Бракованный дуэт

      Время течет ужасно медленно, особенно, когда все приготовления уже сделаны, и ты начинаешь ждать, не находя себе место, расхаживая из стороны в сторону. Пилтовер сегодня гудит громче обычного, да и Заун шелестит не меньше. Судна со всех стран стягиваются к воротам, впервые мост между городами закрыт для судов и на нем пробка. Очень многие хотят увидеть удалось ли им или нет.       Впервые в большую и холодную комнату Джинкс вваливается так много народа, конечно, все это друзья Вандера, имен которых она даже не знает, но здесь есть Вай. Они неловко молчат смотрят друг на друга, как друзья, которые в ссоре, и каждый из-за наивного упрямства пытается остаться при своем. Тем временем, остальные девушки гудят, располагаются как дома и кажется даже что-то разливают. Хотя благодаря мадам Бабетте становится ясно, что они из борделя Линий.       — Ну давай, милая, раздевайся, — бормочет одна из женщин с бокалом в руке, Джинкс же теряется и испуганно смотрит на Вай. Хотя та кивает и улыбается, хоть и горько.       — Я подумала, что ты хотела бы… Ну, знаешь... Выглядеть в этот день немного по-заунски, — она кивает на чехол, в котором лежит платье и что-то из одежки.       — Но сначала раздевайся! — женщина заботливо тянет её за косу, кажется, это будет не простая задачка. В прочем у кого нет пренебрежения к ней, так это к жителям Зауна и это взаимно. Она слушается, раздевается.       Джинкс вскрикивает, когда они отдирают волосы с её тела: «Ничего потерпи, первый раз всегда больно», — говорит одна из женщин, и другие заливаются гоготом. Забавно, но даже спустя пару лет, её кулак мгновенно сжимается и твердеет, чтобы вдарить обидчику.       — Да спокойно ты, будет хреново если у тебя сквозь платье будут видны волосы. А еще будет стыдно если какой-нибудь парень решит с тобой уединиться, — та, что сверху, наигранно дует, но очень старается и Джинкс мгновенно расслабляется. Кажется, так действительно нужно. Хотя все её мысли в этот момент заняты хекстеком и тем фокусом с копированием.       То платье действительно того стоит: оно черное, прозрачное, с тонкой вышивкой из золота и совершенно легкое, не сдавливает ребра, как белое от Мэл. Никаких тяжелых браслетов или шлейфов, словно она Ноксианка. Оно легкое, с воротником по горло, с длинным прозрачным рукавом, с кружевом из золотых растений, с легким пышным шлейфом из пушистых и таких же легких юбок. Вырез огромный до неприличия спереди, но нижнее белье в виде топа и шортов так же отделанные позолотой, отлично прячут всё самое нужное. Тонкие ключицы обтянуты причудливым узором из золотых лоз на черном слегка просвечивают сквозь ткань, делая с одной стороны её наряд совершенно целомудренным, но с другой — совершенно точно соблазнительным. Пару взмахов иголкой, чтобы подобрать оборки, натянуть ткань и вот:       — Откуда оно? — Джинкс вертится перед зеркалом, прекрасно понимая, что такую красоту тяжело достать даже в Пилтовере, оно не похоже ни на одно из тех, что показывала ей ноксианка. Платье напоминало ей чудесное звездное небо, только вот вместо звезд листики. Странно, но это платье не вызывает в голове никаких нареканий от нее, или желания снять вместе со своей кожей.       — Оно из шуримы, — говорит одна из женщин постарше, — твой покровитель заказал ткань, её расшивали и изготовили вручную, а мы сшили платье.       Вай напряглась, не успела она и вставить слова, как одна из проституток сказала:       — Ну уж покровитель… Так Силко же и приказал, и нас попросил, вместе с сестрой твоей, прийти, тебя нарядить, — Джинкс пробил пот, руки похолодели и задрожали. Она же врала Талису, что он жив, не мог же из-за вранья он воскреснуть. Помнила, как прижалась к его коленям, слыша, как его дыхание угасало, как шептала одно слово прости, словно в бреду. Странно, но память этого момента словно смазана, она не могла точно вспомнить, что было до того, как она направила скелетницу на Пилтовер. Девчонка кинула быстрый испуганный взгляд на Вай. Та так же обеспокоенно кивнула, оставляя этот разговор на потом, но Джинкс… Джинкс готова была прямо сейчас выпрыгнуть, спуститься в Заун, чтобы собственными глазами увидеть правду, но прием…       — Силко жив? — её губы задрожали, а глаза спрятались за челкой. Казалось время замерло и те миллисекунды, что она ждала ответ, тянулись целую вечность.       — По правде, детка, никто не знает, жив он или нет, это только слухи… Но за нашу работу действительно заплатили большие деньги, — Бабетта заботливо посмотрела на неё и поправила юбку её платья.       — Вот же ш мелкий шкет! Да знаю, я… но мы не в Зауне… — одна из самых старых пташек, что подшивала Джинкс рукава, оживилась. Недовольные взгляды скользнули по ней, и она осеклась.       — Каким? — дрожащими губами спросила Джинкс, к своему стыду она действительно ничего не знала о прошлом Силко.       — Таким… Вандеру вечно все внимание доставалась от женщин, а он, ну знаешь странноватый был… То в бумажках своих колупался, то еще чего. Как-то одна девица, работала у нас давно уже, на него загляделась, говорит давай… Ну мол с тобой… Ну мол просто так, а он принципиальный такой, не надо мне ничего, и не стал с ней спать. Плюгавенький, никому он не нужен был никогда, вот она и предложила. Мы даже как-то по началу начали думать, что и пригрел он тебя, потому что никто его не любил, ну знаешь «молоденькую» нашел себе…. Эй да, блять, ты не плачь, а то щас макияж размажешь.       Но Джинкс уже не могла остановиться. Кажется, все пустые оправдания Силко в прошлом, отговорки и попытки избежать близости начали приобретать логику. Он мог позволить себе абсолютно всё в Зауне. Вот только не мог себе позволить её, даже если бы и хотел. Слишком бы переживал, даже не за свою, за её репутацию. Ведь она должна быть идеальной.       Слезы падают на платье, окрашивая кожу под платьем в черный. Горько. Как же горько сознавать себя глупой и беспомощной эгоисткой. Вай кивает, чтобы они оставили их ненадолго и как только уходят, Джинкс кидается к ней, вцепляется когтями в плечи, вздрагивает от рыданий:       — Скажи… Скажи мне, Вай – это правда? — она отводит взгляд тяжело вздыхая, как же ей хотелось бы что это было не правдой. Ведь её сестра счастливо живет здесь, не вспоминая о прошлом, не разговаривает с мертвыми. Джинкс начинает задыхаться, давиться слезами… Плохая идея, самая худшая из тех, что приходили тебе в голову, — думает миротворец. Она хочет сбежать, чертовски хочет не отвечать на этот вопрос. Она не хочет делить Порох ни с ним, ни с Мэл. Но всё равно говорит правду.       — Да он жив, он будет на приеме, потерпи немного, хорошо? — Вайолет прижимает её к себе, та зарывается волосами в розовые пряди и зацепляется украшением на голове за её волосы. Гладит по спине, пытаясь успокоить. Джинкс кашляет, сестра изо всех сил прижимает её к себе. Потому что, видимо, для неё Силко куда больше, чем просто «Король Зауна», «Делец нижнего города» или отец. Так и для него, хранящего её каракули на стенах, она куда больше, чем просто дочь или «Бешеная Собака», «Безбашенная хулиганка». Всё становится сложнее, разом, Вай это не нравится. Так или иначе, теперь и она в нетерпении ждет. Миротворец выходит за дверь, и думает, правильно ли она поступает.       Джинкс сидит на полу, в одночасье весь Пилтовер превращается в красивую игрушечную тюрьму. Она дрожит, судорожно вспоминает, почему она в платье, мысли в голове так и роятся и вот-вот случится коллапс.       «Он тебя не любит, сплавил тебя сестре… Он просто избавился от тебя… » — звучит с одной стороны, чужой забытый голос. Кажется, это Майло.       «Нет, ты в него стреляла! Ранила смертельно! Теперь он точно тебя ненавидит!» — отвечает Клаггор прямо за спиной, она бросается наутек, но падает посреди комнаты, запутавшись в платье. Ей больно и обидно, потому что всё то, что шепчут мертвые братья похоже на правду. Жестокую и обидную. Вай слышит её плач за дверью и понимает, что сделала только хуже. Опять.       — Послушай, — она распахивает дверь, и вламывается назад. Не выдерживая, потому что не хочет опять оставлять, поступать неправильно.       — Он очень сильно дорожит тобой, даже купил все эти...— не находит она слов, — Вещи, в твой самый важный день в жизни, уж точно не ради того, чтобы ты лежала тут и рыдала посреди комнаты! Ты защищаешь нас тут, а он там… Вам надо просто… поговорить… Но если ты так и будешь тут плакать, ничего не изменится.       Голос Вай отдает эхом, заполняя всё пространство. Холод отступает, Джинкс поднимает на нее голову осторожно, словно боится увидеть перед собой очередного призрака. Но это всего лишь сестра, она не сошла с ума. Точно, ей надо собраться, если он действительно жив. Значит, она должна показать… Показать всем, на что способен Заун.