Устрой себе маленькое Рождество

      Смотря, как на экране умелые руки какого-то шеф-повара круто замешивают тесто достаточно жидкой консистенции, Зенитсу пытался повторить все в точности, однако получалось отнюдь не так, как хотелось бы. Сдувая мешающую челку с глаз, он ежесекундно останавливал и перематывал видео, не в состоянии понять, почему его третья попытка приготовить праздничный торт опять была неудачной. В бессилии отбросив все кухонные принадлежности и оставив пахнущую горелым маслом и пережженным сахаром массу, имеющую странный темно-коричневый цвет, парень забрался на барный стул, начиная измученно тереть виски. Телефон, лежащий рядом с ним на столешнице, весело звякнул, уведомляя его о новом сообщении и привлекая к себе внимание. «Я никак не могу решить, что лучше подарить Ренгоку-сану на Рождество… Ты уже решил, что подаришь Узуи-сану?» – невинно интересовался у него Тандзиро. В конце фразы стояла какая-то по-наивному удивленная эмодзи. Агацума на это только шумно выдохнул, еле переборов себя, чтобы не закрыть переписку, проигнорировав вопрос друга. Нет, подарок Узуи-сану он, конечно же, придумал давным-давно, однако чем меньше дней оставалось до празднования, тем больше ему казалось, что подарок этот глупый и абсолютно бесполезный и не принесет его любимому никакой радости. От этого ему было некомфортно: он каждый день пребывал в каком-то унынии, не знал, куда себя деть и чем занять, крутил в голове мысли о подарке целый день напролет, судорожно пытаясь придумать что-то другое, и становился еще печальнее. Он даже решил попробовать себя в готовке, в которой был совсем не сведущ, чтобы хотя бы поставить перед Тенгеном на праздничный стол лично приготовленный им торт. Однако сколько он ни бился, но, даже пошагово следуя рецепту, приготовить что-то съедобное не получалось. Свои попытки он оставлял тайными – партнер его, обычно работающий на дому, уже несколько дней кряду пропадал на выезде, оформляя стену какого-то нового салона красоты.       Что было нужно такому эксцентричному человеку, как Узуи-сан? Зенитсу голову сломал, думая об этом день и ночь напролет, пока в одну из прогулок со своим возлюбленным озарение не снизошло до него. Они, держась за руки и прижимаясь друг к другу, шли вдоль по улице, возвращаясь домой к Тенгену, когда старший вдруг показал ему на чей-то участок, украшенный вдоль и поперек светящимися гирляндами и рождественскими венками. «Ярко», – подметил Узуи-сан, одобрительно разулыбавшись, и Зенитсу даже от удивления приоткрыл рот. Слишком не привык к тому, что Тенгену нравилось что-то у кого-то – обычно он жил по принципу «у меня все самое лучшее». Этот случай подарил ему одну странную, даже почти безумную идею: Агацума принялся чуть ли не ежедневно бегать по магазинам, где предлагали все больше и больше праздничных товаров, скупал рождественские гирлянды, цепляющие его взор, различные огоньки, яркие фонарики и прочее. Желанная картинка в его голова сложилась очень четко, и теперь он был полон решимости притворить ее в жизнь. Превратить их с Узуи-саном квартиру в этот день в настоящее любовное гнездышко. Ведь рождественское время было особенным для них по нескольким причинам.       Именно в сочельник в небольшой квартирке, в которой счастливо ютились вместе его друг Тандзиро со своим партнером Ренгоку Кёджуро, он и познакомился с такой примечательной личностью, как Узуи Тенген. Ренгоку и Тандзиро, отмечающие Рождество вместе, решили пригласить к столу друзей с каждой стороны. И вот, сидя напротив помпезно выглядящего высоченного и накаченного парня, слишком напоминающего топ-модель с обложки журнала, смущенный Зенитсу не знал, куда опустить глаза. Он влюбился, как бы глупо это ни звучало, с первого же взгляда. И любовь эта, как выяснилось позже, не осталась безответной.       Их отношения начались слишком неожиданно для Агацумы, и уже через три месяца Узуи в категоричной форме попросил младшего переехать к нему. И если Зенитсу до этого имел какие-то представления о работе своего возлюбленного, то он совершенно не имел представлений о его заработках и вкусе. Поэтому, въехав в чужую квартиру, вначале даже несколько опешил от смелых дизайнерских решений в ее оформлении. Особенно удивила парня широкая ниша, расположенная под потолком, где было оборудовано уютное спальное место. Спать под самым потолком на мягком матрасе среди разного размера подушек в крепких объятиях Узуи-сана было невероятно приятно. Агацума просыпался, ощущая себя словно в раю, после чего Тенген относил его заспанного на руках в ванную и там придерживал одной рукой со спины, пока полусонный парень лениво чистил зубы перед зеркалом. Зенитсу даже не верилось, что эта жизнь действительно принадлежала ему.       