Глава 4
29 декабря 2021 г., 01:31
Через несколько дней они готовы отправиться домой, и хотя Дин почти уверен, что у них с Касом есть негласное понимание того, на что они надеются, он всё ещё взволнован тем, что Кас едет с ними. Когда они приезжают в Лебанон, Дин сразу же направляется в давно желанный душ, наслаждаясь горячими брызгами, пока, наконец, не чувствует, как его затёкшие мышцы начинают расслабляться. Он выходит из ванной, немного обеспокоенный тем, что Кас снова может исчезнуть, что отношения между ними не так прочны, как он думал, но когда он входит в свою спальню, Кас ждёт его там. Он развалился на кровати Дина, пиджак и галстук сброшены, воротник рубашки расстёгнут, рукава закатаны, обнажая загорелые предплечья и, проклятье, Дин разогнался от нуля до шестидесяти только от одного этого вида. Дин поступил правильно, не потрудившись надеть рубашку после душа, и теперь прихорашивается, пока Кас с обычным пристальным интересом изучает его тело, задерживаясь на некоторых местах, возможно, в поисках следов своих отпечатков пальцев. К настоящему времени они почти поблекли, но если Дин всё правильно понял, это определённо скоро изменится.
Дин пересекает комнату, чтобы бросить свою одежду в кучу белья.
— Ты останешься на ночь? — спрашивает он, стараясь говорить небрежно, как будто это не имеет никакого значения. На самом деле он практически не может притворяться, что его не волнует присутствие Каса здесь, да и не хочет пытаться. Он не забыл, что Кас называл бункер своим домом. И да, в данный момент его разум зациклен на более интересных занятиях, но, честно говоря, он тоскует по Касу в своей постели в любом качестве, воодушевленный тем, как Кас устраивается поудобнее, претендуя на это место.
Взгляд Каса устремляется к его лицу.
— Ты этого хочешь?
— Господи, Кас, — говорит Дин беззлобно, чуть смеясь. Может быть, он был недостаточно ясен, предложение слишком двусмысленное, может быть, у него слишком большая привычка преуменьшать своё рвение, свои скрытые потребности. — Да, я этого хочу, — решительно говорит он, потому что это часть того, над чем им нужно работать, чтобы рассказать друг другу, что они чувствуют, и он всё ещё может съёжиться от этой концепции в теории, но на практике это не так плохо. Обнажить свою душу, свои желания перед Касом — это непросто, но перспектива услышать всё, что нравится Касу в том, что они делают, определенно имеет некую привлекательность.
Взгляд Каса встречается с его, глаза широко раскрыты и серьёзны.
— Я тоже, — говорит он невероятно глубоким голосом, и да, черт возьми, ему не нужна серьезная дискуссия, чтобы интерпретировать это. Того, как Кас смотрит на него, более чем достаточно.
Дин хочет забраться на Каса прямо сейчас, не понимая, как он сдерживался так долго. Но непоколебимый взгляд Каса держит его прикованным к месту, и ему нравится, как Кас поднимается на ноги, нравится, как он решительно, хищно подходит, чтобы встать в личном пространстве Дина. Сердце Дина колотится от их близости, и Кас притягивает его к себе в поцелуе, от которого тот стонет от облегчения.
Дин мог бы делать это вечно, особенно после всей неловкости и времени, проведенного в разлуке. Когда они целуются, присутствует скрытая страсть и отчаяние, чувство, что они наверстывают столько потерянных лет. И Дин ненавидит прерываться, но если они действительно хотят сделать это, то…
Он неохотно отстраняется, почти задыхаясь в скудном пространстве между ними.
— Эм, подожди секунду? — говорит он, и в его голосе слышится больше нервозности, чем он планировал. Он высвобождается из объятий Каса, и тот озабоченно наклоняет голову, но ждёт.
