А говорят, что в городе звёзд не видно

Оказывается, внешний вид Дэя был не совсем обманчив. Покрепче закутавшись покрасневшим носом в мягкий ворс неоново-розового пушистого пальто, Элисон как можно быстрее шагает по ступенькам, минуя небольшую террасу и приближаясь к дверям. Холод вкупе с высокой влажностью пробирает до костей, да так сильно, что даже зуб на зуб не попадает. В руках у девушки стаканчик с горячим кофе, купленным в кофейне неподалеку, но и он сдался под натиском ветра и совсем перестал греть. Впрочем, Элисон почти уверена, что это какой-то вселенский заговор, потому что сама по себе жидкость все еще ужасно горячая и ее невозможно пить нормально — только маленькими глоточками. Потянувшись за ледяную на ощупь ручку и открыв благо не примерзшую к раме дверь, Рейнольдс замирает, так и оставшись стоять в проходе: теплый ветер, дующий в лицо, ошарашивает также сильно, как и шум, доносящийся из каждого угла. — Отнесите наконец горшки с растениями на фотозону, они закрывают проход! — Может, мы просто сольем рыб в унитаз? — Может, мы тебя сольем, живодерище? Не подпускайте Майка к туалетам! — Кто-нибудь видел видеорежиссера? — Поменяйте подсветку подиума на небесно-голубой, почему никто не читает инструкций?! Зажмурившись, Элисон довольно улыбается краешком губ — вот она, атмосфера, так полюбившаяся ей в данной работе. Уверенно двигаясь сквозь людей, декорации и столы, заставленные папками, коробками с украшениями и строительными принадлежностями, Элисон оглядывается по сторонам, пытаясь уцепиться за знакомые лица. Сегодня она не успела предупредить команду о том, что навестит их на месте, поскольку была уверена, что проторчит весь день дома, сгорбившись над бумагой и ноутбуком в попытках довести наброски до идеала. Однако желание действовать и предпринимать хоть что-то перевесило привычные планы, так что, собравшись утром, Элисон выдвинулась в путь, намереваясь расставить все на свои места как можно скорее: нет ничего хуже, чем быть неуверенной в своей работе, когда подходит время презентовать ее другим. «Не важно, что ты делаешь и как, осуждают ли это другие люди и даже твое начальство, главное, чтобы ты чувствовал себя в своей тарелке и был уверен в своей честности перед остальными — только тогда это будет работать», — слова Ваймака о формировании «Лисов» всегда бегают у Элисон в голове, когда работа над новой коллекцией подходит к концу. Эта мысль придает ей уверенности и сил, чтобы идти дальше, даже когда она не знает, в каком направлении двигаться. Все вокруг похоже на буйное течение реки: люди постоянно стремятся куда-то, сменяя друг друга, и ни на секунду не утихают. И все же, для начала Элисон хотелось бы найти кого-то, кто ввел бы ее в курс дела, а уже потом разговаривать с остальными и отдавать указания, ведь сбить рабочих с ритма — явно не то, что поможет делу, даже если от этого ритма у нее за считанные секунды закружилась голова. В очередной раз осмотрев пространство вокруг себя, Элисон потирает переносицу ледяными пальцами. Как и следовало ожидать, огромное пространство поиску кого-то подходящего, увы, не способствует, а помещение, выбранное Рейнольдс для проведения показа, а также для фотосессий и закрытых мероприятий, посвященных коллекции, — это и есть удивительных размеров двухэтажное здание с дополнительным пространством в виде крыши, накрытой прозрачным куполом, на которой сейчас идет активная подготовка к автопати. Нужные ей люди — а именно члены команды — могут быть без преувеличения где угодно. В какой-то момент Элисон уже почти останавливает одного из проходящих мимо мужчин, чтобы узнать, где ей искать команду, а после замирает и решает, что все это вполне хорошая возможность осмотреться, пока никто не крутится вокруг нее, приукрашивая картину и поддакивая ее желаниям. Возможно, именно