Однако, само собой, совсем без проблем не получалось. Во-первых, оказалось, что Узуи тщательно следит за своей формой и контролирует количество съеденных калорий, поэтому покупаемые продукты проходили у него тщательную проверку. Когда Зенитсу услышал это, то еле сдержался, чтобы не покрутить пальцем у виска – ему казалось, что Тенгену не нужна никакая диета и он может обойтись только своими походами в зал три раза в неделю, однако тот так не считал. Во-вторых, Агацума впервые в жизни пожалел, что никогда не учился готовить. Узнав, что для парнишки даже простая варка риса является неразрешимой проблемой, Узуи удивленно приподнял белесые брови, а потом как-то многозначительно вздохнул, промычав что-то вроде «хорошо, доставкой мне есть не привыкать», отчего младший стыдливо опустил голову, мысленно обзывая себя последними словами. Конечно, за то время, что они жили вместе, Зенитсу все-таки решился постичь азы кулинарного дела, но по замечаниям Тенгена совсем не преуспел в этом, поэтому они продолжали есть заказанную еду.       Агацума чувствовал себя барышней, живущей на содержании у своего ухажера. Он всего лишь учился на первом курсе, его академическая стипендия была нещадно мала, поэтому Узуи-сан обеспечивал их обоих. Он был художником-оформителем и дизайнером, рисовал под заказ – практически все время проводил дома, не вылезая из-за своего оборудованного рабочего места. В огромной домашней футболке и шортах, завязав смешной хвостик на голове, Тенген сидел над графическим планшетом, согнувшись знаком вопроса. Зенитсу, видя его за работой, лишний раз старался не напоминать о себе и не отвлекать мужчину, лишь время от времени принося ему сделанный чай или сваренный машиной кофе.       Иногда Тенген был до невозможности нервный, вслух сетовал на «тупых» заказчиков, потом ругался с ними по телефону, меряя квартиру стремительными шагами и громко доказывая собеседнику свою точку зрения. Столкнувшись с таким поведением в первый раз, попытавшийся расспросить его обо всей ситуации Агацума получил достаточно грубое «не лезь, куда не просят», а потом был сослан спать в гостиную. Парнишка всю ночь пролежал на расправленном диване, смотря в белый потолок, вытирая слезы и сопли краем одеяла. С утра раньше положенного убежал на учебу, даже не заходя в спальню, проведать своего взвинченного возлюбленного, из-за чего они увиделись только ближе к вечеру. Агацума зашел на кухню перекусить после занятий, а Тенген с уставшим видом и гидрогелевыми патчами под глазами потягивал кофе, сидя за барной стойкой. Напряженное молчание первым нарушил старший, осведомившись, почему Зенитсу даже не смотрит на него, а потом, не получив ответа, оставил от себя кружку и поймал парнишку в крепкие объятия, целуя в макушку и в щеки.       – Ну переставай дуться! Этот заказчик был просто фееричным кретином. Да, я сорвался, я виноват – прости меня. Слышишь? Эй, я вообще-то только что извинился! Слушай, это ты убежал с утра и даже не сказал мне ни слова!       – Идиот! Да ты даже из спальни меня выставил, что я должен был подумать?! Я-я уже решил, что надоел т-тебе! – расплакался Агацума, несильно стукнув его кулаком в накаченную грудь, тут же получая страстный поцелуй, который припечатал ему в губы Тенген. Они не отрывались друг от друга несколько минут, пока старший не отстранился, смерив его сердитым взглядом.       – Это ты блестящий идиот! Когда я работаю над заказом, я могу не спать вплоть до утра, шкрябая по чертовому экрану! Ты бы не смог заснуть со мной в одной комнате! Разумеется, я отправил тебя спать в гостиную! Надоел мне? Как ты вообще додумался до такого идиотизма, Тупонитсу?! – в ответ кричал на него Узуи, не выпуская из своих объятий, несмотря на все попытки парня выбраться. Так они пререкались еще где-то минут пятнадцать, после чего Тенген, взвалив его на плечо, унес Агацуму в спальню, затащив в незаправленную постель. И уже потом Зенитсу стало не до обиды – умелые руки партнера заставляли выгибаться, стонать в наслаждении и плотнее обхватывать чужие бедра, подаваясь навстречу размашистым движениям.       