Дину неловко от того, как дрожат его руки, но он всё равно делает этот шаг, хватает за пояс своих спортивных штанов и стягивает их вниз. Он делает глубокий вдох, снимая их, позволяя им упасть на пол, обнажая нежные розовые трусики под ними. Чёрт, они уже сводят его с ума, он наполовину твёрд, от того, как ткань прикасается к телу, от взгляда Каса на нём, его рук повсюду, предвкушения быть с ним сегодня вечером.
Тишина тянется слишком долго, чтобы Дин забеспокоился, задался вопросом, о чём, черт возьми, он думал, вытворяя что-то подобное.
Но затем Кас шепчет: «О», с этим мягким, обожающим выражением на лице, и Дин напоминает себе, что это для того, чтобы показать Касу, что он ему доверяет, чтобы приложить усилия, чтобы сообщить о своих скрытых желаниях. Это одна из тех вещей, про которые он не может ждать, что Кас догадается сам.
Кас протягивает руку, пальцы касаются кружевной отделки на бедрах Дина, и Дин пытается не хныкать.
— Это... что-то новенькое, — комментирует Кас несколько неуверенно, но не без интереса, это точно.
— Да, — ошеломленно соглашается Дин, придвигаясь ближе к Касу, прежде чем уточняет, — ну, нет, не совсем. Они были у меня уже некоторое время.
Кас слегка хмурит брови, ожидая дополнительных объяснений.
— Я, эм... Мне нравится иногда их надевать, — поспешно признаётся Дин, довольный тем, что его голос звучит ровно.
Он буквально видит, как крутятся шестёренки в голове Каса, как он понимает, что Дин делится с ним интимным секретом, действительно интимным, учитывая, как Дин краснеет. Кас притягивает его ближе, утыкается носом в его подбородок, целует в точку пульса.
— Ты расскажешь мне об этом? — мягко спрашивает Кас, касаясь губами уха Дина. — Скажи мне, что они заставляют тебя чувствовать.
Дин мог бы спрятать лицо, пробормотать какой-нибудь неопределенный ответ, и Кас не стал бы настаивать, но сейчас он не собирается сдаваться.
— Обычно я делаю это в одиночестве. И я чувствую, что... — он замолкает, чтобы подумать об этом, найти термины, которые проясняют суть, но не унижают его. — Как будто мне что-то сходит с рук. Как будто я делаю что-то, чего не должен делать, но это так заводит, что я ничего не могу с собой поделать, — чёрт, теперь он краснеет ещё яростнее, но, по крайней мере, он справился с объяснением.
Кас задумчиво мычит, проводя пальцами по волосам Дина.
— И как ты себя сейчас чувствуешь?
— Уязвимым, — выпаливает Дин, удивленный тем, как легко он это говорит. Он хочет отругать себя за выбор слов, но как ещё это можно описать? — В хорошем смысле, — добавляет он. — И всё ещё очень возбужден, для протокола.
Кас просто прижимает ладонь к щеке и смотрит, заставляя Дина ёрзать так, что это совсем не неприятно, и тепло скапливается у него в животе.
— Ну же, Кас, — в конце концов умоляет он, — неужели я делаю это один? Скажи... скажи мне, что ты думаешь об этом.
Кас милостиво целует его, и да, Дин определенно никогда не устанет от этого. Он медленно отстраняется, обхватывая лицо Дина ладонями и прижимаясь лбом друг к другу.
— Я думаю, что мне невероятно повезло быть с тобой, — до боли искренне говорит Кас. — Ты всё для меня, Дин. И ты такой красивый, — Кас пристально смотрит на Дина, замечая, что его румянец становится ещё ярче. Дин никогда бы не подумал, что его щёки могут гореть так жарко. — Тебе нравится, когда я говорю тебе, что ты красивый? — с любопытством спрашивает Кас.
И да, ему, конечно, нравится, но эта часть «всё для меня» определённо заставляет его сердце сильнее колотиться.
