больные крылья

Чонгук тщательно моет руки, немного отвлекшись на ароматное мыло; омега смотрит в огромное зеркало, поворачивая голову в разные стороны: кажется, что его кожа стала бледнее, болезненнее. Неудивительно в этой обстановке. Чонгук брызжет холодной водой в лицо, стараясь не задумываться о том, что ему снова придется просидеть около часа на ужине с родителями и его супругом. Но ему так сильно не хочется идти туда, выходить в столовую, чтобы на него вновь воззрились эти люди: его родители, родители Тэхена и сам альфа. Они раз в месяц устраивают ужин, на котором всеобщим обсуждением в основном становится будущее молодых или же сам Чонгук, а точнее его поведение. А омега понять не может. Если ему пришлось взять фамилию другого человека по договору, то он теряет собственное мнение, желания? Парень так не считает. Это был далеко не его выбор, за них обоих с Тэхеном в далеком детстве уже все решили родители. И Чонгук с самого начала мечтал о том, что этого всего не будет. Что альфе найдут кого-нибудь другого, или случится еще какое-либо происшествие, которое разорвет все, что их связывает. Но нет, такого не произошло. Омега был разочарован, но не удивлен. После своего совершеннолетия Чонгук еще какое-то время жил в своем мире, в своих думах и желаниях. Он усердно продолжал учиться в университете, сажал прекрасные цветы в собственной крохотной оранжерее, которую обожал до мурашек, читал много книг, лепил горшки из глины и продавал некоторые свои картины, пропуская мимо ушей толкования папы о скором замужестве. Чонгук не хотел думать о том, что может ждать его после обручения. По сути ничего не должно было измениться, помимо того, что у него появится супруг, альфа, на которого якобы можно положиться, по словам папы, тот, кому Чонгук должен родить ребенка. Человек, которого омега видел всего несколько раз в своей жизни. Его альфа почти ровесник, у него темные шелковистые волосы, глаза в которые не каждый осмелится заглянуть, крепкое тело и весьма привлекательная улыбка. Тэхен не был зажравшимся, глупым отпрыском; он статен, высок, уважителен к старшим, не дурен собой, начитан и способен поддержать любую беседу. Чонгук понимал с самого начала, что из них попытаются слепить подобие прекрасной, идеальной во всем пары, но ничего идеального не существует и это неоспоримый факт. Их свадьба была роскошной, наверное, слишком вычурной и помпезной, их родителям хотелось показать абсолютно всем этот союз. Старшие омеги начинали планировку за несколько месяцев до самого торжества; они много спорили, тщательно подбирали персонал, отель, ресторан, яхту. Сынгель — папа-омега Тэхена был немного высокомерен, но в его глазах всегда плескалась доброта к своим родным и близким, сам он был словно соткан из лучшей атласной ткани и переливающихся бриллиантов, он был изящен даже в свои годы. Кихен — папа-омега Чонгука всегда слишком много думает и говорит лишнего, он пример той самой омеги, которая поддержит своего мужчину во всем. Эти двое всегда щебетали по вечерам в беседке, попивая чай, а иногда даже изысканное вино. Они были слишком увлечены будущей свадьбой, что не замечали, как Чонгук при взгляде на них все больше и больше уходил в себя, стараясь не грузиться этими мыслями. А молодой омега все размышлял о том, как бы ему исполнить свою мечту, которой уже около десяти лет. Будучи ребенком Чонгуку так сильно понравились горы, зеленые леса и огромные просторы, где дышать было так легко и мягко, где ласковый ветер нежит твою кожу, а крики прекрасных птиц дополняют твои мысли. Омежка загорелся желанием переехать в такое место как можно скорее. Он много читал, узнавая о красивых местах мира, делился с папой своими наивными размышлениями и думал лишь о том, как хорошо было бы ему одному жить там, в огромном красивом доме рядом с озером. К шестнадцати годам, когда Чонгук уже начинал цвести и пахнуть, омега поделился со своими родителями идеей переехать в другую страну. Ему отказали. Отец очень много в тот вечер