Первый раз переспав с Узуи, измотанный парнишка еле слез с кровати по утру, чуть не свалившись с трех последних ступенек лестницы. Но он был счастлив, наконец-то «повзрослев». Да, у него это был первый раз во всех смыслах, и Зенитсу радовался, что это произошло именно с Тенгеном. Одного взгляда на Узуи было достаточно, чтобы понять: Агацума был далеко не первым его партнером. Парнишка, думая об этом, сгонял себя в совсем невеселые мысли и долго с понурым видом смотрел в одну точку, с ногами забравшись на диван. Узуи-сан был достаточно популярным: он много времени проводил в социальных сетях, где под каждой его записью Зенитсу видел сотни откликов и восторженных комментариев. Тенген ничего от него не скрывал, и парень имел полный доступ ко всем его страницам, просматривая все, что душа пожелает.       Он часто брал его телефон, снимая все подряд на камеру, любил снимать самого Узуи, когда тот в полотенце выходил из душа или делал маски, намазывая на лицо какие-то черно-золотые субстанции. Фотографии все равно получались идеальными, даже если старший был с неопрятно забранным хвостиком, с патчами под глазами, в маске или же просто строил какие-нибудь рожи, видя, что его снимают. «Невозможно! Почему ты всегда получаешься на фото так… безукоризненно?» – ныл Агацума, рассматривая получившиеся снимки, лежа в объятиях посмеющегося и довольного его реакцией Тенгена. У них были и совместные фотографии, особенно забавные из которых старший имел обыкновения выставлять в сети. Зенитсу что-то ворчал про то, что на фоне Узуи он выглядит как облезлая дворняга рядом с породистым ретривером, но втайне радовался – ведь надоедливые подписчики его возлюбленного будут знать, что тот не свободен. Своего Тенгена он не желал делить ни с кем.       Этот год был особенным для него и для них двоих – это был год их отношений, и парень хотел сделать так, чтобы Узуи-сану их первое время, проведенное вместе, запомнилось надолго. Для этого требовалось приложить много усилий, и Зенитсу был полон решимости. «Да я просто обязан сделать это время незабываемым! Показать, что я еще и не такое умею! Чтобы каждый год был лучше предыдущего!» – горячился блондин, пряча купленные гирлянды в дальние ящики, чтобы партнер не обнаружил их.       Поэтому сейчас после всех своих неудачных попыток приготовить хоть что-то, напоминающее рождественский торт, Агацума вместо того, чтобы отправить своему другу ответное сообщение, быстро набрал его, спрыгнув со стула и направившись в комнату. К счастью, по-видимому, ничем не занятый в рабочее время своего партнера Тандзиро сразу же взял трубку и быстро согласился прийти к другу домой, дабы объяснить, что к чему в приготовлении выпечки. В том, что Камадо был экспертом в готовке, блондин даже не сомневался, памятуя о том, каким хорошим едоком являлся Ренгоку.       Под внимательным взглядом Тандзиро и с его советами дело пошло лучше, и после двух дней практики Агацума уже смог самостоятельно приготовить вполне съедобные кексы без начинки и был невероятно собой доволен. Удивился даже пришедший после зала Тенген, который кинув спортивную сумку у входа, сразу же прошлепал на кухню, увлекаемый непривычным для их дома запахом выпечки.       Время первого зимнего месяца подошло к концу почти незаметно. Агацума бегал с учебой, сдавая НИРы и прочие задания, возвращался домой и сразу же садился за ноутбук и учебники, вылезая только за тем, чтобы сделать себе чай или дойти до уборной. Тенген, если был дома, тоже практически не вставал с рабочего места – заказов на праздники было бесчисленное множество, даже несмотря на то, что брался он далеко не за все. Потом ему сделали несколько заказов на выезд, и Узуи стал возвращаться поздними вечерами. Как правило, сил на зал после того, как он весь день ползал с кистью в зубах у стены четыре с половиной на три метра, уже не оставалось, поэтому грызущий гранит науки Зенитсу все-таки находил минут двадцать, чтобы размять перед сном затекшие мышцы возлюбленного. Тенген разве что только не урчал как довольный кот, расслабляясь под его нежными руками. Он засыпал быстро, уткнувшись лицом в мягкие подушки, а вот мученик науки, протирая глаза кулаком, снова был вынужден ползти за треклятые учебники, запасаясь терпением, чтобы просидеть за учебой до глубокой ночи.       