Disorder

— Мам, ты серьёзно? Какая это бутылка по счету? — молодая девушка взглядом посчитала количество выпитого алкоголя, но даже не удивилась увиденному. С каждым разом ей только все больше хотелось убежать от этого. Такая ситуация давно стала обыденностью в стенах дома, если эту квартиру можно так назвать. — Ну, что ты, Машенька? Мне тоже нужно иногда расслабляться. Пойми меня, — женщина, которая явно выглядела старше своих лет, подошла к дочери и, с горечью в голосе, попыталась прояснить ситуацию. — Иногда — не всегда, — слушать мать не хотелось, но и игнорировать не выход, поэтому свои эмоции она старалась перебить делом. Часть бутылок уже были сложны в мусорный пакет, чтобы в ближайшее время быть выставленными за дверь, — тебе нужно сходить в больницу, ты понимаешь? — Маш, у меня же есть свой врач, которая всегда рядом, зачем же ещё к кому-то ходить? — Елена с улыбкой потянулась за остатками спиртного, но её дочь прервала попытку продолжить дальнейшее веселье. — С чего ты взяла, что я стану для тебя наркологом? — кухня уже более-менее имела опрятный вид за счет отсутствия бутылок, — вот контакты одного, как мне сказали, хорошего врача, — Лебедева протянула визитку, на которой была личная информация специалиста, — Надеюсь, что ты хотя бы в этот раз меня послушаешь. Девушка закрылась в своей комнате, в единственном месте квартиры, где не было место алкоголю и другим запрещённым веществам, и присутствовал кое-какой порядок. Опустившись на кровать, она накрыла ладонями свое лицо, от напряжённости болела голова, что отдавалось пульсацией в висках. Все тело наполнилось необъяснимой тяжестью, которая не давала девушке сдвинуться с места. В далёком детстве она совсем не так представляла своё будущее. Маленькая девочка Маша никак не выделялась из толпы других детей, такие же игры, увлечения. Если взглянуть со стороны, то покажется, что все счастливые дети живут по одному сценарию. И чтобы случилось, если бы Мария Лебедева тогда, в далёком прошлом, не сошла бы со своей счастливой сцены? Но ведь ребёнок не несёт ответственности за свои поступки, а также за действия своих родителей. Где-то в возрасте четырнадцати лет для Маши все вокруг резко поменялось: отец ушёл, мать предпринимала попытки завести новые отношения, но это не увенчалось успехом, и тогда женщина смогла найти облегчение в спиртном. Совсем маленькая и невинная девочка уже в таком возрасте была оставлена на произвол судьбы, она сама заботилась о маме и защищала себя. Второе явно имело большее преимущество в самостоятельной жизни подростка, ведь защита ей требовалась даже от самых близких: от излишней любви мамы и похоти своего старшего брата. Безусловно, женщина любила свою дочь, хоть и не могла показать этого в полную силу. А вот старший брат имел совсем другие чувства к младшей сестре. Не все люди, которые связаны кровно, становятся семьёй, но семья не заканчивается кровью. Маша не считала его близким человеком. Именно он подарил ей первые негативные эмоции по отношению к своему телу, с него началась ненависть к себе, несмотря на их родство. В тот момент оставалось лишь надеяться, что когда-нибудь она сможет уехать подальше от своего прошлого. Таких людей ведь немало, своя жизнь для них не имеет особой важности, ведь никто в свое время не обозначил таким людям их бесценность. Какова цена человеческой жизни? Если в ответ на этот вопрос кто-то назовёт вам сумму, какой бы она не была, то он явно оценивает себя слишком дёшево. Нельзя продать то, что никому не принадлежит. Жизнь не подвластна ни окружающим, ни её обладателю, ведь никто не знает, что случится даже в следующую секунду. В комнате стало слишком жарко, и Лебедева решила открыть окно. Свежий и прохладный воздух развеял все сомнения, охладил разум и дал знак к началу действий. Спустя полчаса наедине с собой она вышла к матери, которая, пытаясь загладить вину перед девушкой, наводила порядок, но из-за её состояния все валилось из рук. — Мам, иди проспись, — Маша забрала у матери тряпку, отправляя женщину в кровать. Эта ночь была одной из тех, когда голова забита совсем не тем, что очень сильно мешает выспаться перед предстоящим рабочим днем. Что на улице, что у соседей в тот