покинуть семью ещё до того, как тайна стала известна родным, но когда уже было предельно ясно, что принятия не последует, семейные узы вновь не окрепнут, а ласковый взгляд родителей навсегда сменится напуганным и холодным. С такими трудностями и, можно сказать, трагедиями столкнулось большинство учеников школы Сальваторе. Это заставляло меня ещё сильнее ценить тот факт, что мои родители посвятили жизнь созданию лучших условий для таких, как мы. И пусть приходится мириться с тем, что встречи с мамой редки, а папа зачастую перебарщивает с опекой, располагая к тому же привилегиями директора школы, я не представляю своей жизни без них. — Привет, дорогая. Голос мамы не мог не заставить меня улыбнуться. — Привет, мам. Можешь говорить? — Конечно. Ты в порядке? Я знала, что она в любом случае выведет меня на чистую воду по ходу разговора. Но всё равно поспешила ответить: — Да-да. Всё хорошо. Собравшись с мыслями, быстрее, чем когда готовилась выложить правду Лиззи, и всё же с неким колебанием, я продолжила: — Я хочу кое о чём поговорить. Сколько себя помню, мама всегда была той, кто наставлял нас с Лиззи делиться своими переживаниями и не держать их в себе. Возможно, на это повлияло то, что у неё самой были непростые отношения с родителями, и только недолгое время перед смертью матери она по-настоящему почувствовала себя чьей-то дочерью. Заранее зная, что она в ту же секунду направит всё внимание на мои слова, я всё же дождалась её заботливого согласия. — Мне кое-кто нравится, — осторожно начала я, но сразу себя поправила. — На самом деле, даже больше. Думаю, я влюблена. — Это замечательно, Джози. Финч, верно? Как она? На мгновение я засомневалась в необходимости этого разговора и уже была готова соврать, лишь бы не признаваться в своей неопределённости. Может, так бы и поступила, если бы не чувство несправедливости, обусловленное тем, что Лиззи уже обо всём знала. — Нет, я... Я имею в виду не Финч. То есть да, мы встречались. С ней всё хорошо. Но... Сейчас я имею в виду кое-кого другого. Замешательство на другом конце трубки заставило меня не медлить. — Мам, я влюблена в Хоуп Майклсон. Тишина продлилась ещё несколько секунд, и её можно было понять. Со временем родители отвыкают от столь быстрых перемен в подростковых отношениях. Наконец, послышался глубокий вздох, но, к счастью, не тяжёлый и осуждающий. Скорее наоборот. — Кажется, никто таки не может устоять перед шармом Майклсонов. Я почти рассмеялась, представив её выражение лица сейчас. — Милая, прости, но... разве она не с Лэндоном? Даже до меня доходят подробности их громкого романа. — Так и есть. Но, как ты знаешь, что Лэндон покидал школу на несколько месяцев. Несмотря на редкие визиты, мама всё ещё разделяла должность главы школы. Она наверняка была первой, после папы и Хоуп, кто тогда об этом узнал. Я продолжила: — Это и подводит к моей проблеме... — Он вернулся, — поймала суть мама. — Да. И, учитывая его возвращение, я не уверена, что Хоуп сделает выбор в пользу меня. Я знала маму слишком хорошо и могла чётко представить, какие эмоции сейчас пробегают у неё на лице, с какой скоростью проносятся её мысли в поисках тех слов, которые точно помогут дочери. Меня поражало то, что она всегда их находила. — О, Джози. Я думаю об этом и мне самой будто снова семнадцать. — Технически, это так. Она рассмеялась. Мама стала вампиром, когда ей было семнадцать. Последнее время было сложно упустить возможность пошутить над тем, что мы в каком-то смысле ровесницы. И всё же вампиры тоже взрослеют. Я была уверена в этом, потому что мама всегда оставалась во много раз мудрее меня. — Эта история с Хоуп... она не новая, верно? В голове проносятся слова тёти Елены. Никто не читает мысли так, как это делает Кэролайн Форбс. — Нет. Думаю, я