Disorder

Психиатрия в России — дело, мягко говоря, неблагодарное, не только со стороны медицинских работников, но и самих пациентов. Как часто вы встречаете людей из психушки, которые вылечились и пришли в норму, а не сломались ещё больше? Ведь клиники такого рода далеко не санаторий. Бледные стены, тусклые лампы, местами потрескавшийся кафель, палаты то ли осмысленных больных, то ли сумасшедших здоровых пациентов. Антураж этого места может ужаснуть случайного посетителя, но тем, кому этот курорт выпал по предназначению диагноза или профессии, давно поднаскучила обыденная обстановка. И так наскучила, что жители этого места разбавляют напряжённость новыми причудами своей нервной системы. Ещё один занимательный факт — сколько бы вы не старались убежать от психиатрии, она всегда идёт по вашим следам. К сожалению Крис поняла это только тогда, когда второй раз загремела сюда благодаря путевке своего лечащего врача. Но ей повезло гораздо больше, чем её соседям по палате и отделению, она имела выбор между психушкой и тюрьмой. Первый вариант показался девушке гораздо симпатичнее только из-за знакомой атмосферы. Это случилось около четырёх лет назад, когда Желточенко вновь поругалась с матерью, что вылилось в громкую ссору с большими последствия. Именно тогда двадцатидвухлетняя Кристина впервые высказала всю обиду и злость. Она не смогла сдержать слез и разрыдалась на глазах у матери, на что женщина с презрением и чувством собственного достоинства сказала: — Вот видишь, ты даже не умеешь держать себя в руках, дрянь, только ходишь и ноешь: как несправедливо с тобой поступили! — повышенный голос сопровождался издевками, замахиваниями и всяческими попытками унизить молодую девушку, — а знаешь, я жалею, что родила тебя одну, ведь ты выросла эгоистичной сукой. Убирайся из моего дома, Кристина, и больше не смей приходить сюда! — с этими словами женщина силой вытолкнула дочь из квартиры, которая не особо и сопротивлялась, и захлопнула за ней дверь. — Какая, на хуй, Кристина! Я Крис! , — эмоции переполняли её, от злости она пнула потрепанную дверь уже чужой для неё квартиры и, вытирая слезы, быстро спустилась по лестнице на улицу. Хоть она и знала, что мать никогда не любила свою дочь, внутренний ребёнок Крис очень хотел и пытался получить хотя бы намёки на материнскую любовь и заботу. К сожалению ни в действиях своих родителей, ни в поступках других людей она так и не нашла то, что ей по-настоящему требовалось. Все знакомые описывали её как сильную девушку: может без проблем совладать со своими эмоциями, холодную, элегантную и самовлюбленную, а сейчас она шла в комнату, которую снимала недалеко от сюда, держала в руке бутылку крепкого напитка, помогавшего вновь не удариться в эмоции, и её стеклянные глаза были наполнены злостью к самой себе. Свет в окнах не горел, а значит ни в квартире, ни в самой комнате, где Крис жила с подругой, никого не было. Нельзя сказать, что это помещение хоть как-то отличалось от того, из которого её только что выперли, те же бутылки на кухне и пустой холодильник, полы явно не встречались со шваброй с того самого дня постройки здания, а это случилось ещё при Хрущеве. Лишь та самая часть квартиры, где обитала Желточенко, выглядела более-менее опрятно. Даже не закрыв за собой дверь, девушка направляется на кухню, где ещё недавно припасла пару бутылочек алкоголя на чёрный день, наставший, на удивление, так скоро. Одна осушенная ёмкость и у Крис просто сносит крышу от ненависти к себе и обиды на мать. «Ты слабая. Слабая. Слабая. Слабая. Слабая», — крутилось у неё в голове на повышенных тонах, в то время как около десяти пустых бутылок были разбиты об стены небольшой кухни. Весь пол засыпало осколками, один из которых намеренно впивался в тело девушки и раздирал её ноги и руки, окрашивая все небольшое пространство красными пятнами. Эта попытка справиться со своими проблемами таким коварным способом в тот момент становится для неё уже второй по счету. Подруга Крис лишь через час находит девушку в бессознательном состоянии и вызывает скорую, которая сначала госпитализирует её в реанимацию, а после в психиатрический стационар с диагнозом пограничное расстройство личности. И вот тогда девушка в первые пошла весь тот круг ада начиная от соседей по палате и заканчивая процедурами, которые скорее похожи на пытки, а консультации психиатра на допрос. Но через пару месяцев, так сказать за хорошее поведение, Крис отпустили на свободу, но оставляли за ней наблюдение специалиста. В этот раз спустя четыре года ситуация сложилась менее драматично, но не менее увлекательно. После выписки из своей первой психушки девушка решила, что из этого