сказал по поводу учебы, а особенно приближающейся свадьбы. Весь бизнес двух семей был сформирован в их стране, за пределами у них нет ничего и пока они ничего подобного не планировали, Чонгука там никто не ждет, даже если омега и собирался проживать в одиночестве. Папа же много шептал об омежьей доле, о том, что ему скоро свою семью заводить, если все хорошо сложится. У него же альфа здесь, у него здесь учеба, у него здесь всё. Зачем же ему куда-то уезжать, бросать их, менять планы — это то, что Кихен пытался утрамбовать в голове своего сына. Родители посчитали, что это просто переходный возраст влияет на размышления омеги, он еще одумается. Но Чонгук хранил в себе свою мечту много-много лет, прятал себя настоящего глубоко внутри и лишь по ночам, напевая вслед луне, он становился собой. Тяжело было в последний год, когда все уже понемногу начинали размышлять о будущем молодых, собирались иногда вместе, обговаривая детали договора, смеялись и ждали совершеннолетия омеги. Только сам Чонгук этого не ждал, омега понимал, что освобождаясь от одних оков, он попадет в другие, и неизвестно сможет ли он договориться со своим будущим мужем. Легкий стук в дверь ванной отрывает омегу от разглядывания своих мешков под глазами. Чонгук встряхивает головой и вздыхает. — Чонгук, ты в порядке? — слышится голос альфы. Тэхен по ту сторону кусает губу и прокашливается. — Там уже все собрались, нужно спускаться, слышишь? Омега набирает в ладони ледяной воды и брызгает ею на идеально чистое зеркало, наблюдая за стекающими каплями. — Скоро спущусь, — бесцветно отвечает парень, прикладывая хрупкую ладонь к забрызганной поверхности. — Хорошо, мы будем ждать, — Тэхен прислушивается к звукам в ванной, но там лишь глухая тишина в сопровождении льющейся воды. Альфа вздыхает устало и медленно удаляется. Чонгук равнодушно прикрывает глаза. Еще одна сложность в том, чтобы уехать отсюда заключается в том, что Тэхен в него влюблен. *** Омега кутается в теплый махровый плед и смакует горячий шоколад, усыпанный сверху зефирками. По телевизору Чонгук уже который день подряд смотрит какой-то американский сериал, не пытаясь вылезти из собственной комнаты. У него на ворсистом ковре стоит большое количество мисочек со всякой всячиной, которую он время от времени жует, не забывая пополнять запасы. Сам омега бесцельно катается по постели в пледе и иногда листает ленту новостей в телефоне, смотрит залипательные видео на ютубе. У него последний день течки, последний день, когда он позволяет себе расслабиться в ворохе одеял и подушек, глотая подавители и немного набирая в весе от сладостей. В такие дни Чонгук ничего не делает, а лишь думает, спит и ест. Тэхена в такое время в квартире обычно не бывает, он уезжает к своим друзьям, или же ночует в отеле, иногда прямо в офисе. Они никогда не обсуждали между собой течку и гон, прекрасно понимая, что в данной ситуации это совершенно неуместно. Тэхен в Чонгука влюблен, он говорил это много раз, доказывал поступками, дарил цветы и радовал мелочами, но омега сразу же признался, что альфа его не интересует, но это Тэхена не остановило. Он тогда лишь улыбнулся и сказал, что будет добиваться и ухаживать за прекрасным омегой. Чонгук прикрывает глаза и морщится от легких спазмов живота, рефлекторно укладывая ладонь на ноющее место. Завтра ему нужно будет восстановить весь рабочий процесс, он не особо любит отлынивать от своих обязанностей, а дни течки подразумевают ленивое времяпровождение, в которое скапливается достаточное количество работы. *** — Как себя чувствуешь? — альфа наклоняется над Чонгуком, заглядывая в уставшие глаза. Омега пожимает плечами и продолжает печатать текст в ноутбуке, иногда отпивая из своей кружки остывшее какао. Тэхен прикладывает ладонь ко лбу парня и, убедившись, что повышенной температуры нет, удаляется в свою комнату. Чонгук вздыхает и трет пальцами глаза. Вчера был последний день течки, поэтому уже сегодня утром альфа вернулся в их квартиру, мимоходом завтракая