почувствовала это ещё в тринадцать. — Знаешь, я хорошо помню день, когда Хоуп сблизилась с Лэндоном. В этот день она думала, что умрёт, но на самом деле умереть предстояло её отцу. Мы с ним наблюдали за тем, как они танцуют, и я видела, что он счастлив. Клаус Майклсон знал, что скоро умрёт, но был счастлив, представляешь? Потому что видел, что счастлива его дочь. Она действительно выглядела счастливой в тот момент, несмотря ни на что. Джози, я просто хочу сказать... Это были последние часы в жизни Хоуп, в которых присутствовал её отец. Тогда, несмотря на все потери, которые она уже потерпела, её жизнь ещё не достигла переломного момента. Лэндон — чуть ли не единственное, что у неё осталось с тех пор. Поэтому, Джози, не вини её, если она выберет его, хотя я знаю, что ты и так всё понимаешь. Что я действительно хочу сказать — позволь ей выбрать его. Она выдержала паузу. По моим щекам покатились слёзы. — Я не сомневаюсь, что ты любишь её. И не сомневаюсь, что она любит тебя. Я не думаю, что конец отношений, даже если не лучший конец, означает, что в них не было любви. Торжественно клянусь, что я любила всех парней, с которыми встречалась. И, полагаю, они любили меня, хотя каждый рано или поздно от меня отворачивался. Просто любовь... она разная. Знаешь, чему научил меня Клаус? Он показал мне, что если ты хочешь с кем-то быть, ты должен ставить их на первое место. А если этот человек смещается на второе или даже ниже, то это не значит, что любви нет, но даёт знак, что пора его отпустить. — Так и произошло? Между вами? — догадалась я. — Да. Как только мы поняли, что не готовы поставить друг друга на первое место, наши пути разошлись. И это было лучшее решение. Таким образом, он стал тем, кто никогда не удерживал меня, при этом не переставая любить. Как мало мы знаем о злодеях. Я где-то слышала, что если ты превратился в злодея — ты либо слишком сильно любил, либо слишком преданно доверял, либо был отвергнут. Что будет, если все эти три несчастья свалятся на голову кому-то, чья гордость не позволит их стерпеть? Клаус Майклсон. Великое зло. И только единицы знают историю с другой стороны. — Помни, что даже если сейчас у тебя на первом месте Хоуп, это может измениться. И это нормально. И, даже если тебе так не кажется, ты тоже в какой-то момент была у неё на первом месте. Я не так хорошо её знаю, но знаю достаточно, чтобы чувствовать, какое любящее у неё сердце. Хоуп не из тех, кто легко подпускает других к себе. То, что ты стала одной из таких исключений, говорит о многом. У мамы определённо был талант поворачивать мысли других в противоположную сторону, причём настолько убедительно, что вывод, к которому впоследствии приходишь, кажется единственно верным. Этот разговор оставил меня с огромным количеством новых мыслей, а те, что прежде кружили в голове, не давая покоя, теперь приняли более понятные очертания.***
Тем не менее, я была ещё не готова к разговору с Хоуп и даже встрече с ней, поэтому начала разрабатывать план, как можно пока избежать таких столкновений. Однако проблема решилась сама собой. Приближались промежуточные экзамены, и социализация как раз на нужный мне срок сводилась к минимуму. Лиззи, в отличие от меня, не была этому рада. Именно возможность обсуждать с кем-то школьную жизнь, устраивать различные внеучебные мероприятия и распускать (в основном безобидные) сплетни её и привлекала. Тогда я напомнила ей, что она — могущественная ведьма, и чем усердней она подготовится и чем ярче проявит себя, тем глубже этот факт засядет в головах её недоброжелателей. — Сдаюсь, — сказала она, раскрывая учебники. — Уговорила. Это было в среду. В понедельник она всё-таки вернулась в комнату, но так поздно, что я к тому времени уже спала. На следующий день возможности