это позволит ей взглянуть на ситуацию с другой стороны, пролезть туда, куда она не заглядывала уже долгие годы с тех пор, как собственными руками построила себе дорогу к роли создателя успешного бизнеса. А если ничего дельного в голову не придет, она все равно в конечном итоге наткнется на кого-то, кто проведет ее к менеджерам. Скинув слишком выделяющееся пальто, Элисон поправляет задравшийся белоснежный свитер, что так или иначе выделяется на фоне остальных, но хотя бы не бросается в глаза, делает глоток обжигающего горло кофе и вновь осматривается вокруг, пытаясь найти глазами что-то, что помогло бы ей в её поисках и доработке коллекции. Пространство внутри здания представляет собой нечто, похожее на полый пирог: пол второго этажа полностью убран, чтобы сделать более высокие потолки и тем самым визуально увеличить помещение, но по бокам красуются небольшие балкончики, которые придают всему атмосферу, напоминающую театр, где вместо сцены стоит подиум. Слева есть двери, ведущие в туалеты и на лестничную клетку, а справа красуется арка, открывающая вид на фуршетные столы, которые сейчас организовали для обедов и перерывов персонала. Со своего места у входа Элисон даже смогла разглядеть различные напитки и перекусы, наставленные там. Уже через неделю все это здание будет похоже на Рай — именно такой интерьер Элисон решила реализовать, когда думала насчет общего концепта коллекции: ей хотелось видеть светлое, воздушное помещение, с некоторыми отсылками на древнюю Грецию. Античность — стиль, который так любили ее родители. Элисон до сих пор помнит каждую комнату полупустого безжизненного дома, каждую, даже самую маленькую деталь, которую теперь она заставит работать на себя. Вызов ли это людям, отвернувшимся от нее? Скорее — ответный удар. Отойдя в сторону, чтобы не мешать, Рейнольдс опирается спиной о стену и продолжает медленно потягивать кофе, изучая все вокруг: парней в форме или обычной повседневной одежде, девушек, бегающих туда-сюда с различными папками и зарисовками в руках. Когда одна из девушек начинает поправлять задравшуюся на бедре юбку, Элисон мысленно кривится: в такой холод и в юбке, а ведь здесь ни у кого, кроме строителей, нет дресс кода. В голове екает что-то еще, до чего Рейнольдс пока не дотягивается, но девушка, недовольно оглядев свой внешний вид, уже убегает куда-то прочь. Люди вокруг совершенно разные: кто-то уже нашел собственный стиль и даже в повседневной одежде выглядит красиво и со вкусом, а кто-то не сильно отличается от общей массы. Элисон цепляется глазами за мужчину, недовольно поправляющего воротник свитера, и думает о том, как же ей нравится ее собственный воротник, удобно облепляющий шею и спасающий от уличного холода. Далее взгляд невольно ловит парня, занимающегося освещением: он почти утопает в толстовке на три размера больше необходимого, но выглядит совершенно довольным и уверенным в себе, пока настраивает подсветку подиума. Конечно, люди, чья жизнь так крепко связана с одеждой, перестают видеть в ней просто тряпки, чтобы прикрыть наготу. Это целый язык, подобный языку тела или речи. Но как бы Элисон не разглядывала, казалось бы, во всем идеальные образы, составленные для коллекции, никак не могла понять, о чем же они пытаются ей сказать и чего же в них не хватает. Оттолкнувшись от стены, Рейнольдс начинает неторопливо пробираться вдоль зала к его противоположной стороне. Все здесь, каждая веточка, каждая статуэтка, каждый миллиметр перекрашенных стен — все это часть ее истории, нападающий шаг в ее собственной борьбе. Для остальных, тех, кто сейчас выкладывается на полную, чтобы сотворить в жизнь фантазию Рейнольдс — это лишь идеальная картинка, подражание чему-то божественному и невообразимо прекрасному. Само это место, пусть даже не завершенное и совершенно