и проверяя самочувствие омеги. Весь день Чонгук то и делал, что работал за ноутбуком с некоторыми документами, хотя ему так хотелось поскорее поехать в свою небольшую студию, где отовсюду пахнет глиной и красками. Парень откидывается на диванные подушки и наслаждается их мягкостью. — Стоит нормально поговорить… — размышляет Чонгук вслух. Спустя два месяца омега вновь попробует попросить мужа отпустить его в другую страну. Ему бы так хотелось жить в свое удовольствие где-то там: среди широких полян, среди скалистых гор, рядом с холодным озером. Чонгук бы наделал кучу фотографий, он бы дышал свежим воздухом и имел самое важное в его жизни — свободу. Ту самую часть себя, которую он когда-то потерял, оказавшись среди высоток, большого количества влиятельных людей и фальши. Тэхен не был каким-либо деспотом, он никогда не отказывал своему мужу в каких-либо вопросах, старался всегда поддержать его, дарил свои искренние улыбки и теплые объятия. Тэхен на самом деле был действительно хорошим альфой, он мог бы ради своего любимого человека наверно и горы свернуть, по крайней мере так думает Чонгук, потому что прекрасно видит в чужих глазах явное обожание, привязанность, нежность и смиренность. Альфа так сильно желает ему понравиться, желает быть его опорой, тем к кому омега побежит с любым вопросом, тем с кем бы омеге захотелось иметь много общих воспоминаний и счастливых моментов. Тэхен мечтает о настоящих чувствах, о настоящей семье. Чонгук же мечтает о свободе и саморазвитии. Омеге Тэхена даже наверно немного жаль. Тот всегда смотрит на него так влюбленно, нежно, каждый день спрашивает о его самочувствии, старается поднять настроение по вечерам, когда Чонгук приходит домой с уставшими до невозможности ногами и спиной, что альфа даже порывался сделать массаж, но омега категорически отказывался. Тэхен готовит по утрам вкуснейший завтрак из любимых продуктов омеги, да и в целом ведет себя так, словно пытается угодить. Но Чонгуку этого не нужно. Парень каждый раз благодарит своего альфу за заботу, понимая, что это единственное чем он может отплатить ему. Проблема ведь даже не в самом Тэхене. Был бы на его месте другой альфа, Чонгук поступил бы точно так же, даже если бы это был просто идеальный во всем человек, соответствующий всем вкусам омеги. Чонгука просто не привлекают альфы; он особо не ощущает какого-то притяжения: ни в романтическом плане, ни в сексуальном. Может он и находит некоторых альф привлекательными, но лишь в художественном плане. Ему совершенно не хочется ни целоваться, ни переплетать пальцы рук, ни заниматься сексом, ни заводить семью и детей. С последним к нему постоянно захаживает его папа, интересуясь прошедшими течками и отношениями между ним и Тэхеном в целом. Кихен постоянно хмурит брови, когда слышит о том, что течку Чонгук проводит в одиночестве, не нуждаясь в услугах альфы. Папа даже иногда пытается отшутиться тем, что эти двое просто скрываются и стесняются что-то подобное рассказывать, ведь они оба молоды, оба привлекательны и красивы, у обоих есть сексуальное влечение, но Чонгук лишь пожимает плечами и пресекает все эти доводы. Кихен пытается поговорить с сыном, что абсолютно нормально, если он уже хочет завести ребенка и просто боится об этом сказать, но омега лишь отрицает и говорит о том, что детей он заводить совершенно не собирался в этой жизни, в ближайшие лет десять точно. И Чонгук думает, что вообще не заведет их, потому что альфы его не привлекают, а растить дитё в одиночку не совсем правильно и немного муторно. Чонгук уже нутром чувствует, что у них всех кончается терпение. Со дня свадьбы прошел уже год, а продвижений в том, чтобы промыть омеге мозг — нет. Родители Тэхена тоже порой названивают, на ужинах интересуются его работой, самочувствием, и, конечно же, отношениями между супругами. Чонгук все так же отвечает честно, что его не интересует создание семьи и всё прочее, что может быть между ним и альфой. После таких вечеров ему немного неловко смотреть