Игра через объектив

– Последнее время ты очень нервная... Рассказывай, что случилось?       Парень тяжело вздохнул, смотря на свою подругу, что время от времени оглядывалась по сторонам в попытках разглядеть что-то или... кого-то. Сколько прошло дней? Недель? Амэ так и не вспомнит. Трансляции с того раза она больше не проводила. Да что там, телефон в руки было страшно лишний раз взять. Что такое спокойный сон забылось: каждый вечер девушка пачками глотала успокоительные и принимала снотворные, но всё равно посреди ночи подскакивала и пялила в стену, слушая собственное сердцебиение. На учёбе теперь трудно сосредоточиться, а домой приходиться чуть ли не бежать, после запираясь на все замки и до поздней ночи смотря сеансы фильмов по телевизору.       Уведомление. Ей же пришло в тот день уведомление. Дрожащими руками подняв с пола телефон, она прочла его и пожалела, что не выкинула мобильник изначально с окна. «С твоей стороны было грубо говорить такое( Разве не ты устроила аукцион своего тела?»       И тут до девушки стало доходить. Она действительно будто выставила себя на продажу, устроив это дело с ценами. Нужно было в тот момент просто дать отрицательный ответ, заблокировать каждого, кто задавал такие вопросы. Вариантов обойти эту ситуацию много, только нужен был адекватный взгляд, которого ни у кого на этой платформе нет. Каждый в своём уме человек не будет проводить столько времени за вэбкамом. Канерай это только сейчас поняла: нужно было не «шифроваться», а вообще не соваться в это дерьмо. Прекрасно знала, какие бывают последствия с такой деятельностью, но ублажение своего самолюбия и «лёгкий заработок» на тот момент играл главную роль в мыслях. Нечасто она читала или слушала рассказы, где моделей похищали, преследовали или даже стояли ночью по окнами, наблюдая за действиями цели. Неадекватов много, следовательно, и ожидать надо соответствующие. «Я сегодня в хорошем настроении, поэтому пропущу мимо глаз твоё неуважение)»       Краткий смешок сорвался с губ и Амэ виновато отвела глаза в сторону. Да, нужно было заранее придумать какую-нибудь историю, чтобы отмазаться. Что она на этот раз скажет своему другу, который на днях покупал ей сим-карту на свои документы? В последнем случае она смогла уйти от ответа, сказав о «сильной ссоре с родителями». Было крайне неубедительно, но внешний вид светловолосой – красные от недосыпа глаза и бледное припухшее лицо – показывал, что у неё явно была истерика. Поэтому на неё старались не давить, чтобы не усугубить её моральное состояние.       Сейчас уже вечер и её провожают до дома. Паранойя до такой степени проела разум, что девушка сама попросила о сопровождении, хотя раньше наотрез была против этого. Но последнюю неделю было явное ощущение, будто затылок сверлят взглядом. И с каждым днём это чувство нарастает, обдавая тело дрожью, а рассудок наполняя животным страхом. Всё стало ещё хуже вчера, когда она вышла вечером на улицу, чтобы всего лишь вынести мусор, и буквально за пару секунд, спотыкаясь об лестницу, залетела обратно в квартиру. Боковым зрением был замечен движущийся силуэт около машин. Она знала, что совершила ошибку, забежав сразу в свою обитель, нужно было попросить помощи у кого-то из соседей. – Канерай-сан? – А? – девушка посмотрела на парня и снова нервно хихикнула, – Всё хорошо, просто...       Голос дрогнул. Она уже не знает, как соврать. Единственное, что сейчас хочется, так это биться в истерике и звать на помощь. Изначально хотелось прибежать в полицию и объяснить всё как есть, но это мало чем поможет, ибо ей самой неизвестно, даже примерно, кем может оказаться её преследователь.       Пара приближалась к знакомой улице, но Амэ резко остановилась, оглядываясь по сторонам. – Я скажу, но ты должен сидеть тихо и не лезть в это дело, ясно?! – всё ещё оглядываясь, прошипела девушка, – За мной кто-то следит уже несколько недель и я не знаю, что делать.       Тацуя в шоке раскрыл рот, не находя слов. В ожидании было много вариантов ответа, но о таком он и не думал.       Рассказывать все подробности светловолосая не стала, она даже и не поняла, зачем ляпнула: чтобы не раздражали допросами или чтобы помогли? Возможно, что оба варианта верны. – Как? У тебя нет подозрений, кто это? А полиция? Ты вообще как в это вляпалась?! – началось: куча лишних вопросов. – Я не знаю! Думаешь, если бы я знала, кто это, то не приняла меры?! А в полиции, что я скажу? Что...       Дрожь покрыла всё тело, глаза начали слезиться. Она почувствовала себя действительно жалкой. Какое... Отвратительное чувство.       