неготовое к демонстрации, вдохновляет Элисон так, что пальцы на руках начинает покалывать от решимости, какую она чувствовала в день своего «побега». Так почему же ей чего-то не хватает? И главное — чего? Встряхнув головой, девушка уверенно ступает дальше. Все пространство вокруг подиума погружено в самый настоящий хаос: стулья, еще не облаченные в чехлы, беспорядочно стоят по разные стороны, а люди носятся мимо друг друга, выполняя различную работу: от строительства до декорирования. Однако, несмотря на общее состояние, Элисон счастливо улыбается, когда замечает, что колонны в античном стиле уже установили. Она даже вылавливает взглядом несколько готовых полуразрушенных статуй, пока пробирается вдоль языка подиума к гримеркам, скрытым за задником с помощью натянутых на манер кулис белых тканей. Они красиво свисают, образуя крупные складки, и Рейнольдс понимает, что и их уже зафиксировали. На двери, которую Элисон отпирает легким движением руки, успели повесить аккуратную табличку «не входить». Если они будут продолжать подготовку в таком темпе, то уложатся даже раньше назначенных сроков, а это не может не радовать. После выжигающей глаза белизны основного помещения наткнуться на погруженный в темноту коридор — словно ослепнуть. Элисон наощупь проходит внутрь, позволяя двери захлопнуться за собой, а когда глаза, перестроившись, начинают привыкать к темноте, в ней вдруг вспыхивает фонарик чьего-то телефона. Рейнольдс уже почти хочет шикнуть на человека, явно пытающегося убить ее зрение, а вместе с ним и нервные клетки, как вдруг понимает, кто стоит перед ней, шатаясь из-за груза в руках. — Рейчел! Ну, наконец! Высокая девушка с объемными каштановыми кудрями, собранными в пучок, вмиг поворачивается в сторону окликнувшей ее Элисон. Она едва не роняет стопку цветастых папок, которую держит в руках, когда начинает активно шагать в сторону Рейнольдс, растягивая губы в самой счастливой улыбке, которую Элисон когда-либо на ней видела с того дня, когда взяла юную Рейчел Коутс в свою тогда еще небольшую команду. Сейчас же на ней виднеется бейджик главной по персоналу, и Элисон чувствует неоправданную гордость за эту девушку, пришедшую к ней на собеседование после потери родителей. — Элисон, — растягивая гласные, Рейчел осторожно падает в объятия Рейнольдс, стараясь не потерять равновесие. — Это все так прекрасно, так вдохновляюще, но как же я ненавижу людей, — на последних словах девушка надувает губы и щеки, выражая свое недовольство. — Фотограф, который должен снимать образы девочек для лукбука, пришел, но постоянно пытается вмешаться в работу визажистов. А визажистам, к слову, не хватает стульев в гримерке, так что мы взяли их из основного зала. Ох, и один из парикмахеров опрокинул аквариум с рыбками, который раньше был в той самой гримерке, так что нам пришлось наполнить ту большую раковину в туалете и отвести ее под рыб. Ванесса сейчас пытается решить куда их деть, но- — Тише, тише, тише, — перебивает Элисон, отстраняясь, чтобы забрать телефон из рук Рейчел и не позволить ему упасть и разбиться. Допивая кофе в один глоток, Рейнольдс выкидывает стаканчик в стоящую у ног урну. — Во-первых, отправь Давида к фотографу, пусть следит за тем, чтобы тот не превышал полномочий, и решает спорные ситуации. К ним же отошли кого-то из редакции, пусть наводят фотографа. Во-вторых, пускай Ванесса соберет этот несчастный океанариум и отвезет их в какой-нибудь центр животных. Надеюсь, кто-нибудь уже позаботился об осколках. В-третьих, составь список с четким количеством мебели, перемещающейся из комнаты в комнату, чтобы мы ничего не потеряли. И, в конце концов, какого черта тут так темно? — Налаживают проводку, — отвечает Рейчел, отсчитывая несколько папок. — Вот, это твои. Я разберусь со всем и присоединюсь к тебе в