От любви до ненависти и обратно

Мне так и не удалось выспаться, а потому на записи я клевал носом, раздражая при этом всех и вся. - Ландерс, послушай, - упрямо твердил мне Тилль, надеясь, что я хотя бы краем уха прислушиваюсь. О том, чтобы вникать в смысл его слов не было и речи, - ты ритм-гитарист, а не бабуин с гитарой! То, что ты не спал, это, конечно, весьма прискорбно, но соберись и сыграй наконец нормально! Вдруг в сознание прокрался металлический голос Рихарда. Я оторвал взгляд от Тилля и перевел его чуть вправо - туда, где развалился в кресле Круспе с сигаретой в зубах. - Ладно тебе, Тилль, ворчать. Я тоже не выспался. В конце концов, Ландерс профессионал! Бывает, и профи оступаются... - изрек он и выдохнул струю сизого сигаретного дыма. Я ослышался или он действительно за меня заступился? Ни для кого это не было чем-то сверхъестественным, поэтому-то никто и не обратил внимания на мою вытянувшуюся от удивления рожу. Цвен, если и заметил, то предпочел не подавать вида. - Оно и не удивительно, что оба не выспались. Играй уже, - Линдеманн только махнул рукой, мол "так и быть, прощен" и тоже уселся в кресло. Оставшееся для записи время прошло на удивление гладко и спокойно. Рихард не выказал желания пококетничать в присутствии остального состава, а я просто слишком хотел спать, чтобы проявлять инициативу. - Круспе, я тебе поражаюсь! - говорил я, когда мы уже вышли из здания и направились в сторону машины. - Когда не надо - ты молчишь, как сейчас. За всю запись почти ни звука не издал! А когда надо заткнуться - тебя прям прорывает. Он ничего не ответил, только как-то слишком резко оглянулся и, схватив меня за грудки, толкнул. Наткнувшись спиной на дверцу его автомобиля, я возмущенно забрыкался, пытаясь оттолкнуть его немаленькую тушу от себя. Рихард же навалился на меня всеми своими габаритами, перекрыв возможность нормально дышать, и впился в губы. Из фразы "Ты что творишь, придурок?!" у меня вышло только нечленораздельное мычание. Круспе, абсолютно не стесняясь, пробрался ледянющими руками мне под футболку, оглаживая бока и поясницу. Я недовольно поморщился, вздрагивая. До чего холодный... Но к своему удивлению и отвращению я понял, что начинаю получать удовольствие от того, как осторожно скользит по моей коже его рука. Как его мягкие губы сминают мои, а наши горячие языки переплетаются. Я сам не заметил, как с явным наслаждением начал отвечать на поцелуй, чего раньше себе не позволял. Вот еще! Это всего-лишь игра, Пауль... Игра! Нельзя заходить слишком далеко! Только я собрался с силами, чтобы отпихнуть его от себя, как Рихард сам оторвался и, заглянув мне в глаза напоследок, запрыгнул в салон автомобиля. Я даже не пошевелился, ничего не видящим взглядом смотрел на свое отражение в стеклянной витрине магазина напротив, в то время, как мои мысли были далеки от реальности. Перед глазами заплясали звездочки. Чем была забита моя голова сейчас, думаю, не трудно догадаться. Глаза. Этот взгляд. Я ничего не понимаю... Надменный, хитрый, расчетливый, с издевкой. Таким я его знал. Таким он был на протяжении без малого двадцати лет нашего знакомства. Мы никогда не ладили, но в последнее время мне казалось, что зашли слишком далеко. Мы были вместе раньше. Нет, не как сейчас, по-настоящему. Только сомневаюсь, что то действительно были чувства. Мы просто спали вместе. Все. Потом мне это надоело, я решил прекратить наши отношения, пока они не кончились плачевно для обоих, но, видимо, опоздал. Завязалась драка. Если мне не изменяет память, мы оба были бухие до чертиков. После потасовки уселись за стол, поговорили, то и дело вытирая кровь с лица, и единогласно приняли решение продолжать строить из себя счастливую парочку внутри группы. Иначе было бы гораздо хуже - например, мы запросто могли сцепиться сначала языками, а потом уже и кулаками хоть на репетиции. Мы это знали и решили не выносить сор из избы, так сказать. Ради группы. В конце концов, не маленькие, сами разберемся... А сейчас... Он изменился. Взгляд. Присущая ему хитреца никуда не делась, но исчезла надменность. Почти без следа, она лишь иногда проскальзывала, но только когда он злился. Я успел изучить его вдоль и поперек. И, должен отдать ему должное, Рихард - удивительный человек. Я не ненавижу его, как может показаться. Нет. Я лишь поддерживаю затеянную нами обоими мини-войну, которая продолжается вот уже два месяца. Кажется, что конца ей не будет. С каждым днем Рихард распаляется и входит во вкус все сильнее. Поцапаться с кем-нибудь - для него это как наркотик. Знаю, глупое сравнение, но это выглядит именно так. Проще говоря, для Рихарда день прожит зря, если он с кем-то не пособачится. Пока роль этого "кого-то" достается мне. А я не жалуюсь, привык, наверное. Хотя