— Ну, я не ненавижу это, - уклончиво бормочет он, но пытается.
К счастью, Кас, кажется, понимает это, с нежностью улыбаясь Дину.
— Я буду иметь это в виду.
Кас снова целует его, благоговейно прикасается к нему, и это так приятно, и будет другое время, когда Дин захочет нежности Каса больше всего на свете, но сейчас… Дин с нетерпением ждал повторения того, что было на днях, хочет посмотреть, насколько грубым станет Кас теперь, когда он знает, что это значит для Дина. Чёрт возьми, что это значит для них обоих.
Дин берёт на себя смелость начать, покусывая губы Каса, получая резкий укус и рычание в ответ. Дин прерывает поцелуй только для того, чтобы выдохнуть: «Да, Кас, давай», — желая подбодрить его, дать понять, что о да, это то, чего он хочет сегодня вечером. Дин нетерпеливо стонет, когда Кас снова целует его, удваивая свои усилия, прижимая его крепче, одна рука скользит вниз к заднице Дина и сжимает крепко, собственнически. Толчок языка Каса теперь более требователен, и он отрывается, чтобы поцеловать Дина в подбородок, зубы задевают его подбородок, оставляя следы на горле.
Дин с готовностью наклоняет голову, чтобы дать Касу доступ. Кас скользит пальцами в волосы Дина, просто задерживая их там, и Дин хнычет: «Да, ты можешь...», переходя в жалобный скулеж, когда Кас соглашается, пропуская пальцы и дёргая. Кас, кажется, отступает от этого звука, пока Дин не шипит: «Да, вот так», и Кас понимает правильно, потому что делает это снова.
Дин наслаждается грубым обращением, понимая, каким глупцом он был, когда на днях замолчал, был расплывчатым и уклончивым, потому что посмотрите, что на самом деле даёт ему общение. Он озвучивает свои желания, и Кас воплощает их в реальность, о, чёрт возьми, да. И почему он должен отказывать Касу в положительном подкреплении? Конечно это не понравилось Касу, без обратной связи, думая, что он что-то всё испортил.
Поэтому Дин не подавляет одобрительный стон, когда Кас толкает его на матрас и нависает над ним, накрывая тело Дина собственным, прижимая запястья Дина к его голове.
— Вот так? — спрашивает Кас, удостоверяясь, и Дин немедленно кивает, обхватывая ногами талию Каса и двигая бедрами вверх, вызывая стоны у них обоих. Кас тяжело ложится на него сверху, втирается извилистыми толчками, и Дин чуть не теряет самообладание от трения, дразнящего через мягкий материал его трусиков.
Кас прижимает Дина своими мускулистыми руками, огромными и крепкими, по обе стороны головы Дина. Дин знает, что на самом деле сила Каса не в хорошем телосложении, но всё равно чертовски приятно смотреть, приятно чувствовать: хорошо сложенные плечи, твёрдые под его пальцами, то, как бицепсы напрягаются, натягивая ткань рукавов. Кас может быть сильнее, чем кажется, но и выглядит он довольно сильным.
Кас спрашивает всё реже и реже, по мере того как они продолжают, Дин продолжает лепетать, извиваясь в объятиях Каса, чтобы он давил сильнее. Кас кусает шею Дина, царапает его щетиной, оставляет засосы и ожоги от бороды на животе и внутренней стороне бёдер, когда спускается вниз. Кас зацепляет пальцами пояс трусиков, дыша горячим и дразнящим дыханием через почти прозрачную ткань, прежде чем осторожно стянуть их вниз.
— Не хочу их испортить, — рычит он с блеском в глазах, и, боже, Дин создал монстра. Но это его не беспокоит.