момент было слишком тихо, от чего даже зазвенело в ушах, именно сейчас так не хотелось оставаться в полной тишине. Взгляд уже начинал плыть, очень хотелось спать, но как только она закрывала глаза, в голове проносились тысячи мыслей, одни из которых обвиняют, а другие побуждают к действию. А действительно ли она готова? Почему нужно сделать это именно сейчас? Что будет, если все останется как раньше? Вопросы, заданные ночью, никогда не найдут ответ утром. Лебедева встала как обычно по будильнику довольно рано, но, к её удивлению, мама уже готовила завтрак и внешне выглядела очень даже бодро. — Доброе утро, — завтрак прошёл в неком напряжении, причина была всем известна, но не оговаривалась. О вчерашнем событии никто не вспоминал, но уж точно никто и не забыл. Но молчание нарушила именно мама Маши: — Давай сегодня вечером посидим вместе, как мама и дочка. Что об этом думаешь? — Лебедева так скучала по той маме, которая показывает свою любовь. Но ей так не хватало этого тогда…«А может ещё не поздно?». — Хорошо, мам, как скажешь, — «Почему ты не сказала ей?», — после универа зайду в магазин, куплю что-нибудь к столу. До вечера, — возможно Елена рассчитывала на большее со стороны дочери, хотя она прекрасно понимала, или хотя бы старалась понять, что Маша чувствует в такие моменты. Несмотря на то, что учёба в медицинском является одной из самых сложных, скучно как на парах, так и между ними вам точно не будет, студенты лечфака обещают. Ещё когда на часах стрелки показывали три часа дня, все обучение будущих врачей на сегодня было окончено, только группу Марии Лебедевой это не остановило ещё от нескольких часов пустой болтовни. С наступлением темноты Маша направилась домой, вспомнив о намечающемся вечере с её мамой. На улице уже не было ни души, люди предпочитают проводить вечер в окружении семьи. Выйдя уже из дворов становится поживее, но все так же тихо, даже не по себе. Маленький магазинчик находился на углу улицы недалеко от дома, совсем непримечательный, но там есть все, что могло потребоваться именно в такой вечер. Сейчас осень. Машу пробирает дрожь, и это совсем не от холода, что вынуждает её остановиться. Шаг, который она хочет сделать, очень важен для неё, он будет навстречу к тому, чего она так хотела всю свою осознанную жизнь. Резкая и большая волна смелости в какой-то момент перекрывает те сомнения и страхи, не покидавшие её ещё с прошедшей ночи. Выбор лишь за ней, в чем и заключается сложность. Девушка ускоряет шаг, ей страшно потерять все слова, которые, наверно, были нужны ещё тем вечером. Вдруг Машу вырывают из своих мыслей те жизни, появившиеся в окнах десятков квартир напротив. Их голоса очень громкие, но не настолько, чтобы разобрать, что именно они говорят, хоть можно и так догадаться — им хорошо, они вместе. Не дай им переубедить себя. Лебедева готова, пора утешить маленькую девочку Машу и дать ей то, к чему она стремилась, когда мысли ребёнка не были забиты заботами о своей защите. Девушка встречается взглядом с мамой, женщина загорелась идеей провести вечер со своим ребёнком, ей хотелось вновь вернуться в старые времена. — Ты как раз вовремя, Маша, — Елена забрала пакет, где нашла именно то, что она любит. Женщина действительно была в приподнятом настроении, ожидая только хорошего от этого вечера. — Я хочу с тобой поговорить, присядь, пожалуйста, — если взглянуть на Машу, то можно подумать, что она не особо горит желанием проводить время со своей матерью. Именно эти слова и взгляд девушки опять вернули их в события, происходившие днем ранее. После долгой паузы Лебедева продолжила, — я долго думала об этом и приняла решение, что хочу… переехать… Может быть вообще в другой город. В Москву, например. Женщина с седыми волосами опустилась на стул, лишившись сил, глаза наполнялись слезами. Она видела свою дочь с немного взъерошенными волосами, с наивным взглядом, который мечеться из стороны в сторону, и с лёгким проступающим румянцем на щеках. И в какой-то момент они встретились взглядами, Маша смотрела своей матери прямо в глаза, она была уверена в своих действиях. Наверное, впервые за столько лет Елена увидела перед собой не маленького ребёнка, который боится отпустить маму.