в глаза Тэхену, который улыбается натянуто и всегда уходит спать пораньше, запираясь в комнате. Омеге бы не хотелось как-то задевать его, чисто по-человечески, ему не хочется причинять кому-то боль, но по-другому он совершенно никак не может поступить. Чонгук не виноват в том, любовные чувства пустили свои корни в чужом сердце. Чонгук просто хочет оставить это место и задышать полной грудью. Два раза в год Чонгук уезжал за границу на две недели, тем самым устраивая себе отдых. Именно в те моменты он просто обожал жизнь. У него столько полароидных фото скопилось в отдельной коробочке, у него отовсюду воспоминания о прекрасных краях, у него улыбка на лице расползается каждый раз, когда ему стоит вспомнить о том, как много он получает от мира, находясь в гармонии с самим собой. Чонгука не отпускали жить в другой стране сначала его родители и, будучи несовершеннолетним, он не мог им перечить. Теперь же его держит муж. Омега так много раз заводил с ним разговор по этому поводу, так много приводил примеров и так много раз говорил, что как бы он здесь не оставался у него бы не появились к нему чувства. Родители так же причитают по этому поводу, наседая на омегу, в особенности Кихен. Неделю назад Тэхен вздохнул тихим вечером и привел пример того, что омега может отправиться за границу на полгода и попробовать ту жизнь, о которой так сильно желает, а дальше они посмотрят по ситуации, хотя альфа был склонен к тому, что все равно бы оставил омегу у себя под боком. Ким был бы счастлив видеть своего омегу удовлетворенным, получающим от жизни именно то, чего он так усердно желает, ведь он так заботиться о комфорте своего любимого человека. Альфе порой так и хочется сказать Чонгуку о том, чтобы тот уехал, жил именно там, куда тянет его сердце, он бы отпустил его, если бы между ними были хотя бы какие-то романтические чувства, ведь Тэ тогда бы часто приезжал к своему супругу, или же вовсе образовал и перенес свой бизнес в другую точку мира, но проблема в том, что Чонгуку это все не нужно. Чонгук хочет быть и жить совершенно один. Хотя порой Ким задумывается о том, что если бы они жили именно там, где омега чувствует себя настоящим, то у него было бы намного больше шансов заполучить частичку его сердца. *** — Доброе утро, — шепчет ласково Тэхен, обдувая ушную раковину омеги. Чонгук улыбается неловко и ведет плечом, закрываясь от чужих касаний. Альфа еще немного вдыхает нежный, почти эфемерный аромат, внутри себя отчетливо понимая, что делает все совершенно неправильно, не совсем уважительно, но ему иногда так сильно хочется хоть на секунду побыть слабым. Поздними вечерами укладывать голову на чужие худые бедра и засыпать от мягких прикосновений к вьющимся волосам. Он так желает быть кому-то нужным, а если быть точнее, то быть нужным Чонгуку. Омега может показаться холодным, скучным и тем, кто совершенно избегает прикосновений, но это не так. Он как белая камелия, такой хрупкий, но такой крепкий внутри, со своим собственным жестким взглядом, в котором Тэхен совсем утонул, даже не пытаясь спастись. Чонгук смелый, настойчивый и такой привлекательный в своей серьезности к каждому новому делу. Он бывает таким мягким по утрам, когда только-только вылезает из кровати в помятой хлопковой пижаме. У него улыбка на самом деле спасет целый мир, такой удивительной и очаровательной Тэхен еще никогда не видел. Чонгук иногда бывает неуклюжим и возвращается из студии с запачканным носом, но таким поистине счастливым, удовлетворенным. Тэхен и сам понимает, что омега не виноват в том, что ничего к нему не чувствует. Это альфа может с детства был ослеплен влюбленностью, а Чонгук нет; он живет своей жизнью и имеет свои интересы, увлечения. И Тэхену так хочется стать тем, кем омега заинтересуется, но пока этого совершенно не происходит, не получается, но альфа постарается. Чонгуку хочется подарить весь мир. Омега присаживается за стол, сразу же делая глоток нежного капучино. Тэхен за ним наблюдает, улыбаясь глупо, а затем сам