города точно стоит бежать куда подальше, поэтому совсем скоро хабаровская прописка Крис сменилась на московскую. Столица нашей страны сразу покорила сердце Желточенко, или уже Штрэфонд, как она сама себя назвала, своими безбашенными тусовками в ночных клубах, а иногда даже на улицах города. И действительно Крис сразу после переезда ушла с головой в жизнь наполненную соблазном и весельем, где нет места воспоминаниям из прошлого, а совесть отступает при виде лёгкой добычи. В одну из таких безмятежных ночей девушка с запоминающийся внешностью шла в компании друзей. Руки и ноги, которые ранее были изуродованы шрамами, уже отличались татуировками, совершенно неимеющими смысла, а из своих волос Крис заплела дреды, выделявшие её из любой толпы. Компания подпевала песни из колонки, их было слышно на всю улицу, но никто не решался заткнуть молодых людей, кроме одного мужчины. Этот смельчак вышел из подъезда, где неподалёку расположилась компания, и что-то крикнул им, не осмеливаясь подойти ближе. Но вся группа людей лишь отшутилась, не обратила внимания, вся, кроме Крис. Ей же этот мужчина напомнил внешне своего отчима, который в далёком детстве домогался до девочки, естественно его не могло быть за сотни километров от Хабаровска, но алкоголь сыграл свое. Картинка в глазах плыла, а злость нарастала с каждым шагом, девушка приблизилась к безобидному человеку, который уже через несколько минут лежал на земле и корчился от боли. Друзья Штрэфонд довольно быстро оттащили девушку, поэтому мужчина остался более-менее целым, но его женушка уже успела вызвать ментов, пожаловавшись на шум. Как раз этот момент с избиением, хотя скорее попыткой его совершить, и застали люди в форме. Уже дальше полиция выясняет, что девушка под именем Кристина Желточенко, называемая себя Крис Штрэфонд, состоит на учёте в психиатрии. Именно эта пометка в личном деле и дала ей выбор между двумя отвратительными местами. Но, как говорится, из двух зол выбирай меньшее.

***

Если вы хоть раз в жизни имели возможность посетить психиатрическую клинику, то вы наверняка вспомните, как широко может отличаться контингент пациентов и персонала в этих стенах. Для Штрэфонд вся её каторга протекала довольно скучно и однообразно, для сравнения прошлый подобный опыт был гораздо интереснее, но это, наверное, в силу новизны. С соседями по палате ей однозначно повезло: вечно смотрящая в стену восемнадцатилетняя девочка, худая как спичка девушка чуть старше предыдущей, но диалог с ней все равно не получает завязать, и молодой парень с шизофренией, истории которого лучше любого фэнтези. Расписание нашей пациентки состояло из личных и групповых консультации психиатра, а также медикаментозное лечение и другие попытки улучшить состояние пациентки. Но ничего из этого лучше сделать не могло, ведь любая государственная клиника точно не хвастается качеством образования своих специалистов и новизной методов лечения. Таблетки помогали не сорваться на первого встречного, а психиатр со своим красноречием был вместо снотворного. Даже такая ситуация никак не могла заткнуть Штрэфонд, и уберечь окружающих от её острого языка. Подкатить к каждой красивой девушке было её долгом, в основном это были медсестры, так как не хотелось наткнуться на такую же больную как она сама. Алина Горб являлась единственный здравомыслящим человеком в этом помещении по мнению Крис, с ней можно было разделить адекватную беседу, обсудить почти все, что волнует Штрэфонд на этот момент, включая все сплетни клиники, ведь Горб являлась её частью — медсестрой. — Итак, что за шум на этот раз? — даже без приветствия Крис начинает расспрашивать свою вынужденную подругу об обстоятельствах происходящего, — кто-то умер? Или снова неудачная попытка к бегству? — пациентка не услышала ответа на свой вопрос, лишь удостоилась передразнивающим взглядом, который хотел напомнить Штрэфонд о том, что она отвлекает человека от работы, — да неужели! Удачная?! Кто же этот счастливчик? — К твоему большому разочарованию ни первого, ни второго не случилось, а всего лишь на наше отделение свалилась небесная кара в виде практикантов. Ставь ставки, Крис, кто первый сдаться: бабка из седьмой или новички? Говорят дуракам везёт, — Алина в диалоге с пациенткой попутно раздавала таблетки всем присутствующим, а после пригласила Штрэфонд понаблюдать за представлением. — Зинаида Юрьевна по-любому в выигрыше, кому как не ей соревноваться с современной психиатрией, — закуривая сигарету, усмехается Крис и кивает в сторону двух молодых людей в белых халатах, которые так старательно пытаются уговорить бабушку принять нужные лекарства и перестать угрожать каждому медицинскому