Отец и сын

      За всё это время, пока мальчишка не подпускал к себе, старший изголодался по прикосновениям к сыну, по его поцелуям, по всем тем дозволенностям, которые они между собой, частично негласно, установили. Германии сносило голову от напористости отца, он прекрасно чувствовал страсть мужчины. Реагируя на все ласки, малец старался отвечать, дублируя действия Рейха. Дальше поцелуя у них не дошло, ведь младший упёрся в грудь взрослого.       — Думаю, что нам стоит прерваться… — Немного неловко произнёс Герман. Его поддержал отец, опуская на постель и убирая руки от того.       — Хорошо-хорошо, неженка моя. — Нацист глухо посмеялся и принял сидячее положение.       Развернувшись к подушкам, парнишка взял одну из них и, замахнувшись, ударил отца с боку. От траектории полёта постельной принадлежности, немца сбили с устойчивого положения, тем самым уронив на матрас. Такая наглость, вызвала резкую реакцию. Мужчина прикрикнул на сына, но вспыхнувшая агрессия утихла, стоило услышать звонкий смех подростка. Германия, хохоча, вскочил с кровати и выбежал из комнаты. Ему ничего не оставалось, как последовать за ним. Ударяя по плоской поверхности, он встаёт и спокойно направляется за своим ребёнком. Он уже не так молод, чтобы на всех парах мчатся вниз по лестнице, лишь бы догнать задиру.       На первом этаже раздался чужой голос, это мужчина и далеко не Берлин. Рейх остановился и прислушался. Немец признал своего недоброжелателя по манере общения. Этот крысёныш посмел явиться в его дом, к его сыну. Сложись бы история иначе, США не посмел бы и подойди к забору. Фюрер направился в свои потайные места, проследить за их встречей.       -Германия. — Растягивая имя по слогам, он расставил руки в разные стороны, призывая обнять своего временного опекуна. — Как я слышу, веселишься? Я, кстати, слышал, у тебя недавно прошёл день рождения. — США говорил по-английски с американским акцентом. После первой фразы он остановился и посмотрел на своего переводчика. Хоть английский и немецкий языки относятся к одной группе языков, отличия у них есть.       Переводчик вышел из кухни со стаканом воды, его вручили Штатам, и тот, прекрасно слыша фразу, спокойно перевел на немецкий. Германия, получив информацию на родном, сложил руки на груди и пожал плечами. Парнишка обесценивал присутствие ещё одного тирана его жизни. Показательно зевнув, при этом ни отворачиваясь, ни прикрывая рот, он направился на кухню. За отца он сейчас переживал очень сильно, потому привлекал к себе внимание нестандартным поведением. Нужно дать отцу фору спрятаться, и пока дальше практиковать знания, полученные на лекциях Рейха.       Америку поведение Германа оскорбило и поразило. В последний раз, когда тот был у него на воспитании, это был тихий, зашуганный и серый воробушек, а сейчас это оперившийся гордый павлин. Подняв свои очки на макушку, мужчина направился за ним. Эго старшего было задето. Значит одному в доме ему весело так, что задорно смеясь, он чуть ли не падает с лестницы, но стоит увидеть американца, как сразу похуистическое лицо включается?       — Германия, я с кем разговариваю? — Уже тон грубее стал. Физического насилия от него немец не боялся, тот ни разу не поднимал руку, а вот психологическое… Штаты морально убивает свою жертву, он отличный манипулятор и психолог. А атмосфера накалялась, хоть Германия и живёт с Рейхом под одной крышей, психологического давления он не ощущал от отца. Пристыдить он мог, но не унижать.       — США, доброе утро. С какими намерениями ты явился сюда? — Парень не ответил на заданный вопрос, сразу переходя к сути визита.       — Хм? — Обрабатывая перевод, он ухмыльнулся. По разговору он стал порядочнее и тактичнее, такая игрушка нравилась американцу. — Я хотел навестить свою… — Мужчина чуть не сказал «колонию», но вовремя оборвал себя. — Своего маленького друга. — В английском нет склонения рода, потому при переводе взяли притяжательное местоименные мужского рода. Подвоха не понял ни переводчик, ни Германия.       — Мы с тобой не друзья. — Видя нервозность старшего, продолжил в хорошем смысле. Нервировать его больше не стоит. — На политической арене я ещё не фигурирую. Вот исполнится 16 лет, тогда и посмотрим. — Германии стало не интересна тема разговора. Он понимает, США что-то хочет от него, а без лишней болтовни не может обойтись. — Давай к сути дела.       — Ладно. Я принёс тебе подарок. Тебе вроде 14, как для страны возраст приличный. Уже самостоятельный и практически взрослый.       Дойдя до германца, он положил руку тому на плечо и наклонился к нему. Реакция не заставила себя ждать, Герман среагировал моментально, ударив мужчину по руки и проговорил заученное слово «нельзя». Это вызвало смешок у капиталиста, но он убрал руку, зная, что подросток кусается. Для него достали пачку сигарет, кладя перед ним, и сверху положили коробочку спичек.       -Куришь? Может Берлин не разрешает?       — Курю. Благодарю. — Кратко ответив, подросток убрал всё карман. Даже если ему предложили взять только одну сигарету, то уже поздновато. В карманы к себе лезть он не даст.       — Шустрый… Может и пьёшь? — В ответ последовал кивок. — И что же предпочитает мой пасынок. — Последнее слово сильно выделялось на фоне других.       — Я тебе не пасынок, а пью я… Пиво. У тебя есть с собой? — На деле юная страна ранее не притрагивался ни к первому, ни ко второму. В голове щёлкнул хороший план, оставалось раскрутить американца.       — Ну-с… Пива с собой нет. — Совсем без сожеления проговорил мужчина.       — Тогда, что в подарок принёс? Если это игрушка или книга – оставь себе. Я ведь, как мне перевели твои слова, взрослый парень, нужны подарки посущественнее. Смекаешь?       — И что же наглая немецкая мордашка желает в подарок? — Глаз старшего начинал дёргаться. Как не уничтожить эту противную пиявку, если он напрашивается?       — Доставку сюда. Среди вас, четверых «опекунов» идёт ведь борьба за влияние надо мной. Однако, это до поры до времени. Я стану самостоятельным и мой голос тоже учитывается. Снабжай меня, Америка. Покупай то, что мне самому достать сложно. Через 2 года сам к тебе примкну. Мне-то всего немного надо: выпивка, да сигареты.