принимается за завтрак, доставая из холодильника молоко. — На выходных новая выставка открывается, я думаю, ты слышал о ней, не хочешь сходить вместе? — как бы невзначай интересуется альфа, у которого уже давно куплены билеты. Не то чтобы он прямо уверен в том, что Чонгук согласится в этот раз, но если Тэ все правильно подсчитал, то у омеги в выходные есть свободное время. Чонгук опускает глаза и поглаживает кружку по краю, вновь мысленно вздыхая. Тэхен не упускает время, все ищет свои подходы, даже если не акцентирует внимание именно на романтике, он предлагает погулять как друзьям, просто близким людям. Только вот они не так уж и близки, и омега всегда замечает взгляд альфы, пропитанный насквозь ненужными чувствами. В такие моменты иногда становится неловко и даже порой паршиво, словно ты совершаешь что-то мерзкое по отношению к человеку. Чонгук берет с тарелки небольшой бутерброд и затыкает себе рот, тем самым увиливая от разговора. Омега действительно устал за этот тяжелый год, каждый раз выносить одно и то же становится порой невмоготу. *** Тэхен эфемерно, почти незаметно прикасается губами к чужой нежной, такой бархатной щеке. Чонгук продолжает сопеть и кутаться в плед, словно закрываясь от всего мира, и Тэхену порой так сильно хочется защитить это чудо ото всех. Жаль, что это чудо его к себе не подпускает. Альфа сохраняет все открытые документы и выключает ноутбук, давая омеге покой. Чонгук уснул незаметно в гостиной уже ближе к обеду, видимо его вновь мучает плохой сон, обычно такое случается после течки, когда организм находится в стрессе. Тэхен зашторивает окна, а сам направляется в комнату собираться на работу, даже если уходить совершенно нет желания. *** Чонгук весь оставшийся день чувствует дикую слабость и сонливость, и он просто терпеть не может свой период после течки. Тэхен возвращается в квартиру около семи часов вечера и приносит с собой немного фастфуда, прекрасно зная, как себя чувствует его омега, и ему просто необходимо его побаловать. У них бывают действительно уютные вечера, когда Чонгук уже весь уставший, сонный и такой милый с этими опухшими глазами, не обращающий внимания на пристальный взгляд альфы, который пылает любовью. Тэхен в такое время, кусая губу, позволяет себе немного больше, совсем как сейчас. Омега жует умилительно и медленно свой чикенбургер, уже закрывая глаза, альфа над ним лишь посмеивается нежно и заправляет выпавшие прядки за уши. Чонгук бубнит что-то под нос и послушно принимается сербать из трубочки газировку, когда Тэхен напоминает про то, что можно подавиться. После плотного ужина омега уже совсем превращается в мягкий комок бубнежа, Тэхен любит за ним наблюдать, касаться чистого и расслабленного личика, прижиматься сухими губами ко лбу и шептать бесконечные слова любви, а затем на руках нести в комнату, чтобы обложить подушками и укрыть одеялом. Тэхен такие вечера хранит в памяти, а Чонгук по утрам кусает губу и презирает себя от того, что позволяет себе быть слабым в такие моменты. Он не должен давать поводов, не должен давать шансов. Ведь их попросту нет. *** Чонгук делает небольшой глоток и съеживается — его с утра немного знобит. На улице солнце такое яркое сегодня и ветер прохладный прекрасно обдувает щеки, омега прочувствовал мягкость воздуха, когда выходил из своей студии. Тэхен сегодня решил подвезти его, ведь омега с утра чувствовал себя неважно, поэтому не стал брать свой автомобиль. Поэтому после рабочего дня они решили по пути заехать в кофейню; и пока на парковке рядом с центральным парком у них небольшой перерыв, Чонгук медленно пьет карамельный латте и не отрывает взгляда от зеленых кустов вдали. Тэхен же вновь не отрывает взгляда от персиковых щек и пушистых ресниц. — Я думаю, что все же уеду на полгода, — сообщает Чонгук, ногтями шоркая стаканчик; неловкое молчание немного напрягает. Омега знает, что Тэхен расстроится, знает, что может и поступает грубо, опрометчиво, но упустить идеальный шанс не может. Это его