разузнать, где она пропадала, не представилось (готова поклясться, она намеренно увиливала от подобных вопросов), поэтому только в среду я решилась попытать удачу, про себя удивляясь, что у неё почти получилось меня провести. — Куда ты делась в понедельник? Вышла за мной, а потом пропала на весь вечер. Она промолчала, видимо, надеясь, что я быстро отстану. Но её громкое молчание, напротив, вывело меня на парочку идей. — Итак... если бы я намеревалась тогда тебя найти, мне стоило искать у вампиров или... у существ неопределённого вида? — протянула я, выдавливая непривычную дразнящую интонацию, которая была больше свойственна сестре. Лиззи, сидящая спиной ко мне, мгновенно развернулась на сто восемьдесят градусов и поймала мой насмешливый взгляд. — Ладно, — грозно выбросила она, словно сопротивляясь самой себе. — Мне стоило отомстить тебе за умалчивание о мутках с Хоуп и до последнего ничего не рассказывать. Но, — нахмурившись, продолжила сестра, — раз уж ты такая сообразительная, в отличие от меня, ладно. Каюсь. Мы с ЭмДжи снова вместе. Я победно улыбнулась, протянув умилённое «о-оу». А затем решила поязвить подольше: — Бедный Итан. Мне его так жаль. Объект обожания ускользает прямо из рук и достаётся — ах, как лирично — лучшему другу!.. Лиззи закатила глаза. Вряд ли её впечатлили мои издевательства. — Во-первых, я не была ни у кого «прямо в руках». За кого ты меня принимаешь? Во-вторых, Итан переживёт. Он, в отличие от ЭмДжи, едва ли в полной мере представляет, на какую катастрофу подписывается. — То есть ты хочешь сказать, что это был чисто рациональный выбор? — ухмыляюсь я. Мнения тех учеников, кто любит совать нос в чужие отношения, разделились касательно вопроса, с кем же в итоге стоит быть Лиззи. Я обычно в таком не участвовала: меня интересовало лишь то, чтобы она была счастлива. Но теперь, слыша свой торжествующий внутренний голос, я понимаю, что на самом деле тоже имела позицию на этот счёт. Итан, на мой взгляд, был отличным парнем, и всё же я с самого начала заинтересованности в Лиззи ЭмДжи сопереживала ему, когда внимание игнорировалось и несправедливо оставалось односторонним. Таким образом, ЭмДжи я считаю лучшим претендентом на её сердце, беря во внимание тот факт, что и в самом деле только он, пожалуй, знает её достаточно хорошо, чтобы по-настоящему любить. — Пару минут назад ты дала мне добрый сестринский совет, поэтому в этот раз я, так и быть, спущу тебе с рук твоё нахальство. Я усмехнулась и вернулась к повторению теории техники заклинаний. Мы сидели в тишине, разбавляемой лишь поворотами страниц тетрадей и учебников, пока сестра вновь не подала голос и не заявила: — Воспользуюсь возможностью объявить, что наш первый официальный выход как воссоединившейся пары состоится на вечеринке в следующую пятницу. Большинство вечеринок я склонна пропускать, поэтому в ответ пробормотала что-то невнятное. Лиззи была не в состоянии смириться с таким подходом к светскому мероприятию. — Джозетт, на эту вечеринку ты идёшь. И без отговорок. Отмазаться учёбой не получится — сама суть события в окончании экзаменов и небольшой передышке перед следующим семестром. Понимаю, что спор не приведёт меня никуда, кроме тупика в виде сестры, силой затаскивающей меня на эту тусовку, и смиренно киваю. — Милая, податливая Джози, — довольно заключает Лиззи. — Прелесть.***