наверняка не знаю, как он ко мне относится... Эх, а хотелось бы, да к тому же... - Ландерс! Ты долго еще там стоять будешь?! - Круспе высунулся в окно, поторапливая меня. Да уж, чего-то я и правда задумался. Я обошел машину и, открыв дверь, уселся рядом с ним на пассажирское сиденье. - Пристегнись, - это было единственное, что он сказал мне за те сорок минут, что мы ехали до дома. Продолжая хранить такое же молчание он остановился у уже мигавшего неоновыми вывесками супермаркета и вышел, оставляя меня сидеть в машине. Я мог снова отдаться своим мыслям на растерзание. Смотря вслед его фигуре, скрывшейся за дверью, я напряженно пытался понять, к чему все это. Тот поцелуй у машины. Ладно, это объяснимо. Предположим, я краем глаза заметил, как в нашу сторону двинулся Шнайдер. Значит, Цвену надо было как-то меня заткнуть и прекратить ругаться, а иного способа за короткие полминуты он не успел придумать. Хорошо, этот его поступок на данном этапе оправдан. А что со случаем в кухне? Ему ничто не мешало дать мне ответную пощечину, чего он не сделал. Почему, не понятно... Хотя, я так быстро оттуда смотался, что он не успел даже от шока отойти. Если бы я задержался там, то, скорее всего, получил бы по шее. Да, наверное, я себя накручиваю. И какая мне, в общем-то, разница? Пусть делает, что ему вздумается, главное, чтобы это опять не зашло слишком далеко... О, а вот и он! Дверь супермаркета открылась и оттуда вышел нагруженный пакетами Рихард. Погрузив поклажу на заднее сиденье, предварительно выудив оттуда пачку сигарет, он вернулся за руль. - Дома жрать нечего, холодильник пустой, - прокомментировал он свои действия и, заведя мотор, тронулся с места. Да, возможно, так и есть... Мы же последнюю неделю завтракаем, обедаем и ужинаем только в компании друзей, а значит - в кафе (баре/ресторане). Странный сегодня все же день... Ужинать мы сели вместе. Быстро раскидав купленные им продукты по полкам и, за те десять минут, что я переодевался, сообразив яичницу с беконом, Круспе позвал меня, чем окончательно ввел в замешательство. - Пауль, сколько можно там возиться, иди уже есть! - все бы ничего, только мы за последние пару месяцев завели привычку наедине обращаться друг к другу исключительно по фамилии. - Крус... Ээ.. Рихард... в чем подвох? - поковыряв вилкой в тарелке, спросил я. Что-то мне подсказывает, что это просто яичница. Но это же слишком просто! Слишком скучно. - Нет подвоха, - пожал он плечами, отправляя в рот кусочек дымящейся яичницы и, проглотив ее, довольно улыбнулся. Да, я тоже проголодался за весь день, но... - То есть, вообще нет? Совсем? - это выглядит, будто я цепляюсь за последнюю возможность поразвлечься. Снова поиграть. Да, я хочу игры. - А что ты ожидал? Слабительное? - усмехнулся Круспе, не сводя с меня скучающего взгляда. - Да нет... - да! Именно этого я и ждал! Ну, Рихард, не разочаровывай меня! - Но это же... - Да, Ландерс. Это именно оно самое. Просто ужин, - он поднялся. Я с удивлением заметил, что его тарелка уже опустела. - Я слишком устал, чтобы строить тебе козни. Как-нибудь в следующий раз. Он ушел, снова оставляя меня одного в замешательстве. Да что с ним такое?! Еще немного и это начнет меня раздражать. Оказывается, как бы я не проклинал вечный эгоизм Риха и его привычку возникать на ровном месте, жить без этого очень скучно. Не дай Бог завтра это повториться... Может, у него случилось чего? Ну, там, девушка бросила..? Вспомнив милую мордашку и шикарное накаченное тело гитариста, я тут же отмел эту идею. Не, нет еще такой бабы, которая смогла бы с этим расстаться. Хотя, я же смог... Блин, ну я и не баба вовсе! Да ну, ересь какая-то в голову лезет. Быстро умяв оказавшуюся безумно вкусной яичницу, я закинул тарелку в посудомоечную машину и, заварив чай, удалился к себе в комнату. Осторожно опустившись на подушки, дабы не расплескать чай, я пошарил рукой по постели в поисках пульта от телевизора. Вдруг тишину разрезал оглушительный вопль и последовавший за ним трехэтажный мат Рихарда. Я дернулся и тут же пролил на себя почти все содержимое чашки. Взвыв от боли, вскочил и поковылял в Рихину комнату. Что ни день - то происшествие! Он сидел на краю кровати и старательно обмахивал оголенную грудь каким-то журналом. Его футболка, с огромным мокрым пятном спереди, лежала рядом. Заметив меня, он без приглашения начал ворчать: - Я только потянулся за пультом и нафиг весь кофе вылил! Блин, жжется-то как! Я невольно улыбнулся. Какая знакомая ситуация. Присев рядом, я вгляделся сначала в покрасневшую раздраженную кожу его груди, потом в полупустую чашку, отодвинутую в самый дальний угол тумбочки и, усмехнувшись, сказал: - Факир был пьян и фокус не удался. Не трожь, сейчас мазь от ожогов принесу.