счастливый билет. Возможно, это может показаться странным. Многие бы не поняли его действий, мыслей. Чего же ему не сидится на месте? Тем более рядом прекрасный альфа, который чуть ли не пылинки сдувает с тебя, а ты все вредничаешь, нос воротишь. Но Чонгук — это Чонгук. Это его жизнь и только ему решать: кому её посвятить, чем ему заниматься и куда смотреть. У Чонгука с раннего детства крылья невидимые позади есть, и он так сильно желает распустить их, дать им волю, почувствовать облегчение. Тэхен вздыхает очень грузно, прерывая молчание. В салоне чувствуется напряжение, как будто ноздри забивает, щекочет кожу; Чонгук упрямо не смотрит в сторону альфы. — Хорошо, я помогу тебе собрать вещи, — отвечает тихо Тэ, у него в груди дыра разрастается, но он все же выдавливает из себя легкую улыбку, точнее её подобие. — С университетом договоришься? — Да, конечно, я уже обращался с этим вопросом, — отрезает Чонгук, чувствуя себя предателем. Альфа кивает самому себе, собираясь с мыслями. На самом деле так тяжело. Снаружи ты можешь быть гранитом, а внутри ломаешься, как самый тонкий хрусталь. Тэхен обхватывает рукой чужую ладонь, нежно поглаживая пальцами, заставляя обратить на себя внимание. — Чонгук, ты мне правда очень сильно нравишься, — Тэхен перехватывает взгляд глубоких кофейных глаз, в которых плещется вина и растерянность. — Я влюблен в тебя, Гуки, не забывай об этом, пожалуйста. Знаю, что для тебя все это чуждо, знаю, что ты бы не хотел, чтобы я таскался за тобой как собачонка, но я по-другому не могу. Я не знаю, как завоевать твое внимание, не знаю, как открыть твое сердце, как найти правильную дорогу. Ты постоянно твердишь мне о том, что шанса нет, дороги, которую я ищу — нет, но… я верю, я чувствую, что еще не все потеряно, у каждого есть возможность, нужно лишь постараться… Омега на последних словосочетаниях морщится, высказывая безмолвно свое недовольство. Тэхен даже на это умиляется; он подносит чужую руку к своему лицу и прижимается чуть влажными губами к тыльной стороне, даря нежность. — Прости, что я такой настырный. «Прости, что тебе достался именно я» — мысленно шепчет омега. *** Целую неделю Чонгук составляет список вещей, собирает чемоданы, в чем ему еще помогает альфа, который ходит теперь тише воды, ниже травы, чем наталкивает омегу на то, что он начинает каждый вечер приносить в комнату Тэхена ароматный чай с печеньем. Родителям они ничего не сообщают, потому что знают, что начнут причитать по поводу и без; на это раз они хотят решить все сами, без лишних лиц. Билеты уже куплены, Чонгук начинает улыбаться чаще и уже предвкушает чистый свежий воздух и мягкую глину у себя в ладонях. В какой-то момент ему даже хочется показать прелести такой свободы Тэхену, но он резко отпускает эту мысль, потому что это странно. И вечером перед завтрашним вылетом, Чонгук заводит разговор. — Ты ведь знаешь, что если я не отступлюсь от своего желания остаться там, а это очень вероятно, то нам придется… развестись, — омега теребит край своего мягкого свитера, расположившись на диване. Альфа лишь невесело хмыкает и прикрывает глаза, утыкаясь лбом в сцепленные руки. — Это правда, Тэхен, одумайся. Ты можешь найти себе хорошего партнера, мужа, с которым у тебя все сложится и он будет рядом. Я совершенно не подхожу на эту роль, я не имею желания, а ты ведь хороший альфа, ты сможешь многого добиться. Не думай, что я наговариваю. Ведь в действительности нам можно просто развестись, я уже не раз говорил об этом. Ты ничего не потеряешь в акциях, ведь все уже давно переплетено. Я не играю здесь какой-то роли. Тэхен ничего не отвечает, он разваливается изнутри. Его закрытая поза заставляет Чонгука поджать губы. «Ты не играешь, ты занимаешь самую важную роль в моей жизни. Ты — её смысл» — мысленно отчаивается альфа. Чонгук нервно вздыхает и позволяет себе прикоснуться: он прикладывает худую ладонь на спину Тэхена, утешительно поглаживая. Альфа заметно вздрагивает. «Прости, что я могу дать тебе так мало» — мысленно