гримерках. Что-нибудь еще? — уточняет она, улыбаясь. Если бы все так любили свою работу… — Где развернули фотосессию? — уточняет Элисон, вспоминая общий вид помещения. — Одну из трех гримерок полностью переделали в мини-салон. Третья комната слева. К слову, очень красивое и удобное рабочее пространство. Насколько я знаю, там уже есть люди из редакции, но я перепроверю, — отвечает она, забирая телефон. — Ох, Рейч, найди еще мой планшет, пожалуйста, — просит Рейнольдс, открывая дверь девушке, чтобы помочь. — Без проблем, — Рейчел тихо смеется и скрывается среди быстро перемещающихся снаружи людей, оставляя Элисон в кромешной темноте коридора. Благо, где-то вдалеке горит слабая желтая лампа аварийного освещения, помогающая отличить дверь от стены. Отсчитав необходимую дверь, Рейнольдс без стука заходит внутрь, щурясь от искусственного света, бьющего по глазам. — Мисс Рейнольдс, безмерно рад вас видеть! Вы как всегда прекрасна! Элисон мгновенно фокусирует свой взгляд на высокой фигуре мужчины, что стоит в самом центре комнаты и крепко держит фотоаппарат на уровне груди. Волосы цвета горького шоколада, чем-то напоминающие Кевина, торчат в разные стороны, подвязанные банданой. И хотя сам мужчина стоит далеко не в свете софитов, Рейнольдс все равно замечает, как он постоянно нервно дует себе на лоб, пытаясь сдуть неугодные прядки. Работы Этана Квинси в последнее время стремительно набирают популярность, и Элисон пришлось бы назвать себя слепой, если бы она не заметила то, насколько они великолепные: игра света, ракурсы, необычные решения, от которых отказывалось большинство. Он был идеальным вариантом для того, чтобы показать свету ее коллекцию, и Элисон действительно готова вверить этому человеку свое детище, только вот у него, как и у всякого живого человека, было достаточно своих… интересных качеств. И желание охватить собой весь мир было одним из таких. Иногда Элисон кажется, что его даже больше, чем Ники в лучшие его дни. — Спасибо, Этан, — кивает девушка, проходя внутрь комнаты, но не настолько, чтобы кто-либо подумал, что она хочет в ней остаться. На самом деле Рейнольдс с замиранием сердца ждала Давида, чтобы тот подменил бы ее здесь. Компании Квинси за прошлую неделю Элисон хватило до конца ее дней. — Я слышала, что у вас тут какие-то проблемы? Надеюсь, никакой мафии. — Что вы, милая, нет, — отвечает Этан, разворачиваясь обратно в сторону модели, которой Элисон также кивнула, улыбнувшись, в знак приветствия. — Просто эта скучная девушка-визажистка совершенно отказывается идти на контакт, — дополняет Квинси, недовольно фыркая. — Я лишь предложил добавить в образ немного блесток и страз. Ничего критического или супер сложного. — Я следую правилам! — твердо отвечает Мэг, направляя на фотографа кисть. Рейнольдс вздыхает и начинает шагать в сторону девушки, обходя фотографа, чтобы не мешать ему и его творческому процессу. Этан же, кажется, уже забыл обо всех недовольствах и вновь с головой погрузился в мир, заканчивающийся на окошке камеры. И судя по его довольной улыбке и частым вспышкам, Рейнольдс может предположить, что все и в самом деле не так уж плохо. — Убери оружие, Мэгги Кассандра Уэйн, иначе мне придется достать свое, — фыркает Элисон, обнимая подругу. — Доставай, — парирует девушка, — давай замочим его вдвоем. — Боюсь, он мне еще пригодится. — Никогда меня еще так не разочаровывали твои слова, Рейнольдс, — стонет девушка, скрещивая руки на груди. — Я даю руку на отсечение, он — эмоциональный вампир, — дополняет она шепотом. — Он высасывает из людей их жизненные силы и живет только за счет них. Нужно попробовать скормить ему какую-нибудь человеческую еду, может, он и обычный вампир, — пожимая плечами, хмыкает она. — Вампир-мудак. А, может, он просто мудак. Не исключаю ни один из трех вышеперечисленных