***

Кто же, если не она — элегантная, незабываемая и безупречная Крис Штрэфонд — станет нарушать порядки отделения психиатрии, что в ту же минуту натравит на неё всех собак в виде надоедливых практиканток. Хотя, может кого-то и бесит излишнее внимание, но уж точно не пациентку шестой палаты. — Кристина Желточенко, вам пора бы уже зайти в свою палату. И курить здесь строго запрещено, — Мария забрала из рук больной сигарету и потушила её. — Лебедева, что ты так волнуешься обо мне? Я не потеряюсь без твоего сопровождения, — повернувшись к девушке спиной, Крис достала пачку Chapman. — Может я непонятно сказала? Тебя вообще здесь быть не должно, — терпение сотрудницы после рабочего дня уже было на исходе, но собеседнице это даже немного льстило. — Давай я сама буду решать, где я должна быть, а где нет, — повернулась Штрэфонд, с недовольством обращая внимание на Лебедеву, — У тебя же смена закончилась? Вот, иди домой. Сегодня, к сожалению, не смогу разделить с тобой свою койку, но мы обязательно обсудим это после моей выписки, — наигранная улыбка Штрэфонд окончательно вывела из себя девушку. Маша попыталась выхватить пачку сигарет из рук пациентки, что не увенчалось успехом. — Ты совсем ахуела? — Мария оказалась явно не такой однозначной, какой Крис себе представляла после их первого диалога. Милая парочка, надоедающая друг другу, создавала много шума в ночное время, когда по распорядку было положено, хотя бы желательно, чтобы пациенты спали. Если бы всем сотрудникам было бы дело до того, что происходит с каждым их подопечным, то их, наверное, давно бы уже разогнали. В помещении, где не горело ни одной лампы, лишь свет от окон давал возможность рассмотреть часть помещения. Обе девушки уже свыклись с тем, что только их голоса нарушали тишину. Эту идиллию совсем неожиданно прервали шаги, доносившиеся из коридора за углом и направлявшиеся сюда, по звуку можно было понять, что там как минимум двое человек, которые о чем-то активно спорят. — За-мол-чи, — спокойным голосом, прерывая неумолимый поток недовольства собеседницы и прислушиваясь к происходящему, продиктовала Крис Маше. Когда Штрэфонд поняла куда направляются шаги, за локоть схватила девушку и утащила за угол, где находилось только окно с местом отдыха. В это время Лебедева, все ещё не понимая происходящего, использовала несколько попыток вырваться из рук пациентки, что почти получилось, но она все равно была прижата к стенке без вариантов выбраться или позвать кого-то. По коридору шла Алина Горб в сопровождении незнакомца, который то и дело одергивал её и явно был чем-то недоволен. — Ты можешь остановиться и послушать? — незнакомец, а точнее незнакомка, нервно трогала свои короткие волосы и ворот кофты, что можно было рассмотреть только благодаря окну рядом с ними. — Я уже все сказала, Таня. Сегодня я не смогу тебе ничего дать, приходи через неделю, — медсестра остановилась и обратилась к девушке, повторяя свои слова уже который раз. — Неделю?! Ты шутишь? Это дохуя вообще-то! — Я не могу ничего сделать, Танк, это не в моих силах, а если ты продолжишь кричать, то тебя отсюда выставят не по твоей воле. А лифт, если что, там, — Горб указала своей знакомой в сторону главного выхода, — если доживёшь, напишешь, — на этом слове медсестра направилась по рабочим делами в другое крыло, а Татьяна, сжимая кулаки, тоже покинула отделение. В течение всего диалога, который так усиленно хотели скрыть от чужих глаз, Крис и Маша стояли в нескольких