Дину нравится чувствительность кожи от внимания Каса, то, как Кас уверенно широко раздвигает его ноги своими руками, чтобы поместиться между ними, то, как штаны Каса натирают его чувствительные бедра, потому что, чёрт возьми, Кас не снял ничего с тех пор, как Дин вошел в комнату. Дин мог бы исправить это, если бы действительно хотел, мог притормозить Каса и снять с него одежду. Вместо этого он тянется к тумбочке и протягивает Касу смазку. По правде говоря, ему вроде как нравится, что Кас даже не может ждать, чтобы раздеться. Терпение Дина тоже на исходе.
Когда Кас скользит своими скользкими пальцами внутрь, Дин продолжает умолять об ещё одном, он не хочет затягивать эту часть слишком долго, хочет почувствовать всё. Но Кас безжалостен, раскрывает его без колебаний, просто скручивая пальцы и не ослабляя давления, заставляя Дина прерывисто стонать и выгибаться дугой на кровати. Дин пытается расстегнуть ремень Каса, тянет молнию на его штанах и стягивает их ровно настолько, чтобы облизать руку и обхватить его. Дину чертовски нравится, как он чувствует пульсацию в своей ладони, Кас так твёрд для него, и о, боже, жжение так приятно, когда Кас, наконец, толкается в него, растягивая, заставляет его пальцы поджиматься, а тёплый, твёрдый вес Каса давит на него, заставляя голову кружиться от удовольствия.
Дин в секундах от того, чтобы умолять, но Кас не заставляет его ждать, просто подтягивает ноги Дина выше к талии и входит в устойчивый, но неумолимый ритм. Дин чувствует сдерживаемую силу за каждым движением бёдер, и становится податливым, снова обнажает шею для рта Каса. Он в восторге от того, что Кас не сдерживается после всех опасений за последние несколько дней. Дин может признать, что есть что-то лестное, что-то горячее в мысли о том, что Кас так возбуждён, что теряет самообладание. И это зажигает Дина по-другому, знать, что Кас помнит о силе, которую он содержит, проявляет её преднамеренно, чтобы свести Дина с ума, демонстрируя полный контроль.
Дину не нужно это постоянно, ему всё ещё нравится, когда Кас осторожен и нежен, и он такой всегда, несмотря ни на что. Но в этом тоже есть что-то интересное, что-то бесспорно захватывающее, показывать Касу, что можно отпустить, толкнуть его немного сильнее, что Дин слабеет от этого. Это заставляет Дина чувствовать себя желанным. Это заставляет его чувствовать себя живым.
Пальцы Каса, крепко сжимающие запястья Дина, теперь на его бедрах, двигаются более настойчиво, и эти движения становятся небрежными. Дин мёртвой хваткой вцепился в рубашку Каса, отчаянно сминая ткань, вырывая пуговицы из петель. Он становится громче, издавая прерывистые всхлипы, которые обычно подавлял, и теперь, когда он начал, он не может остановиться, выдыхая бесконечным потоком: «Да, да, так хорошо, Кас, люби это, пожалуйста, желай этого сильнее, сильнее, боже, пожалуйста», — он кричит, почти обезумев, когда Кас подчиняется. Дин обычно не такой красноречивый, он привык скрывать или прикидываться крутым, в том, насколько ему нравится это. Но именно это и привело их к неприятностям, так что, может Дину стоит немного расслабиться.
— Ты ощущаешься потрясающе, — шепчет Кас срывающимся голосом. — Мне нравится быть внутри тебя, — выдыхает он, проводит по телу Дина, уверенно гладит его широкой мозолистой рукой, заставляя его броситься через край с глубоким стоном и дрожью. Дина трясёт, когда он кончает, дыхание сбито, кажется, он вот-вот разрыдается, и он чувствует, как щиплет его глаза и слезы текут по щекам.
И да, это немного пугает Каса, потому что он сразу же перестает двигаться, всё ещё неудовлетворенный, и изучает Дина, нахмурив брови.
— Дин? — спрашивает он, обхватывая ладонями его лицо и осторожно вытирая слезы большим пальцем, чтобы узнать, что происходит, понимает Дин, вместо того, чтобы предполагать и закрываться.