вариантов. Глядя на девушку, Элисон едва удается подавить улыбку. — Что он от тебя хочет? — Чтобы я сделала крупные двойные стрелки стразами, а также добавила крупные блестки под бровями или вокруг губ, — отвечает Мэг, показывая на себе границы. Элисон на секунду задумывается, прикидывая, как это будет смотреться с имеющимся макияжем и образом. Оглядываясь на позирующую в небесно-голубом свете модель, ее легкий, почти естественный макияж, Рейнольдс понимает, что это действительно звучит восхитительно — крупные стразы могли бы стать красивым акцентом и дополнением к легким струящимся платьям и сияющей коже. К тому же, на портретных снимках подобный макияж стал бы настоящей изюминкой. — Ты можешь это сделать? — спрашивает она, пытаясь заметить в чемоданчике девушки что-то похожее. — Я-то могу, — вздыхает Уэйн, глядя на модель. — Только вот подобные стразы не предназначены для глаз, и если они вдруг попадут в него, то могут сделать довольно болючие царапины. Кроме того, клей для них лучше предварительно проверять на аллергическую реакцию. Но если ты хочешь рискнуть? — на последних словах девушка заправляет ярко-фиолетовые пряди длинной челки за уши, готовясь к работе. Элисон на секунду отвлекается на приятный оттенок волос подруги, а после встряхивает головой. — Ты говорила ему обо всем этом? — спрашивает Рейнольдс, недовольно сложив руки на груди. — Конечно, — легко отвечает Мэг, садясь на стул визажиста позади себя. Скрестив ноги и облокотившись на них, девушка наконец выглядит сама собой. — И ему, и модели. Последняя, естественно, согласилась на все эксперименты, и этот вампир-мудак решил давить на это. Говорил, что в большинстве случаев ничего не случается, а если и произойдет, то это излишки профессии. Я сказала, что не буду ничего изменять без твоего согласия, но, если честно, лично я против. Элисон раздраженно кривится, оглядываясь на Этана. — Вот же мудак. Слова вырываются сами по себе, но Рейнольдс совершенно не собирается извиняться за них: все модели, с которыми ей доводилось работать за эти годы, всегда соглашались на любые эксперименты с лицом, прическами или одеждой, даже если им было неудобно или некомфортно. Они просто не могут сказать «нет», потому что «быть телом» — их работа, которой они должны безоговорочно следовать, чтобы не получить выговор от агентства. Почти все они молча проглатывают свое недовольство, ведь им нужно как-то себя прокармливать или из-за обычной вежливости, или из-за смущения перед фотографом или дизайнером. И с каждым подобным человеком, соглашающимся на риск, что-то внутри Элисон нарастает с новой ужасающей силой. Красота требует жертв. — А я говорила, — растягивая гласные, произносит Мэг. — Не позволяй ему калечить девочек, — твердо заявляет Рейнольдс. — На любую подобную инициативу отвечай отрицательно прямо от моего имени. Если вдруг он будет странно вести себя с моделями, говори Давиду, он скоро придет. — Договорились. Но, вообще, я могу попробовать сделать нечто подобное с помощью теней и подводки. Да и стразы, в теории, тоже можно попробовать приклеить на нее. Вдали от глаз, — мечтательно произносит Уэйн, постукивая пальцем по тонким губам. — Скинь мне фотографию с макияжем, как закончишь, — подмигивает Элисон, разворачиваясь, чтобы выйти из помещения. — Элисон, наше ненаглядное солнце, неужели вы уже уходите? — с нескрываемой грустью в голосе произносит Этан, опуская камеру. — Одно ваше присутствие давало мне сил, — почти поет он, не обращая внимания на подскакивающую при каждом движении желто-зеленую толстовку. Рейнольдс вздыхает, представляя, как сам Сатана создавал этого человека, ехидно хихикая. — Без паники. Здесь буду я, а я не менее горяч! В проходе Элисон замечает высокого белобрысого парня в бежевой худи с принтом с сотнями маленьких котят, совершенно не