метрах от двух девушек, отчётливо вслушиваясь в каждое слово. Желточенко заметила удивление в глазах практикантки, когда заговорила та самая по имени Тане. Штрэфонд выпустила из своей хватки девушку и, увидев выражение лица той, поняла, что в суть подслушанного разговора вникла не только Кристина. А Лебедева в это время находилась в шоке, сама не понимая от чего именно: наглости Крис или услышанной ситуации. — Скажи спасибо, что я тебе не въебала, — выдала Мария из-за слишком сокращённого расстояния между их лицами, чем поразила свою пациентку наповал. — А ты, смотрю, не такая уж и пай-девочка. Вы поражаете меня с каждой минутой, Мария! — Крис сделала несколько шагов на встречу к Лебедевой, оказавшись довольно близко, — Но я очень надеюсь, что у тебя останется немного ума на то, чтобы не говорить о происходящем сегодняшним вечером, — в этот момент Штрэфонд решает любезно попрощаться со своей собеседницей, напоследок поправив её пальто, — на улице все-таки холодно, а ты как всегда на распашку. Доброй ночи. Запихнув куда подальше все тысячи фраз, которые хотелось высказать этой по-настоящему больной девушке и даже не попрощавшись в ответ, Лебедева направилась к лифту. А также не упустила возможности удостовериться через зеркало, что Желточенко сейчас на пути именно в палату, а не к новым приключениям. Если бы Маша воспользовалась возможностью и узнала о Крис получше, то сейчас она бы уже имела представление о том, как Штрэфонд ищет приключения там, где её совсем не ждали, или как создаёт их на пустом месте. Утро начинается совсем не с кофе, а с раздачи лекарств, с чем дежурная медсестра быстро покончила и уже направлялась за законный перекур для успокоения нервов. Наблюдая в окно за тем, как люди торопятся на работу, она вспомнила, что ещё даже не уходила с неё. Погружаясь в свои мысли, Горб совсем не заметила, как за её спиной появилась Крис. — Ебать… Ты скоро дошутишься, и я точно на пенсию раньше выйду, — в ту же секунду по взгляду подруги Алина поняла, что та зашла не просто пожелать доброго утра, — что натворила? Слишком мило лыбишься. — Я ничего ещё сделать не успела, — облокотившись на подоконник, Крис заметила как медсестра начала покусывать губы, — А вот зачем ты таскаешься ночью по больнице в сопровождении точно и не твоего коллеги, и не пациента, это большой вопрос. Надеюсь получить на него ответ прямо сейчас. Мне просто, ну, о-очень интересно. — Я боюсь даже спросить, откуда эта информация, — Алина прекрасно понимала, что подруга лишь хочет поиграть на её нервах и утолить свой интерес. — Да так, птички напели. Так, кем же тебе приходится та девушка? Оу, неужели это дама твоё сердца…? — Сплюнь, на хуй, такое и в кошмаре не приснится, — медсестра чуть понизила голос, — Я просто продаю амфетамин, ей приятно, а мне деньги, — разъяснила ситуацию, сделав очередную затяжку, — всем абсолютно побоку в этой дыре. — А я надеялась на любовные интриги… Что ж, оставлю вас наедине с вашими терзаниями совести, — Крис уже собиралась направиться в свою палату, но Алина её остановила. — Лебедева вчера была с тобой? Я видела её, когда забирала анализы из лаборатории. Она тоже все слышала? — со стороны может было не заметно, но нервы играли не на шутку. Кто знает, что на уме у новенькой. — Думаю, она даже сути разговора вчера не поняла. — По крайней мере это на твоей совести, ты же не хочешь ещё пару месяцев здесь пролежать? — Горб с насмешкой похлопала пациентку по плечу, — Машка сегодня