Дин всё ещё дрожит, пытаясь успокоиться, ищет успокаивающие голубые глаза Каса. Он поражен глубиной эмоций, которые он там видит, может так легко потеряться в этом, и он, вероятно, уже давно потерялся, и в этот яркий, мимолетный момент он задается вопросом, это ли и есть любовь.
— Я в порядке, Кас, — хрипло говорит Дин, выдерживая взгляд Каса, кладя руку на его щёку, — мне хорошо.
Дин притягивает его для поцелуя, крепко обнимает и поощряет продолжать, наслаждаясь жестоким темпом и грубыми прикосновениями, даже сейчас, когда он насытился. Кас тяжело дышит ему в ухо, так же громко, как стучит изголовье кровати о стену. Проходит совсем немного времени, прежде чем Кас громко стонет и кончает, беспорядочно толкаясь, изливая жар внутри него. Дин гладит Каса по спине, когда тот спускается с пика, убирает волосы со лба, целует его, нежно бормочет всякую чушь, хвалит и благодарит. Дин прижимается к Касу и вздыхает от наслаждения, удовлетворенный каждой болью, каждым больным местом, чувствуя себя использованным и развратным, в безопасности и целым.
***
Кастиэль всё ещё учится верить, что Дин заговорит, если ему что-то не понравится, учится подсказывать Дину самостоятельно, если он не уверен. Сегодня вечером были моменты, когда он сомневался, означает ли вздох и шипение удовольствие или боль, была ли боль нежеланной или странной и приятной. Но он смотрел в великолепные зелёные глаза Дина, находил их тёмными от возбуждения, и Кастиэль видел то, что Дин подтвердил это вслух — да, это хорошо. Кастиэлю лучше получается разобрать Дина на части, зная, что он таит в себе, эти заветные и тайные желания, и теперь Кастиэль снова собирает его вместе. Ему это нужно, после грубости, относиться к Дину с предельной заботой и нежностью, и он подозревает, что Дин в этом тоже нуждается. Кастиэль ласкает лицо Дина, проводит пальцами по высыхающим дорожкам слёз. Сначала он был ошеломлен этим, но понимает, что это не только физическое освобождение, эмоциональное тоже, как он себе представляет, даже если Дин может не признаться в этом. Кастиэль целует его снова и снова, он никогда не сможет насытиться сладкими губами Дина, особенно сейчас, когда ему отказывали в этом удовольствии, как ему казалось, ужасно долго. В конце концов они отстраняются, совсем ненадолго, всё ещё вдыхая воздух друг друга. — Тебе понравилось? — спрашивает Кастиэль, запуская пальцы в волосы Дина. — Э-э, да, — говорит Дин, издавая смущённый смешок. — Ну, Кас. — Я так и думал, — отвечает Кас, действительно стараясь не быть самодовольным. — Я просто хотел быть уверенным. Дин отстраняется и поднимает бровь, очевидно, уловив легкую нотку поддразнивания в голосе Кастиэля, но его невозмутимый взгляд почти сразу смягчается. — Но ведь тебе тоже, верно? — Безмерно, — мурлычет Кастиэль, наклоняясь для еще одного глубокого поцелуя. — От тебя захватывает дух. Он хорошо знает, как такие комплименты заставляют Дина краснеть, эта часть нравится Кастиэлю, беспомощно очарованного, тем, как розовый цвет контрастирует с прекрасными веснушками Дина. Глаза Кастиэля следуют за румянцем, бегущим по телу Дина, рассматривая отметины на его горле, ключицах, и ниже. Кастиэль начинает понимать, почему Дин мог носить их с гордостью, они были заработаны актом страсти, а не насилия или ненависти — тот факт, что Кастиэль действительно мог легко причинить ему боль, но вместо этого использовал силу, чтобы доставить удовольствие. Они напоминают о том, что они сделали, где был Кастиэль, и он чувствует собственническую вспышку