совместимых с широкими плечами и крепким телосложением. Давид всегда был ужасно яркой и многогранной персоной, но, работая рядом с Рейнольдс, раскрылся на полную: отсутствие рамок и постоянный простор для фантазии помогли ему избавиться от зажимов и позволить себе чаще улыбаться. Когда-то у него была своя небольшая компания, прогоревшая из-за отсутствия финансирования, и тогда он пришел к Элисон, став сначала креативным директором, а после и личным помощником Рейнольдс. Иногда Элисон задается вопросом, есть ли между ним и Мэг что-то, потому что уж больно часто они оказываются рядом друг с другом и уж больно сильно они напоминают Рейнольдс их с Сетом в студенческие дни, хоть Дэвид характером совсем на него и не похож. Удивительно, как крутится жизнь людей вокруг нее, когда самой Элисон иногда кажется, что она стоит на месте. Резкий укол в сердце вынуждает Рейнольдс приложить руку к груди и на секунду прикрыть глаза. Сет тоже счастлив. Обязательно счастлив, где бы он не находился. И он был бы рад за нее, если бы увидел. — Мистер Уилсон, — без толики радости отзывается Этан, тут же возвращаясь к камере и жестом побуждая модель поменять позу. — Вы скорее атомный взрыв, а не ненаглядное солнце. — На голове у него атомный взрыв, — откликается Мэг, недовольно закатывая глаза. Элисон невольно улыбается, оглядывая сначала Дэвида, уставившегося на Мэг, а потом саму девушку, глядящую на него в ответ ровно несколько секунд. Указав пальцем на собственную голову и как бы намекнув Дэвиду привести свою в порядок, Уэйн вновь возвращается к работе, пряча сияющие глаза за длинной челкой. Между ними определенно что-то есть, пускай они оба по всей видимости об этом еще не догадываются. Слегка подвисая, Уилсон встряхивает головой, видимо надеясь сделать лучше. — Дэв, ты мой спаситель, — тихо посмеиваясь, шепчет Элисон, подпихивая все такого же заторможенного Дэвида поближе к фотозоне и желая тем самым разрядить обстановку. — Ты присутствовал на всех собраниях и на утверждениях образов в том числе, так что я в тебя верю. Просто следи за процессом работы и сохрани всех живыми и здоровыми. Удачного рабочего дня! — По-моему ты просто пытаешься сбежать, — растянув губы в улыбке, шепчет Уилсон в ответ. — Но я готов прикрыть твою спину. — Запомни разницу, Дэвид Уилсон: я не сбегаю, а грамотно распределяю работу между членами собранной мной команды, чтобы самой заняться делами, не требующими отлагательств, — с умным видом произносит Элисон, после чего, не оглядываясь, но продолжая улыбаться, выходит в коридор. Судя по часам, у нее осталось всего несколько минут до начала шоу, которое она точно не хочет пропустить, поэтому было бы неплохо разыскать Рейчел или планшет, забытый где-то здесь с прошлого посещения. Темнота коридора позволяет Элисон вздохнуть и немного разгрузить голову. Прикрыв глаза, чтобы не видеть мигающую аварийную лампочку, Рейнольдс осторожно облокачивается о стену, поправляя задравшиеся рукава чрезмерно мягкого свитера. Рейчел сейчас решает все мелкие проблемы, которые раньше Элисон приходилось нести на своих плечах самостоятельно вкупе с еще большим набором дел, Мэг внимательно следит за сохранностью моделей и красивой картинкой, а Дэвид не позволяет всему пойти крахом. И все же приятно знать, что на любого из членов команды можно положиться; приятно иметь людей на своей стороне, особенно таких ярких и вдохновляющих. Есть что-то удивительное в работе с огромным количеством людей, безукоризненно внемлющих каждому ее слову, как будто Рейнольдс и вправду занимается чем-то великим и удивительным, а ведь впереди еще много лет, за которые она определенно достигнет еще больших высот. Это просто слишком удивительно, чтобы слету в это поверить. Мелодия, эхом отскакивающая от стен коридора, вынуждает Элисон распахнуть глаза и