Отец и сын

      Америка, проживший не один десяток лет, уже понимает, что малец нагло хочет использовать его. Это с одной стороны, а с другой – ну, будет он подкидывать упаковку выпивки и пачку сигарет в месяц, а через года два возьмёт с него с процентами. Юнца, без толкового политического образования, обвести вокруг пальца не составит труда. Мужчина, с фирменной голливудской улыбкой, протягивает руку для рукопожатия.       — Я согласен на такую сделку, парень. Но, я не я, если не запрошу зафиксировать нашу сделку на бумаге. — Для таких случаев у Штатов всегда с собой ручка и перфорированный блокнот. Переводчика он просит достать данный атрибут из сумки, из которого вырвал лист и стал быстро записывать их с немцем сделку. — Подпись свою поставишь снизу. И для достоверности напиши своей рукой о том, что обязуешься перейти на мою сторону.       — Да без проблем. Написать — напишу, а подписи проставлю только после подарков. — Выдавив довольную лыбу, он протянул обратно блокнот с ручкой.       — Хитрый малый. Сегодня дам распоряжение, а там – как доставят. — Забирая фактически готовый договор, Америка усмехается. — Был бы твой папаша жив, мог бы ли он гордиться тобой?       — Мой отец мёртв. Сгорел на моих глазах. Не стоит каждый раз при встрече упоминать о потери родителя. Я не думаю, что вам всем нужен сосед с психическим расстройством. Возраст у меня буйный, не выбивайте почву из-под ног, я ведь могу и не быть «послушным мальчиком». — Германия при диалоге опустил голову и потёр глаза. Когда переводчик закончил с последней фразой, парень, для большей правдоподобности, отошёл к раковине. Он стал активно потирать глаза и умываться холодной водой. К нему подошёл мужчина.       – Только не плачь, я не люблю плачущих детей. — Успокаивать и извиняться он даже не думал. Дабы не застать плачь подростка, он направился на выход, где попрощался с Германией и чисто символично оставил маленького плюшевого зайчика.       Когда американцы ушли, мальчик вышел в коридор закрыть дверь за ними. Увидев игрушку, взял её и направился на кухню. Парень сел на стул, ставя зайчишку перед собой, сложив пальцы в замок и упёрся локтями в столешницу. Германии нужно проанализировать ситуацию, вспомнить все недочёты. Пока младший немец думал, ему неслабо так вставили подзатыльник. Парнишка чуть не поцеловался со столом. Хватаясь за голову, Гера, шипя, повернулся посмотреть, кто посмел его ударить. Это оказался злой отец, причину агрессии спрашивать не пришлось, и так всё ясно.       – Какого хуя ты творишь, щенок?! Забыл, кто он такой?! Нахуя спасал меня, раз, как крыса, бьёшь со спины?! — Мужчина схватил парня за ворот и вытянул того из-за стола, бросая на пол и нависая сверху.       Германия, упав, закрыл голову руками, в глазах рябило, а в затылке отдавалась новая боль. Отца нужно срочно отрезвлять, приводить в спокойное состояние, пока мальца на месте не придушили. Подросток крикнул на отца, отталкиваясь от него всеми конечностями одновременно.       — Прекрати! Выслушай меня! Я ни на чью сторону не переходил! Я только на твоей стороне! Успокойся… Пап… — Видя, что старший терпеливо опустил руки, но по-прежнему смотрит исподлобья, парень принял сидячее положение и положил ладони на щëки родителя. Голос его стал тише, успокаивающим. — Я его обманываю, отец. Выгода только на нашей стороне. Нас, немцев, не обхитрить, не подавайся агрессии, а то я не выполню твоё желание. — Парень хохотнул, обвивая шею Рейха и целуя его в губы.       Мужчина поддаётся в манящий плен губ, сынок его быстро учится: языком управляет не хуже его, однако тот ещё не все претензии высказал. Опустив руки на ягодицы парнишки, оный грубо сжимает мышцы, от чего блондин выгибает спину до хруста и стонет в поцелуй. Оторвавшись от губ напротив, он опустил голову на широкую грудь, тихо вздыхая от сжатия его задницы. Рейх, продолжая щупать сына, задал следующие вопросы:       — Так, значит, ты и куришь и пьёшь? Берлин научил тебя этому? При мне ты этому не мог научиться, а попробовать уж точно. — Малой что-то неразборчиво пробубнил, за что и получил шлепок. — Говори чётче.       — Никак нет, папа… Я ни того, ни этого не пробовал. Я ж сказал: «Я обманывал Америку.» — На упоминание имени врага, немец больнее сжал ягодицы. Германия, заскулив, укусил кровника за плечо. За это он, конечно, тоже получил, объясняя так: – Мне больно было.       — Не было, я знаю. Скажи лучше, зачем тебе алкоголь с сигаретами?       — Бизнес открывать. — Отшутился младший, поглаживая затылок. — У тебя скоро тоже день рождение, молочным коктейлем ты ведь не обойдёшься.       — Так, значит, спаивать собрался меня? — Посмеялся Рейх, обнимая сына и поглаживать его по голове. — На какие жертвы ты идёшь ради меня.       — Это мелочь, отец. Но учти: будем делить приятное. С тебя всё так же ожидается романтика!       — По рукам, сынок.