шепчет омега. — Прости, Тэхен, но я тебе не пара и никогда ею не стану. В тот вечер альфа впервые решает забыться, напиться напоследок, остановить время. Наверное, это станет некой ошибкой, той, которую он потом не исправит. Ошибкой, которая оставит шрам внутри обоих на всю жизнь, отбирая кусочки счастья. *** Чонгук просыпается от того, что его ступни начинают мерзнуть. В комнате оглушительная тишина, на часах около двух ночи, а в ноздри забивается противный запах алкоголя, смешанный с одеколоном. Тэхен однозначно сидит рядом с ним и тяжело дышит. У него взгляд потерянный, осоловелый, замутненный. Чонгук подбирает под себя ноги и немного теряется от внезапного появления Тэхена. Он ушел еще около девяти часов вечера и вернулся видимо только сейчас. Только почему он прошел в комнату Чонгука, а не к себе, вот это уже вопрос. — Ты такой красивый… — хрипло шепчет альфа, протягивая ладонь и оглаживая скулы. — Тэхен, иди к себе, тебе нужно проспаться, завтра рано вставать, — омега придает голосу строгости, стараясь не подавать виду, что ему немного напряжно. Чонгук хмурится, у него ладони потеют и предчувствие такое паршивое. Альфе видимо не нравится упоминание завтрашнего дня, он морщится и грубее хватает Чонгука за подбородок. Омега сразу же вытягивается словно струна. — Гуки, почему же ты все никак не полюбишь меня, а? — Тэхен приближается, тычется носом в нежную щеку и шумно вдыхает сладковатый аромат. — Тэхен, иди в свою комнату, сейчас же, ты не в себе, — парень убирает чужую цепкую руку и пытается оттолкнуть альфу, которому надоедает эта недоигра. Он подхватывает Чонгука за щиколотки и тянет на себя, тем самым заставляя его улечься на спину. Омега вздрагивает и пытается подняться, пугаясь чужих действий. Тэхен еще никогда при нем не напивался. Неизвестно, что можно ожидать от пьяного человека. Альфа же вмиг наваливается сверху, придавливая своим телом. Чонгук начинает паниковать. — Тэхен! Хватит, пусти меня! Альфа тычется носом в щеку, а затем переходит на сладкие губы, начиная грубо терзать их. И черт, какой же Чонгук вкусный, такой весь нежный, мягкий, и только в его руках. Бери и делай абсолютно все, чего захочешь. Парень под ним извивается, бьет по плечам, что бесполезно — Тэхен не чувствует, Тэхен плывет, у него пелена перед глазами, у него Чонгук в руках наконец-то, а он так долго ждал, так терпел, что сейчас отлипнуть совсем не в состоянии. Омега пугается не на шутку, у него на глаза набегает влага, у него руки трясутся и сил нет, чтобы противостоять альфе, он ведь в один миг ему и руки переломать может. Сколько бы Чонгук не дергался, сколько бы не ругался и не кричал — бесполезно. Тэхен уже пижамные штаны спускает одной рукой и рычит несдержанно, когда омега пытается проехаться по его далеко уже не мягкому месту. Альфа шипит и одной рукой грубо пережимает чужие тонкие запястья, другой же обхватывает горло омеги, сжимая. Чонгук распахивает глаза неверяще и просто проваливается в пропасть. Еще никогда ему не было так больно морально, еще никогда его так сильно не принижали, еще никогда он не рыдал ручьем, моля о пощаде. Но спасения нет. Есть только боль, умноженная в десятки раз. Как же это мерзко. *** Туманность в сознании. Адская ломота в теле. Чонгук поднимается через три часа, солнце за горизонтом уже встало, так красиво окрашивая город в светло-малиновый оттенок. Омега чувствует, что горло саднит, ноги совсем не держат, руки трясутся, но он упорно поднимается с кровати, волоча оскверненное тело и забирается в холодный душ, не жалея себя. Чонгук тихо собирает остатки вещей, стараясь меньше двигаться из-за порванного прохода; у него голова кружится и его слегка заносит в разные стороны, но это не страшно. Страшно задерживаться в этой квартире даже на секунды. Чонгук тихо волочет за собой чемодан, закинув через себя тяжелую сумку. Он еле выходит на лестничную площадку, вызывает лифт, а затем садится в такси, откидывая ключи от квартиры в самый дальний карман. Ему все еще