похоти при этой мысли, которая, как он теперь знает, дополняет желания Дина. Кастиэль смотрит на укус любви на плече Дина, внезапно возвращаясь мыслями к отпечатку руки, который он когда-то оставил. В то время он не собирался заявлять какие-либо права, но обнаружил, что ему не хватает их присутствия. Он задается вопросом, думает ли Дин и об этом тоже. Теперь они могут вместе любоваться синяками, и Кастиэль уделяет им особое внимание, опускается на кровати и с благоговением целует каждый, даже когда прижимает пальцы, чтобы увидеть, как Дин краснеет и морщится. Кастиэль прижимается ртом к самому нижнему, красному пятну на бедре Дина, наслаждаясь тем, как у Дина перехватывает дыхание, и поднимается обратно, снова целует Дина, берёт его за руки и целует каждое запястье по очереди. Затем он откидывается на подушки и заключает Дина в объятия, Дин с готовностью прижимается к нему, утыкаясь лицом в грудь Кастиэля. Кастиэль скучал по этому, ему было отказано в этой близости, которую он особенно любит, когда они были вместе в последний раз. Он чувствует прилив гордости и облегчения от того, что Дин чувствует себя достаточно комфортно, чтобы сделать это. — Чувак, — бормочет Дин, уткнувшись в рубашку Кастиэля, — Ты даже не снял одежду. Щетина Дина цепляет ткань, когда он устраивается, он расстегивает несколько пуговиц и просовывает руку внутрь, тепло прижимаясь к груди Кастиэля. — О, — говорит Кастиэль с искренним удивлением. Иногда ему это не приходит в голову, он всегда так сосредоточен на Дине и его удовольствии, но да, возможно, было бы приятно чувствовать кожу Дина на своей собственной. — Прости. — Вообще-то, это мне тоже понравилось, — признается Дин после паузы, частично приглушенный грудью Кастиэля. Кастиэль может понять привлекательность этого: Дин голый и уязвимый, но в безопасности в руках Кастиэля, верящий, что о нём позаботятся. — Я имею в виду, не пойми меня неправильно, - говорит Дин, и в его голосе проскальзывает усмешка, — голым ты мне тоже нравишься. Кастиэль улыбается, проводя рукой по подбородку Дина и приподнимая за него, чтобы посмотреть на него. — Скажи мне, что ещё тебе нравится, — мягко просит он, ободренный вновь разгорающимся жаром, который он видит в глазах Дина. Дин облизывает губы, размышляя. — Ну, э-э, — он замолкает. Дин нервничает, взволнован, и Кастиэль рядом с ним. Он не может не думать о том, что несколько дней назад он бы полностью проигнорировал этот вопрос, если бы Кастиэль задал его. Дин тянется за брошенными трусиками, и Кастиэль не упускает из виду, с какой осторожностью он обращается с нежной тканью. Кастиэль тронут и польщён тем, что Дин поделился с ним этим, они не до конца исследовали это, но Кастиэль ожидает, что всё изменится. Он с нетерпением ждёт этого. Дин прочищает горло. — Это, эм, — говорит Дин, снова останавливаясь, встречаясь глазами с Кастиэлем, хотя в данный момент это кажется борьбой. — Это не единственное, что припрятано у меня в ящике для носков. Кастиэль ещё не знает, что это значит, но, тем не менее, он заинтригован этой идеей, взволнован возможностью охватить больше неизведанной территории с Дином. Он улыбается шире, чувствуя легкость и радостное возбуждение, которых давно не испытывал, может быть даже никогда, радуясь, что его улыбка отражается на лице Дина, совершенно лучезарно. — Я не могу дождаться, когда ты покажешь мне, — тепло говорит Кастиэль, и его сердце колотится, когда губы Дина встречаются с его, ошеломленный тем, насколько всё хорошо, безнадежно влюблённый.