вытащить телефон из заднего кармана. — Кевин? — шепчет она себе под нос, принимая звонок и поднося телефон к уху. — Разве у тебя шоу не начинается через пару минут? — без предисловий уточняет Элисон, как только связь соединяется. — Вряд ли я являюсь частью вашего семейного триумфа. Легкое волнение першит в горле, — потому что «с чего бы Кевину звонить именно сейчас», — но Рейнольдс не позволяет ему взять вверх. Глубоко вздыхая, девушка сосредотачивается, ожидая серьезный разговор. Что-то с Ваймаком? У Кевина проблемы? Связаны ли они с Морияма? Или что-то не так с костюмом? Она ошиблась с мерками? Пальцы отбивают медленный ритм по бедру, пока Элисон дожидается хотя бы какого-то слова от Дэя: благо, в любом из случаев, она может все бросить и приехать. — Нет, ну серьезно, почему никто не говорит «доброе утро»? Этот мир давно прогнил, — бубнит Дэй. На фоне Элисон отчетливо слышит шум команды и музыкальную заставку шоу, что еще больше вгоняет ее в недопонимание. — Скоро начнется. Просто хотел успеть спросить, не хочешь ли ты присоединиться к нам к ужину? О, и отец передает тебе «привет». — Передай ему «удачи» от меня, — выдыхая все напряжение, отвечает Элисон, рукой подзывая подошедшую в коридор и застывшую у входа Рейчел. Девушка передает Рейнольдс планшет и, кивнув, убегает обратно в гущу людей. — Я не против. Что за место? — Я скину адрес через минуту, — Кевин на секунду отклоняется от разговора, чтобы передать слова Элисон Ваймаку, но почти сразу возвращается: — Напиши, как закончишь, я вызову тебе такси. — Я на машине, Дэй, все в порядке, — фыркает Элисон, зажимая телефон плечом, чтобы включить планшет. На экране тут же отображаются безостановочно всплывающие уведомления об смс и письмах, а также установленное напоминание о начале шоу, что стартует с секунды на секунду. — Иди уже на свое шоу, пока они не образумились и не вычеркнули тебя из него. — И тебе хорошего дня. Надеюсь, напьешься сегодня крови своих девственниц и подобреешь, — саркастично заявляет Кевин. — Тогда спи с открытыми глазами, — парирует Элисон, отключаясь. Убирая телефон обратно в задний карман, Рейнольдс успевает заметить пришедшую смс с геолокацией ресторана, расположенного относительно недалеко, но в приличном месте. Значит, нужно еще заехать домой и переодеться в более подходящую одежду, чем оверсайз свитер и брюки. На планшете Элисон сразу же открывает мессенджер и, поместив ранее прикрепленный к нему стилус за ухо, читает сообщение от Рейчел, пришедшее буквально секунду назад: «Ванесса уже уехала разбираться с рыбками, ребята убрали беспорядок от них в туалете, я занимаюсь списком мебели, Давид уже должен был прийти на место, а человек из редакции подойдет с минуты на минуту, я написала им и попросила выслать кого-нибудь. О! И совсем скоро сделают свет в коридоре!». Отправив ответное «Отлично, держи меня в курсе», Элисон заходит в первую попавшуюся комнату, надеясь найти укромное местечко. Комната, в которую она вошла, оказалась очередной гримеркой. Девушки, расположившиеся внутри, вмиг поворачиваются в сторону Элисон, начиная удивленно приветствовать ее, благодарить и обнимать. Рейнольдс довольно оглядывает всех, спрашивая, все ли в порядке и не нужно ли им что-то, тут же отсылая Рейчел сообщение с просьбой принести девушкам больше фруктов и прочих закусок. Многих из тех, кто расположился на стульях и диванчиках, она уже видела на примерках и кастингах, но с некоторыми, отобранными Давидом, встречается впервые, а потому это кажется еще более волнующим. Одежда, прически и макияж на всех сидят просто бесподобно, и Элисон делает мысленную пометку в очередной раз расцеловать Мэг за ее золотые руки, определенно творящие настоящее волшебство. Когда общий переполох стихает и Рейнольдс в очередной раз убеждается в том, что ее в целом