Игра через объектив

      Конечности изнывали от обездвиживания. На запястьях красовались тёмно-фиолетовые гематомы от грубых верёвок, которые стали бытовым подобием ритуала: последнее время этот псих постоянно связывает ей руки, заломав предварительно их за спиной, иногда, в самых худших случаях, она просыпается полностью связанной, и тогда страдает от синяков и кровоточащих ран, которые появились в результате тщетной попытки ослабить верёвки быстрыми движениями скованного тела. Изначально, когда она проснулась через какое-то время после первого изнасилования, ей не приходилось просыпаться в «тисках», наоборот – всё было слишком хорошо: в неё не направляли больше оружие, не приходилось судорожными руками смывать с себя запёкшуюся кровь, не пичкали наркотиками и не убивали знакомого человека прямо на глазах. Но после некоторых попыток сопротивления и побега всё стало катиться к чертям: в лучшем варианте исхода её ловили «охранники» и утаскивали обратно в комнату, предварительно заперев. В остальных случаях она нарывалась на Хайтани и всё повторялось – едкая улыбка, от которой уже невыносимо тошнит, побои, связывание и грёбанный объектив камеры, где красная лампочка являлась сигналом о съёмке. Как после используются видео с происходящем – неизвестно, но Амэ уверена, что этот ублюдок кому-то продаёт данные записи или публикует на характерном сайте, где обитают сообщества любителей хардкора или даже снаффа. От осознания подобного, девушку охватывает паника, к горлу подступает тошнота. Первое время ей хотелось просто умереть. Чтобы ей, наконец, всадили пулю в лоб и мучения остались позади. Но взяв в себя в руки, Канерай осознала, что её наверняка ищут и если приложить усилия, то всю эту лавочку прикроют, а она будет жить дальше.       Сколько она уже здесь торчит – не помнит. В комнате, где ей приходится переживать день за днём без вылазки, нет ничего, кроме кровати, прикроватной тумбочки, стола и двери в маленькую ванную. Нет ни календаря, ни часов, через небольшое окно нельзя что-то понять – видно лишь несколько зданий и дорогу. Отслеживать время невозможно, из-за чего она постепенно начинала сходить с ума. Но, узнав, что она сидит здесь уже почти три месяца, рассудок с концами покинул бы её.       По спине маленькими каплями закапала собственная кровь. На запястьях не было живого места, но и попытки выбраться Амэ не прекратит, не смотря на адское жжение от верёвок. Прошлая ночь отличилась от предыдущих, оставив невыносимую боль внизу живота и багровые пятна на шее. У неё был прекрасный шанс сбежать, коридор был пуст, охраны не было, как и самого Хайтани, но всё пошло наперекор, когда Амэ заплутала в помещении, где наткнулась на какого-то ублюдка с неаккуратными шрамами в уголках губ. Он явно находился под каким-то веществом – выдавали ненормально ссуженные зрачки. Пока тот измывался над ней и грубо насиловал, девушка успела пожалеть, что не наткнулась на Рана... который после нашёл её в полусознательном состоянии на полу. Только вот на его лице уже не было привычной ухмылки, лишь пустой холодный взгляд. И это сильно пугало. Только не понятно, что именно: осознание на обречённость или то, что Амэ помаленьку духовно привязывалась к своему мучителю.       Глаза защипали от влаги, но девушка лишь сжала челюсти и судорожно вздохнула. Чтобы не происходило, она старалась не плакать. Не смотря на обиду и боль, она не позволит себе пустить слезу. Нужно не бросать попытки выбраться, нужно снова проанализировать всё и составить какой-никакой план.       Послышался тяжёлый вздох. Канерай и не услышала, как в комнату вошли, но не отреагировала и не повернула голову, лишь продолжала медленно двигать руками, игнорируя натёртые кровоточащие раны на запястьях и тугую боль по телу. Матрас продавился под тяжестью. Наблюдает. Ему нравится следить за каждым её действием. Считает это забавным. Но у девушки лишь активнее накапливалась злость, ощущая себя в такие моменты зверушкой, которой заинтересовался ребёнок. По телу словно ударил разряд тока, когда мужчина прикоснулся к волосам и начал их медленно поглаживать. Чувствуя холодные пальцы на затылке и шее, дыхание Амэ сбивалось. На подсознательном уровне всё ещё обитал страх. – Когда же до твоей маленькой головы дойдёт, что не стоит сопротивляться, – Хайтани продолжал поглаживать волосы девушки, смотря на искровавленные верёвки на запястьях. Если раньше это было для него чем-то весёлым, то сейчас постоянные попытки сбежать и протестовать начинают наскучивать, – у меня здесь везде глаза и уши, почему ты не можешь этого понять.       В ответ лишь молчание и тяжёлый вздох. Всё равно, что он говорит и делает с ней, Канерай уже долгое время не отвечает на его реплики и старается молчать. У неё нет желания как-то контактировать с ним, из-за чего во время «съёмок» Хайтани делает всё, чтобы заставить ту закричать и умолять прекратить. И у него это прекрасно получается. – Хочешь, я открою тебе небольшой секрет? – кровать ещё сильней прогнулась под телом, когда Ран нагнулся к уху Канерай, у которой пробежали мурашки от его горячего дыхания, – Сумма, которая была начислена тебе в тот день...       Тот день... будь проклят тот день, когда чёрт потянул её за язык. Это был единственный случай, когда она неоднократно пожалела о содеянном, а с её рта слетело множество молитв. Нарастающая обида образовалась комом горечи где-то внутри груди. – ...это финансы организации, в которой ты сейчас находишься. Понимаешь, что это значит? – на вопрос слабо покачали головой, – Это значит о том, что ты принадлежишь каждому человеку, что здесь работает. С одним тебе пришлось недавно встретиться.       Дыхание заложило, паника стала окутывать разум. Не может быть такого. Мужчина тот ещё ублюдок, но не окажется ли он ещё омерзительней, что позволит каждому вытворять с ней всё, что вздумается.       Онемевшие руки упали на простынь, когда верёвки были убраны. Постепенно можно было почувствовать пощипывания на содранной коже на запястьях. Без спеха Ран поднялся с кровати, но замер, почувствовав, как со спины прижались, неуклюже обвивая его руками. Мужчина победно и в своей манере ухмыльнулся, а у Амэ появилось подобие плана.