Как бы ни пугала мысль об экзаменах, обычно они пролетают быстро и, в целом, благополучно. Главное, что все остались целы и невредимы, учитывая то, что процесс демонстрации знаний таких учеников, как мы, порядком отличается от решения алгебраических уравнений и неизбежно предполагает под собой большой риск. Лиззи справилась довольно-таки достойно, отчего расцвела ещё пуще и ещё с бо́льшим энтузиазмом принялась готовиться к предстоящей вечеринке. Я, в свою очередь, не показала таких же сногсшибательных результатов, как обычно, но нашла в себе силы подавить тягу к перфекционизму и учесть обстоятельства, вставшие на пути моего обучения в последний месяц. С Хоуп мы, безусловно, за эту неделю не раз пересекались, но держались подальше друг от друга, позволяя одна другой как следует сосредоточиться на более важной на данный момент проблеме. Сама она как всегда была безупречна. Идеальные знания, идеальное исполнение, идеальные результаты. Порой мне казалось, что проблемы только благоприятствуют ловкости способностей трибрида. С одной стороны это вызывало зависть, с другой — опасение наличия эмоционального багажа, который бы стал удобрением такой колоссальной силы. Думаю, мы обе понимали, что на вечеринке нам всё же придётся поговорить и расставить точки над i. Я была готова поделиться плодами своих размышлений, но не ручалась за эмоциональную составляющую такой беседы. Лиззи любит шутить, что когда я предупреждаю, что не буду плакать, в итоге плачу абсолютно всегда. В день икс сестра кружилась вокруг меня, слишком рано, как мне показалось, завершив собственный марафет. Она облачилась в винно-красное платье, и цвет, и фасон которого безупречно ей подходили, а в навыках макияжа никто не сравнится с Лиззи Зальцман. Для меня сестра подобрала лиловое платье, которое мне, в целом, шло. Этого оказалось достаточно, чтобы остановить свой выбор на нём. Стояли первые дни ноября, но эта осень была как никогда тёплой. Мы лишь слегка утеплились и направились на задний двор школы, в котором сестра и другие наиболее деятельные ученицы заранее организовали всё самым лучшим образом. Даже моей далёкой от людных мероприятий душе обстановка пришлась по вкусу. На деревьях от корней по ветвям извивались излюбленные мной гирлянды, отливая свой тёплый свет на всю задействованную зону. На длинных столах, расставленных на траве, взгляд привлекали изумительные десерты и пиалы с фруктами и ягодами, которые, судя по всему, особенно манили двух ведьмочек, поднимавших виноградинки и вишни вверх, кружа ими в воздухе, а затем поочерёдно направляя друг к другу. Болтовня мягко ублажала уши, что не скажешь о школьных переменах, когда разговоры сливаются в один мучительный сгусток шума, заставляющий сочувствовать вампирам, которых при неважном расположении духа такой гул может свести с ума. Я сразу стала оглядываться в поисках наиболее желанных лиц, а также бокала шампанского, казавшегося не менее желанным в ожидании предстоящего диалога. Лиззи под руку с ЭмДжи шли справа от меня, и я заметила небольшую оживлённую толпу, направляющуюся в нашу, а точнее в их сторону. Девчонки сразу принялись осыпать комплиментами очевидную звезду вечера и нахваливать общий вид пары, ведь они «так прелестно смотрятся вместе». Напыщенно, конечно, но правда в этих словах всё же была. — Моя дама и впрямь выглядит элегантно сегодня, хотя, полагаю, все согласятся, что и в любой другой день элегантности она не лишена. Девочки бурно поддержали такой довод, Лиззи зарделась, а я ткнула ЭмДжи в бок, тихо интересуясь: — Это же она сама тебе такие слова наметила, не так ли? Он возмутился настолько, насколько это было возможно сделать, не выдавая себя: — Она действительно помогла мне сформулировать, однако же мою, мысль. Усмехнувшись, я ободряюще похлопала его по спине и направилась вглубь вечеринки, твёрдо намереваясь таки найти бокал шампанского. Бутылка на столе оказалась, и я сразу поняла, что это весь алкоголь, который был щедро выделен отцом доброго дела ради. Наивный мистер Зальцман не учёл, что ещё примерно десять бутылок будут ждать маленьких (и не очень) любителей спиртного в укромном местечке. А потом заиграла музыка и я окончательно