Долго

Иногда Кисаки раздражал. До жути. Раздражало, когда он до последнего не хотел рассказывать о плане, когда несколько раз вваливался в дом посреди ночи. Но раздражение — не скука, поэтому Ханме такое даже нравилось. Сильнее его раздражение становилось только тогда, когда Кисаки заставлял его скучать, а когда Ханма свыкался с мыслью, что в следующий час ничего интересного не будет, снова самым неожиданным образом возвращал интерес. Сидеть на стуле? Скучно. Не иметь при этом возможности даже пошевелиться? Ещё хуже. Бессильно наблюдать, как Кисаки ходит при этом по квартире с голым торсом? Это уже чёртова пытка. Ощущать на обнажённой коже совсем уж редкие касания, сделанные как бы невзначай? Сущий кошмар. — Кис, слишком долгая прелюдия, не находишь? И действительно. Это всё растянулось чуть ли не на два часа, в течение которых у Ханмы оставалось всё меньше подвижности, а у Кисаки всё меньше одежды. И всё меньше терпения довести игру до конца — у обоих. Но последнего у Кисаки всё же было чуть больше. — Подожди ещё немного. — услышал голос совсем около уха Шуджи. За ним он почувствовал руки на плечах и влагу на шее. Высоко... Будет видно. Кисаки отстранился. До слуха Ханмы донёсся приглушённый звон металла о нетвёрдый пол. Неужели Кисаки наконец-то соизволил снять с себя ремень? Хотелось посмотреть. Почти обнажённый Тетта, оставшийся лишь в любимых официальных штанах, которые вот-вот были готовы упасть на пол. Чертовски привлекательно. Вот только довольствоваться пришлось фантазиями. Довольно быстро Ханме больше не нужно было смотреть на шикарную спальную комнату — вместо этого ему любезно предложили вид на плотную чёрную ткань. — Знаешь, Кис, это нечестно. Слова не нашли ответа. Зато впервые за вечер Ханма почувствовал что-то, кроме коротких касаний или настолько же коротких поцелуев в совершенно случайные части тела: его губы наконец-то удостоили вниманием. Сначала — касание пальца. Указательного, кажется... Затем — долгий поцелуй с совершенно непонятным привкусом. Они ещё даже не начали основную часть, а Шуджи скоро совсем слетит с катушек от желания. Кисаки придумал весьма жестокую игру. Интересно, и когда только освоил шибари? В следующий раз надо будет показать Кисаки, какого это — медленно возбуждаться и не иметь возможности хоть что-то с этим сделать кроме как ждать милости партнёра. Совсем скоро Ханму начинает осыпать ощущениями. Беспорядочные поцелуи, касания руками, игрушками, даже льдом. И более ни одного прикосновения к губам или паху. Раздражает. И так нравится.