***

      Бесшумно проскальзывая через пустые коридоры, Канерай постоянно оборачивалась по сторонам. Один раз она уже запуталась в коридорах, потому что бежала без разбору. Теперь же надо действовать аккуратно, когда представился такой шанс. В руках она сжимала осколок от стакана, где ранее была вода, в случае обороны. Сегодня она наконец-то окажется на свободе.       Изначально казалось, что от неё избавятся спустя пару недель, когда Хайтани надоест покладистое поведение девушки, которая больше не пыталась сбежать. Но Амэ понимала, что игру ведут оба: она слушается и выжидает момент, а он следит за каждыми её действиями и испытывает её выдержку. Резкая пропажа охраны на этаже её «комнаты» была тому примером. Через какое-то время она проснулась и увидела рядом коробку с планшетом. Канерай понимала, что это проверка и несколько дней даже не притрагивалась к «подарку», только потом решила пользоваться им только в качестве чтения книг или просмотра фильма, что значительно скоротало время. Она не разбиралась во всяких программах или функциях, но в одном была уверена – на технике была прослушка и каждый её поиск в браузере был известен.       Но съемки во время секса не прекратились. Процесс остался таким же изощрённым: то привычное связывание, то использование различных предметов, то ещё что-то. Но это стало уже каким-то привычным делом, поэтому Амэ не делала на этом акцент, понимая, что всё закончится быстро. И как только она стала мыслить подобным образом, привязанность, что постепенно начала образовываться в сторону мужчины, пропала. Её даже испугал вариант событий, если бы она стала зависимой от этого психа.       Весной её похитили, а сейчас уже идёт снег. Значит она пробыла здесь около полугода, если не больше. Сегодня Хайтани большом спехе покинул её комнату, а до этого вообще ходил несколько дней с каким-то мрачным лицом. Подслушав его разговор по телефоне, Амэ узнала, что внутри организации что-то произошло, из-за чего сегодня здание пустовало, лишь один раз чуть не наткнулась на одного из охранников.       Спускаясь по ступенькам лестницы, сердце начинало колотиться сильнее и сильнее, а руки тряслись. Она готова была расплакаться, истерично засмеявшись, когда увидела дверь чёрного выхода. Помедлив, она оглянулась по сторонам, прежде чем прикасаться к дверной ручки. Сейчас все её надежды были лишь на том, чтобы дверь не была заперта, тогда все её старания были бы напрасны. Дыхание сбилось, когда ручка не спеша начала поворачиваться.       Щелчок, и сердце пропустило удар. Дверь с тихим скрипом распахнулась и по ногам обдало холодом. На ночной улице крупными хлопьями падал снег, который на свете луны поблёскивал. Из одежды на девушке была лишь длинная рубашка. Но, выглянув из дверного проёма, она увидела поблизости дорогу.       Сделав глубокий вдох, Амэ, что есть сил, сорвалась с места и побежала. На лютый холод она не обращала внимания, как и боль на босых ногах. Наоборот, это было таким приятным, таким желанным. В лёгких уже пекло от ледяного воздуха, и в горле першило, но Канерай все равно бежала, не оглядываясь. Всё казалось сном, от чего по лицу потекли слёзы, а на лице появилась улыбка.       Оказавшись на дороге, где снега было меньше из-за наката от машин, девушка закашляла, морщась от колющей боли в груди. Тихо посмеявшись, волна слёз нахлынула новой, более сильной, волной. Она представила, как дойдёт до ближайшего кобана и расскажет всё, как есть. Да и тем более её пропажа наверняка в базе данных. Скорее всего она переедет к родителям, желание завязать с вэбкамом закрепилось в голове ещё в день, когда в её квартиру вломились. Она начнёт жить заново.       На последок Амэ глянула на здание, где пробыла столько времени: огромное, мрачное и находится на окраине города – прям так, как она и представляла свою «тюрьму». Пробежавшись в последний раз взглядом по окнам, девушка отшатнулась в сторону, а в глазах появился непередаваемый ужас. Нет. Она не позволит своим планам поменяться, не в этот раз. Развернувшись, Амэ побежала, как можно быстрее, выдавливая из себя всю энергию и силы... а Ран же с улыбкой на лице стоял на балконе, держа в руках включенную камеру.       Эта игра для обоих никогда не закончится. Это был лишь второй раунд, новый уровень. Значит, надо повысить сложность.       Всё закончится лишь со смертью одного из «игроков».