устраивают отобранные наряды для фотосессии, Элисон, удостоверившись, что никому не помешает, аккуратно проходит вглубь помещения, скидывая кроссовки и забираясь на один из свободных диванов. Он удобно расположен в «кармане» за стенкой от двери, так что ни сзади, ни с боку к Рейнольдс никто подойти не сможет. Вставив наушники в уши, Элисон включает трансляцию с шоу: на экране все уже давно сидят на своих местах, и плашка с таймкодом на переднем плане подсказывает, что тема уже давно не обычное приветствие. — Если бы мы в какой-то момент не взяли себя в руки и не стали тренироваться усерднее, вероятно, все прогорело бы. Услышав слова Кевина, Элисон закатывает глаза, несмотря на то, что уголки губ дергаются вверх. — В этом и суть спорта, — отвечает Ваймак, и Рейнольдс чувствует, что не может сдержать полноценной улыбки. — Суть спорта по мнению Ники — это красивый пресс и накаченная задница, — несогласно кивает Дэй. Элисон уже видит пришедшее в общий чат сообщение от Ники, после чего следует набор непонятных смайликов от Дэн и длинное сообщение с рандомными смеющимися буквами от Мэтта. Аарон скидывает какой-то скриншот, на который Эндрю кидает реакцию смеющегося смайлика, чем побуждает всех остальных начать еще более бурное обсуждение, пока Нил ежесекундно скидывает свои комментарии, как только тема возвращается к экси. Видимо, почти все сейчас смотрят трансляцию, несмотря на дела. Спустя несколько минут тема меняется на внешний вид гостей: Ваймак с теплом в глазах оглядывает рукава сына с вышитыми на них огнями, пока Кевин рассказывает о своей физической форме, регулярных тренировках и подготовках к сезону, а после и об Элисон, другом шоу про цвет глаз и костюме, полностью удовлетворяющим все его потребности в одежде. Ваймак, смеясь, говорит, что Элисон всегда знает, что «Лисам» нужно больше, чем сами «Лисы», после чего Кевин ворчит о том, что если бы все прислушивались и к его советам по питанию и тренировкам было бы еще лучше. Связь «Лисов» даже после выпуска регулярно обсасывается журналистами в сети, но все еще остается актуальной, несмотря на бесчисленное множество информации. Рейнольдс же, слушая про свои последние успехи из уст бывшего тренера, в который раз убеждается в том, что одежда должна быть такой, чтобы вызывать улыбку у носящего ее и всех его окружающих, потому что в том числе и этот блеск в глазах и десятки слов восхищения подбадривают ее двигаться дальше и искать то самое. Не просто одежда — самовыражение. Как только тема наконец переходит на долгожданную зрителями «семью экси», Элисон прикусывает костяшку пальца, слушая о тренировках, неловких разговорах и признаниях. Что-то внутри нее разливается теплом, когда Кевин заявляет о том, что гордится своим отцом, несмотря на то, что тот уже ушел на пенсию, а Ваймак хлопает его по плечу, смеясь и отмахиваясь. Стоит экрану потухнуть, оповещая об окончании трансляции, как Элисон заходит в общий чат, читая последнее пришедшее сообщение от Ники: «Кевин: суть спорта по мнению Ники — это красивый пресс и накаченная задница. Также Кевин: на протяжении пяти минут рассказывает про свой трицепс. Не завидуй моей заднице, Кеви!». Отправив реакцию на сообщение, Элисон кидает Дэю напоминание с просьбой перезвонить и, собравшись, выходит из комнаты, на последок обняв девочек еще раз. Сегодня ей предстоит ужасно большое количество дел, особенно если учитывать, что за последние два она толком ничего не сделала, и тысяча попыток понять, что же сотворить с костюмами. Однако после просмотра трансляции внутри витает комфортная энергия, отдающая пульсациями по всему телу и позволяющая эмоционально и физически почувствовать себя той Элисон, что когда-то создала все это с нуля: вдохновленной, заряженной и готовой к чему-то новому. Она точно найдет тот ответ, который ищет.