в ночную, — и скрылась из виду. Интересно, найдётся ли хотя бы один человек, который согласится добровольно задержаться в этом месте на ещё кое-какое время? Весь день прошёл довольно скучно, но напряжённо, именно сейчас очень сильно хотелось увидеть ту самую практикантку. Жаль только, что в этот раз Штрэфонд руководствовалась не романтическим интересом, а сугубо деловым. И вот тот долгожданный момент, начинает пересменка медсестёр и врачей, среди которых можно заметить немного теряющуюся Марию Лебедеву. — Разрешите к вам обратиться, — обогнав Машу, когда рядом никого не было, она отрезала ей все попытки к бегству, и приступила к долгожданному допросу, — как спалось? Кошмары не мучили? — Спалось прекрасно, а кошмар у меня только один — ты, отойди с дороги, — после выписки этой пациентки, отделению явно станет легче. — Куда ты торопишься? Твоя бессонная ночь со мной только начинает, милая моя. Поэтому давай начнём времяпровождение с замечательной прогулки по отделению, — Крис взяла Лебедеву под руку и, навязывая свою компанию, повела её куда глаза глядят. — Если ты хочешь поговорить насчёт вчерашнего, то скажу сразу: это не интересует от слова совсем, — прошлый вечер никак не научил Машу, и она вновь попыталась вырваться из рук пациентки. — Не интересует? Но Танка этого ты точно раньше как минимум слышала, — начала Крис говорить в полный голос только тогда, когда они оказались вдалеке от других присутствующих. Маше явно не нравился этот разговор, который она очень хотела избежать, пытаясь сойти с темы. Постоянные оглядки выдавали её в глазах Штрэфонд, но, зная все причуды своего поведения в таких ситуациях, Мария сделала пару больших вдохов и выдохов, тем самым попыталась поймать себя на нужной мысли и наконец-то сбежать подальше от девушки. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Извини, мне надо работать, а больным следует идти готовиться ко сну, — Лебедева очень хотела позаботиться о том, чтобы её излюбленная пациентка обязательно добралась до палаты в целости и сохранности и ни в коем случае не свернула с маршрута. — Ну, Машунь, давай не будем ругаться, сигаретку? — подмигнула Крис попутчице. — Не курю и тебе не советую, — девушка в надежде, что диалог не станет затягиваться, смирилась со своим положением, когда её утянули на диванчик около окна, — тебе ещё что-то от меня нужно? — Какие планы на эту ночь? Я могу пригласить тебя к себе? — закинув свои ноги на колени Лебедевой, поинтересовалась пациентка. — Я приму это приглашение с удовольствием, когда в твоей палате мы сможем остаться наедине. А сейчас вынуждена вас покинуть, Кристина Желточенко, работа не ждёт, — скинув с себя наглую ношу, Мария отправилась на пост медсестры. Ночная смена в отделении психиатрии скучная в обыденные дни, а украсить её могут лишь неожиданные поступления. Для Лебедевой же все было в новинку, ей последовательно объясняли принцип её работы. Все сказанное девушка усвоила довольно быстро, даже несмотря на взгляд Крис Штрэфонд из конца отделения, направленный на неё в течение всего инструктажа. Как только практикантку оставили наедине с поставленными задачами, все начинало валиться из рук из-за чувства постоянного внимания со стороны. Машу хватило не на много, поэтому совсем скоро она дала понять пациентке, что игра уже выбирается за рамки приличного. Хоть для Штрэфонд таких границ не существовало, она оставила в покое свою жертву, по крайней мере на эту ночь, и отправилась в свою палату.