перестала здраво мыслить. После нескольких бокалов, которых, тем не менее, хватило, чтобы я почувствовала дикую усталость и потребность к чему-нибудь прислониться, я отошла подальше от основной толпы веселящихся и присела на низкое каменное ограждение. Пару минут спустя я увидела Лэндона, Хоуп и других знакомых ребят. Хоуп, заметив меня, объяснилась со спутниками и тут же направилась в мою сторону. А меня бросило в холодный пот. Для моего помутнённого рассудка она казалась ещё красивее, чем обычно, если такое вообще возможно. Я увидела волшебные стрелки, нарисованные золотой подводкой. Ах, это определённо был её цвет. Как и кожаный материал куртки и еле уловимый медовый аромат. Всё, что она собой представляла, принадлежало ей полностью. «Соберись», прошептала я себе под нос, находя силы сдержанно улыбнуться. — Привет, Джози, — мягко произнесла она, заламывая руки, не решаясь сразу присоединиться к моей уединённой компании. Но я кивнула ей, и она присела рядом на каменную поверхность. — Выглядишь... шикарно, — вместо приветствия выплюнула я, и в ту же секунду испытала порыв зарядить себе ладонью по лбу. Хоуп усмехнулась, опуская взгляд. Потешаться надо мной, наверное, истинное удовольствие. И провоцировать не приходится. — Спасибо. Ты тоже, — она задумалась. — Как фея, понимаешь? — Как ведьма, имеющая особую связь с природой, — попыталась поддержать я шутку. Но это не помогло спастись от неловкого молчания, и следующую минуту мы провели в тишине, вглядываясь в силуэты перед нами. На самом деле мы оба смотрели на Лэндона. И гадали, как подступиться к этой теме. — Я знаю, что ты поцеловала его тогда, — бесцеремонно начала я. Она уже устремила взгляд на меня и я, опасаясь, что мои слова прозвучали как претензия, сгладила: — И это нормально. У меня нет с этим проблем. Точнее, были, но больше нет. Хоуп вмиг погрустнела. — Прости, что не рассказала тебе сразу. Это нечестно. — Ты любишь его. Я не виню тебя за это. Если быть точнее, всё, что я хотела сказать, так это что я это принимаю. Я принимаю твой выбор и желаю тебе только лучшего. — Из этого выходит, что ты не была лучшим для меня, и я не согласна с такой точкой зрения. Хоуп замешкалась. Я наблюдала, как отчаянно она пытается разобраться в собственных чувствах. — Вы оба — лучшее для меня. Просто... по-разному. Осознание соответствия этой дилеммы тому, о чём говорила мне мама, заставило меня улыбнуться. — И всё же у лучшего бывают разные оттенки. Тебе нужен он, Хоуп, и всегда был нужен. — Я правда тебя люблю, — возразила она, и её глаза заблестели от слёз. — Я знаю. Я тоже. Я обняла её, втягивая запах волос, который никогда не перестанет ощущаться как дом. — Ты хочешь снова быть с ним, верно? — шепчу я, всеми силами стараясь избежать любого намёка на обвинительный тон. Хоуп отстраняется и смотрит мне прямо в глаза. По её щекам текут слёзы. Она кивает так, словно кукловод заставляет её это делать, а она, ранимая, но сильная духом куколка, сопротивляется изо всех сил. Руки сами тянутся к её лицу, и я, взяв его в ладони, стираю слёзы. Говорю со всей уверенностью, на которую только способна: — Не отвергай свою любовь, Хоуп. Ты будешь счастлива. И я буду. Обещаю. Она кивает теперь скорее с благодарностью, и я невесомо касаюсь губами её губ, словно навсегда запечатлевая данное только что обещание.***