Сочельник наступил совсем быстро, а Агацума даже не начинал основных приготовлений. К счастью, у Узуи-сана в этот день была сдача заказа, поэтому с утра его уже не было. Завалившись домой с занятий и держа пакеты с покупками разве что только не в зубах, Зенитсу бегом метнулся приводить их жилище в порядок. Времени у него было ровно до половины восьмого вечера – именно до стольких Ренгоку-сан пообещал задержать Тенгена после работы. С уборкой парень закончил достаточно быстро: на этой неделе он предусмотрительно дважды прибрался, чтобы облегчить себе задачу перед праздником. Посматривая на часы каждые пятнадцать минут, Агацума жалел только о том, что у него не восемь рук, как у паука, или что он не может создать себе теневых клонов как главный герой его любимой манги. Но в свой расписанный на сегодняшний день график он пока укладывался. Носился по квартире туда-сюда с охапками заранее приготовленных вещей, чуть не навернулся с прикроватной лестницы, развешивая на белых бортиках гирлянды, едва не забыл про варившуюся на плите глазурь для своих рождественских кексов… Одним словом, за весь даже не присел, постоянно что-то делая. И вечер наступил незаметно.       – Ренгоку, тебе что, в канун Рождества заняться нечем? У тебя же там твой ненаглядный дома, удели ему внимание, хватит доставать меня, – измученно тянул Тенген в трубку, пытаясь отвязаться от странно ведущего себя друга. Кеджуро, с которым они сидели в баре не далее чем полчаса назад и который терпеть не мог телефонных разговоров, все никак не отставал от него, не желая отключаться и продолжая нести какой-то бред. – Отвали от меня уже. Ты что, блестяще опьянел с одного стакана?       – Ни капли! Просто я внезапно вспомнил, что хотел еще сказать! – привычно громко вещал на том конце провода его друг, как будто бы даже несколько взволнованно. Узуи закатил глаза, прижав телефон к уху плечом, начиная рыться в глубоких карманах расстегнутой куртки в поисках ключей. На заднем плане в трубку Ренгоку что-то шептал Тандзиро, наивно полагая, что собеседник Кеджуро не слышит его. – Ренгоку-сан!.. Ренгоку-сан! Я придумал! Скажите, что нам нужно собраться всем вместе где-нибудь! Предложите обсудить это!..       – Камадо, я тебя вообще-то слышу! Вы совсем там обнаглели? – нашарив ключи, Тенген вновь взял телефон в руки, другой рукой перехватывая большой бумажный пакет с продуктами поудобнее, готовясь, сбрасывать звонок. – Ренгоку, ты, конечно, просто яркий гад! Сам уже вернулся домой, а мне не даешь порог переступить! Займитесь уже ярко друг другом, а не ерундой! Всё! Я отключаюсь! Счастливого Рождества, фееричные придурки!       Он быстро убрал телефон в карман куртки, украдкой глянув на экран, ожидая увидеть там хоть парочку сообщений от Агацумы. Парнишка не вспомнил о нем ни разу за день, даже не послав ему какую-нибудь коротенькую смску. «Я что, один думаю о сегодняшнем вечере? Он так занят по учебе, что даже не помнит, какой сегодня день? – рассуждал про себя мужчина, задумчиво глядя на темное небо над собой. – Или это просто я такой сентиментальный, подмечаю значимые даты? Отпраздновать даже решил. Ладно, в конце концов, сегодня сочельник. Скажу, что его и празднуем. А кольца… Кольца это подарок на Рождество. Еще один. Да, так и скажу. Черт возьми, я чувствую себя блестящим влюбленным идиотом! Агацума, ты пожалеешь, что не написал мне ни одного сообщения за сегодня!»       С этими мыслями он залетел в квартиру, быстро сбрасывая куртку и разуваясь, и только потом сообразил, что свет в прихожей не горит. Он, отставив обувь, уже хотел было оповестить Зенитсу о своем приходе, но застыл с раскрытым ртом. В коридоре с потолка свисали яркие гирлянды с крупными прозрачными светящимися шарами на концах, внутри которых крупинками лежал снег, малюсенькие еловые ветви и сани, запряженные оленями. Горящие огни тянулись дальше по коридору, заворачивая на кухню и в гостиную, откуда доносился запах чего-то съестного.       – Узуи-сан! Ты пришел? Я слышал входную дверь! Почему не сознаешься, что это ты? – в коридор выглянул Агацума в какой-то белой майке и в надетом сверху большом желтом свитере крупной вязки, съезжающем с одного плеча. Взгляд его остановился на пакете с едой, и он уставил руки в бока, надув щеки. – Я вообще-то уже все приготовил… Но раз уж Узуи-сан купил столько продуктов, завтра придется приглашать Ренгоку-сана вместе с Тандзиро.       – Да Ренгоку он полный… Стой, так он за этим меня доставал весь вечер? Серьезно? Чтобы ты все приготовил? И украсил дом? – он огляделся вокруг, толкнув один свисающий шарик, в котором тут же всколыхнулся искусственный снег.       – Вроде того… Тебе придется ходить аккуратно, раз ты вымахал такой пожарной каланчой, Узуи-сан, – смущенно засмеялся парень и в следующее же мгновенье прижался к чужому торсу, цепко обнимая руками за талию. На замечание о росте старший легонько щелкнул его по носу, тут же обнимая в ответ, комкая желтый свитер руками. – Это еще не все, Узуи-сан! Я приготовил нам ужин и сделал рождественские кексы, но на всякий случай заказал твоей любимой еды, если тебе не понравится моя стряпня. И поставил фильмы, которые тебе нравятся, чтобы посмотреть за ужином. И еще…       Он потянул его несопротивляющегося за собой в гостиную, где тоже все мерцало и светилось. Вдоль каждой стены были протянуты гирлянды, висели рождественские колокольчики, венки, на кухонном столе и барной стойке горели свечи в пузатых стеклянных стаканах. Большой свет не был включен, но в помещении было светло как днем. На диване валялось множество подушек, два махровых пледа контрастного цвета были перекинуты через его спинку. Но самым примечательным было совершенно не это. На стене за диваном, на горящей теплым цветом гирлянде висело множество фотографий, оформленных в одном стиле. Тенген, смотря на снимки с открытым ртом, даже забыл, что хотел сказать. Все, что снимал Агацума, все, что снимал он сам, их удачные и неудачные снимки, их общие воспоминания – все это ровными рядами висело, прицепленное маленькими скрепками на провод гирлянды, подсвеченное теплым светом.       – Я хотел, чтобы тебе все это запомнилось и не нашел способа лучше… – тихо проговорил подошедший к нему ближе и взявший его за руку Зенитсу. – Хочу, чтобы ты помнил каждый день, который мы проводим вместе. Давай и дальше создавать счастливые воспоминания, Узуи-сан…       – Я… – отмер наконец-то Тенген, выдохнув и переведя все еще ошарашенный взгляд на парня, – я просто без понятия, что следует сказать…       – Ну… можешь сказать «блестяще», – хихикнул младший, полностью облокотившись на своего партнера, влюбленно обвив его ручками. Пакет с покупками упал на пол. Тенген отстранил парнишку от себя, наклонился ниже, сокращая расстояние между ними, и, обхватив порозовевшие щеки большими ладонями, прижался к приоткрытым губам. Руки подрагивали от волнения – такого с ним никогда прежде не случалось. Зенитсу, стоя на носочках, со всей нежностью отвечал на его поцелуи, вытягивая шею изо всех сил, переместив руки на чужие плечи, чтобы целоваться было удобнее. Узуи даже показалось, что его губы были сегодня слаще, чем обычно – с каким-то приятным шоколадным привкусом.       – Лучше я скажу, что люблю тебя, – улыбнулся он в поцелуй, смотрясь со смущенным Зенитсу глаза в глаза. Тот заерзал в его объятиях, краснея еще сильнее. Засмеявшись и невесомо коснувшись сладких губ еще раз, Узуи отпустил его, нагнувшись к валяющемуся пакету, из которого на пол выпал лежащий на самом верху петсай и выкатились красные черри. Порывшись и выудив из пакета небольшую праздничную коробочку, он протянул ее Агацуме. – Сегодня ровно год с нашего знакомства. Мне казалось, это стоит отметить. И, видимо, так казалось не одному мне. Они с гравировкой.       – Что?.. – не понял парень, суетливо открывая принятую из чужих рук коробочку. У него даже дыхание перехватило от восторга, когда он увидел внутри переливающиеся от горящих в комнате огней кольца. – Узуи-сан! Ты!.. «Навсегда в сердце Узуи Тенгена» и «навсегда в сердце Агацумы Зенитсу»! Ты серьезно? Это же просто!.. Это просто!..       – Блестяще? – подсказал довольный его задыхающимся от счастья тоном Узуи, на что Агацума только активно закивал головой, судорожно сглатывая и пытаясь безуспешно сдержать уже стоявшие в глазах слезы. Он снова крепко вцепился в него, спрятав лицо в чужой толстовке, и затрясся в рыданиях, прижимаясь к своему возлюбленному крепче.       – Я обожаю тебя! Ты лучший Узуи-сан! И это самое лучшее воспоминание! Спасибо!..