работнику сбросится с окна, — занимательное зрелище, но жаль, что все парни… А это кто такая, неужели тоже практикантка? — Ты о ком? — Алина совсем отвлеклась от происходящего, заполняя нужные документы, — А-а, ты об этой… Да ей точно не светит получить тут место. Бороться с двумя парнями? Она и бабушку-то уложить на койку не сможет. Девушка среднего роста не особо отличалась от других медицинских работников, по сосредоточенному взгляду и чёткости её действий можно было принять её за бывалую в этой области медицины. От правды не уйти, она являлась такой же практиканткой и боролась за место в психиатрии с теми двумя парнями, по крайней мере должна бороться. Подойдя к проблемной пациентке, девушка спокойно завязала диалог с пожилой женщиной, а после, выслушивая жалобы и проклятья, медленно уложила её на больничную койку. Может силой эта сотрудница и не обладала, но ума и сообразительности ей не занимать. — Не плохо справляешься, Лебедева, — крикнула Горб через пост медсестры той самой практикантке, когда она вышла из палаты. Ответа медсестра не услышала, но взглядом была удостоена не только Алина, но и рядом стоящая девушка. На несколько секунд больше, чем следовало, взгляд Лебедевой задержался на Крис, необычная внешность действительно завлекала приличных девочек. Для Штрэфонд это было уже привычно, но такую шикарную девушку она не собиралась отпускать просто так. — Я же говорила, дуракам везёт, — подтвердила свои слова Алина, а после, увидев ответный интерес Крис на взгляд девушки, сказала, — Мария Лебедева, если тебе интересно. — Обязательно воспользуюсь этой информацией, благодарю за сотрудничество! — потушив сигарету, Штрэфонд направилась в палату, все ещё разглядывая Марию из далека. Время как раз приближалось к обходу пациентов, сегодня эта рутина пала на плечи прибывших в стены этого заведения впервые. В проёме двери шестой палаты появляется девушка, явно уже недовольная происходящим, она взглядом проверяет наличие полного состава её подопечных, из которых только трое никак не проявляли к ней интереса. Пациентка на койке у стены и окна, чьё тело покрыто татуировками, разглядывала Марию уже вблизи, намеренно избегая встречи взглядами. — Может мне ещё со всех ракурсов показаться вам.? Кристина Желточенко, — подглядела Лебедева в истории болезни, когда заметила обильное внимание своей персоне. — Для тебя можно просто Крис Штрэфонд, и я предпочитаю ракурс сверху, если ты об этом, — подойдя уже вплотную к сотруднице, Крис лёгким и ненавязчивым движением поправила воротник её белого халата. — Не припомню, чтобы мы переходили на «ты», а на счёт ракурса… Я обязательно передам ваши пожелания дежурным санитарам, — то ли с заботой, то ли с издевкой, Лебедева кинула взгляд на Штрэфонд, а после переключила свое внимание на остальных присутствующих. На обход уходило совсем немного времени, примерно по десять минут на палату, а учитывая, что практикантов трое, то справились они довольно быстро. Шестая же палата была у Маши последней на очереди, и после окончания всех процедур она направилась в сестринскую. — Я не выдержу здесь эти четыре месяца… — девушка кинула папку с историями пациентов на кофейных столик и без сил свалилась на диван, — мне уже три раза угражали расправой, пару раз пытались подкупить и, чтобы я окончательно свихнулась, почти что раздели взглядом! — Дай угадаю… Шестая палата, Крис Желточенко? — Алина не первый раз наблюдала, как молодые перспективные специалисты уже после первого дня готовы были отдать все, чтобы избежать повторения этих рабочих суток. — Да, именно она, — подтвердила слова медсестры Мария, — что она вообще здесь забыла? На вид совершенно здоровый человек, а если нет, то вряд ли по ней плачет психушка. — Лебедева, не тебе об этом судить, ты даже не знаешь историю этой девушки. Признайся честно, ты не открывала её папку, — больничный лист с другими сопутствующими бумагами и подписью «Кристина Желточенко, п. 6» отправилась на свое законное место. — Не думаю, что там увлекательный сюжет, лучше почитаю русскую классику, она в некоторых местах даже поинтереснее будет, — уже готовая к завершению своей смены, Мария Лебедева повернулась к коллеге, чтобы попрощаться, — даже не стану желать спокойной ночи, до завтра. — И на этом спасибо, увидимся. Первый день в отделении психиатрии прошёл для неё неплохо, можно даже сказать даже очень разнообразно. Направляясь к выходу, Мария проходила мимо больничных палат, которые прямо из коридора можно было осмотреть полностью. Всё пациенты уже готовились ко сну или пытались сделать вид, и только одна койка в шестой палате пустовала, но даже Лебедева не удивилась этому событию.