Мы провели около получаса в тишине, пока она, положив голову мне на плечо, проводила ладонью по моим коленям, а я перебирала её волосы, что так любила делать. Внезапно она зашевелилась, нащупывая что-то в кармане джинсов. — У меня кое-что для тебя есть. Она достаёт из кармана лист, разворачивает и протягивает мне. Слёзы, которые, казалось, закончились, моментально подступают вновь. Передо мной карандашный рисунок. Портрет. Я мгновенно узнаю себя, и это в очередной раз подтверждает талант изобразительного искусства Хоуп. Игра теней выполнена блестяще. На рисунке я нахожусь в горизонтальном положении. И тогда меня осеняет. То самое утреннее мгновение, отныне увековеченное на бумаге. Свет падает точно, и я уверена, что именно это видела Хоуп тогда. Когда я лежала напротив и смотрела ей в глаза. Когда я отчётливее всего чувствовала, что люблю её. — Но как? — только и получается вымолвить у меня. — Как ты запомнила так точно, чтобы нарисовать потом? У тебя определённо не было наброска под одеялом. Она довольно улыбнулась, принимая моё недоумение за комплимент её мастерству, чем оно и являлось. — Я могу запечатлевать моменты у себя в голове. Что-то вроде суперспособности. Фотографии, существующие только в моей памяти. Хоуп выдержала паузу, а затем продолжила: — Я научилась этому, когда стала осознавать, насколько запутанно быть членом семьи Майклсонов. Как небезопасно. Конечно, воспоминания были всегда, были и чёткие, но первое, запечатлённое в памяти, будто самый настоящий кадр, это момент, когда отец впервые был вынужден меня покинуть, — она подняла взгляд, давая понять, что в очередной раз дарит мне свою откровенность. — Если бы я чуть раньше узнала, что он, или мама, или даже дядя Элайджа покидают меня навсегда, я бы сделала больше снимков. С тех пор я этим не пренебрегаю. Я снова устремляю взгляд на рисунок, и теперь произношу: — Спасибо. За рисунок, за тот момент. За всё. Мы смотрим друг на друга, и всё встаёт на свои места. Я обнимаю её, и знаю наверняка, что мы никогда не потеряем друг друга так, как теряют прочие возлюбленные.***
Я стою около стола и пью. Теперь уже сок. Опьянения хватает и без напитков. Смеюсь над Лиззи и ЭмДжи, которые пустились во все тяжкие, как только музыка стала указывать на ту часть вечеринки, где все предаются душевным порывам и танцуют так, как того требует сердце. Отвлекаюсь, чувствуя вибрацию телефона в кармане куртки.Мама
Папа сказал, что вы сегодня веселитесь. С успешной сдачей экзаменов, Джози. Надеюсь, твой вечер проходит благополучно.
Уже чувствую огромный прилив счастья, но и он не сравнится с тем, что накатил через минуту, когда на экране появилось второе сообщение.Мама
Твоей наградой будет семейное воссоединение. Я буду в Мистик Фоллс через неделю.
Чуть не закричав от таких новостей и ответив несвязным набором букв, я побежала к Лиззи, чтобы сообщить всё сестре. Она не стала сдерживаться и действительно закричала, а ещё сгребла меня в охапку, чуть ли не подпрыгивая на месте. Когда мы оказались в состоянии с более спокойным воодушевлением думать о предстоящей встрече, я снова оставила сестру на попечение её кавалера, а сама направилась на поиски ещё одного человека, с которым хотелось поделиться приятной новостью. Финч играла во что-то вроде бирпонга с Джедом и другими волчатами. Заметив, что я приближаюсь, она охотно подошла ко мне, чтобы обменяться парой слов. Я спросила, как она, Финч сделала то же самое. Затем я робко спросила: — Ты всё ещё хочешь познакомиться с моей мамой? На её лице промелькнуло удивление и даже замешательство, но вскоре она просияла. — Не могу дождаться. До рассвета оставалась пару часов, и мы с Финч ходили туда-сюда, навёрстывая упущенное в жизнях друг друга. Было приятно снова казаться близкими людьми. В какой-то момент я заметила Лэндона и Хоуп, стоявших в обнимку в компании ещё нескольких человек. Немного погодя и она меня заметила. И улыбнулась, а я улыбнулась в ответ. И я пошла дальше, отпуская любовь, которая была, есть и будет, запечатлённую в памяти, увековеченную на бумаге, хранимую в сердце и, несмотря на свою негласность, оставившую след в истории.
Примечания:
С Днём Святого Валентина! Любите и будьте любимы!