больно. *** Тэхен не знает, почему его тело так устало отзывается на любое движение. У него голова разламывается пополам, но он шарит одной рукой лениво по постели, пытаясь отыскать телефон. Ему приходится встать. Альфа разминает спину, часто моргая. Только через некоторое время он понимает, что интерьер этой комнаты явно не его, и он особо не помнит, как дошел до этого места. Это комната Чонгука? Тэхен смотрит на тумбочку, замечая таблетки от похмелья и стакан воды, и улыбается нежно. Чонгук заботливый. Альфа вмиг смахивает улыбку со своего лица, начиная вспоминать события прошлого вечера, начиная с бара. Чонгук бы не пустил его ночевать к себе в комнату, поэтому это максимально странно. Тэхен поднимается с кровати, тут же замечая, что вещи, которые они собирали вместе с омегой, раньше стояли в углу, возле двери, а теперь их там нет. Альфа хмурится и смотрит на время, отмечая, что рейс Чонгука уже ушел пятнадцать минут назад, а затем его взгляд цепляется за смятые простыни и кровь на них. Кровь? Тэхен, тяжело вздыхая, пытается напрячь больную голову. Бар, такси, фонарный столб, квартира, Чонгук. Чонгук. Тэхен расширяет глаза, отчетливо вспоминая чужой заплаканный взгляд, умоляющие крики, просьбы и такой сладкий запах чонгуковой кожи. Альфа отшатывается назад в неверии и закрывает рот руками. Нет. Нет. Нет. Нет. Такого не может быть. Тэхен опускается на корточки, но не удерживается и заваливается на спину, распластавшись по полу. По вискам стекают горячие слезы ненависти к самому себе, и он утробно кричит, ударяя пару раз по полу кулаком. Осознание своего поступка течет по венам, его сердце взрывается дикой болью, его прорывает на лютую ненависть. Он причинил такую невыносимую боль тому человеку, которого обещал оберегать от всего мира. Кажется, что Тэхен только что сломался. Нет, он сломал другого человека. *** Несколько часов полета, приземление, прохладный воздух в лицо, пробирающий тело до мурашек. Чонгук останавливается в съемном домике буквально в нескольких метрах от небольшого озера. В пяти минутах тут уже поселение, где можно перекусить в кафе, приобрести продуктов. Если же омеге понадобится что-то для мастерской, то он сможет заказать это в интернет-магазине. Только вот Чонгуку сейчас даже не до здешних красот. Тело ноет, а душа и вовсе наизнанку. Омега бросает чемодан и сумку на пол, заваливаясь на кровать и сжимаясь в комок. Как же внутри все противно скукоживается, бьется в агонии и страшится внешнего мира. У Чонгука слезы на глазах, а на запястьях гематомы; он продолжает всхлипывать и мочить постельное, хотя казалось уже все, что можно было выплакать, он уже выплеснул. Но все равно больно, больно до истерик, больно до мучительных криков, которые никто не услышит, больно от того, что человек, о котором ты был хорошего мнения, поступил так мерзко, вываливая на тебя свои эмоции и чувства. Чонгуку с самого начала эти чувства не нужны были. И до чего же они довели теперь. Омега глушит хрипы в подушке и думает о том, что все-таки его вина здесь тоже есть, но черт. Ему так обидно, так страшно; у него ненависть по венам течет и растерянность с пониманием вперемешку. Но какое тут к черту понимание, какие нужны тут оправдания для такого низкого поступка. Верно — никаких. За окном глубокая ночь. Чонгук разлепляет веки и морщится, медленно поднимаясь с постели. После сильной истерики его вновь вырубило, в горле першит, а тело опять знобит. Он отыскивает телефон и замечает около семидесяти четырех пропущенных звонков и сорока восьми сообщений. Тэхен. И черт, как же не хочется ничего открывать, читать или же перезванивать. У него больше нет поводов для разговоров, нет желания, нет причин. Чонгук уехал, он начал новую жизнь, у него нет сил слушать чужие оправдания, которые ему не нужны, от них не станет легче. У Чонгука было человеческое отношение и понимание к этому альфе. Теперь же между ними только не самые приятные воспоминания и брак по договору. Чонгук устал от всего, он хочет тишины.