Неосознанно дёрнувшись, Амэ посмотрела на друга, что крепко её обнял. От такого действия захотелось плакать уже навзрыд, но она, хоть и с трудом, смогла сдержать липкий ком в горле. Парень поглаживал её по спине, хотя сам слабо вздрагивал. Уж слишком впечатлительный и чуткий. – Прости... Я попробую как-нибудь помочь тебе... – на такое предложение подруга замотала головой; слишком рискованно ей помогать, она и так обрекла его на некоторые проблемы, – Тогда не бойся делиться со мной своими проблемами, уверен, что всё наладится...       От его милой улыбки стало немного спокойнее. В тот момент, Амэ задумалась: какой был бы исход, если она бы не скрывала ничего от своих друзей и близких? Наверняка всё обернулось по-другому, но об этом нет уже смысла думать. Попрощавшись, парень развернулся и пошёл обратно, а светловолосая ещё некоторое время постояла на месте, смотря в спину другу. В глубине души было плохое предчувствие, но это скорее всего очередная волна паранойи. Нужно срочно идти в дом.       Вот и настал очередной вечер в кругу стрёмных фильмов по телику, таблеток и молотком под подушкой. Может, стоило предложить Тацуи остаться с ночёвкой? Было бы не так дискомфортно, а то напряжение, что стало бытовым в жизни, уже начала проедать до костей и постепенно сводить с ума.       Взяв телефон, Амэ начала его вертеть в руках. Она не потратила ни одного йена с той суммы, да и вообще желание вернуть эти деньги с того дня не пропало (как и желание сжечь свою коробку со всем арсеналом, спрятанную в шкафу). Возможно, что их наличие и вызывает подсознательный страх, и что за ней никто на самом деле не следит. Хотя, из-за плохого сна и количества таблеток трудно сказать, что кажется, а что нет. Скорее всего нужно сходить не в участок, а к специалисту, что поможет. В этой жизни до Канерай всегда всё доходит с большой задержкой.       Неожиданно в дверь постучали и девушка выронила мобильник из рук, после сразу же схватила пульт, выключив телевизор. Она прислушалась, но в ответ была лишь подозрительная тишина, а вставать с постели, дабы проверить кто за дверью, не решалась, вместо этого засунула руку под подушку, нащупав молоток. Возможно, что ей просто показалось, но снова послышался стук, и Амэ всё же поднялась с постели, медленно и крайне тихо направляясь в прихожую. По ту сторону снова было затишье и девушка с опаской прислонилась к двери: послышалось чьё-то дыхание. Страх заставил тело сильно трястись. Если бы пришёл кто-то знакомый, то заранее предупредили бы с помощью смс или звонка, а если это были бы соседи, то уже бы подняли своим зовом остальных. Тут явно кто-то незнакомый.       Отойдя от двери, Канерай, чуть не спотыкаясь, уже развернулась, чтобы уйти, как дверь стали выбивать. Резко закрыв рот рукой, чтобы приглушить вскрик, она побежала в ближайшую комнату, которой оказалась ванная, и трясущимися руками закрыла дверь на замок. Она подавляла в себе крик каждый раз, как слышала удары, но послышался глухой стук и дальше тишина. Телефон в комнате, на помощь уже не позовёшь, остаётся только надеяться, что кто-то из соседей, услышав грохот, придёт на помощь. По квартире раздались шаги и явно не одного человека, от ужаса Амэ сильнее прижала ладонь ко рту и старалась лишний раз не дышать, другой рукой она крепче сжимала молоток.       Дверную ручку подёргали, а после так же стали выламывать. От испуга, Амэ чуть не вскрикнула и быстро залезла в ванну, спрятавшись за душевой шторкой. Дверь разломалась в щепки и неизвестный вошёл в маленькое тёмное помещение. Задержав дыхание, чтобы не выдавать своё «укрытие», девушка медленно, вздрагивая, подняла руку с молотком. Шторка резко отодвинулась и последняя заехала незнакомцу по лицу орудием, от чего тот басисто вскрикнул и пошатнулся в сторону. Пока к нему на помощь не пришли остальные, Амэ выбежала из ванной к выходу из дому. Не оборачиваясь, она покинула квартиру и начала спускаться по лестнице.       На улице было холодно, но девушка продолжала мчаться, игнорируя боль на ступнях из-за отсутствия обуви. Сейчас главное добраться до какого-нибудь людного места и сообщить о взломе. Сейчас она готова всё по полочками рассказать сотрудникам полиции, ей уже было плевать на всё: и свою репутацию, и на своё самолюбие, гори оно синем пламенем. Всё, что угодно, лишь прекратите это.       Но ничего не имеет хороших последствий. Девушку сзади грубо схватили за волосы и она не успела даже издать крика, как по виску ударили. Кровь горячей струйкой стала стекать по лицу, а перед глазами мутнеть, но запечатлеть картину, как её притащили к какой-то машине, где было ещё несколько человек, удалось, прежде чем окончательно потерять сознание.

***

      Глаза медленно открывались. В помещении было темно, но более-менее освещение давала линия света из-под щели в двери. Тело ужасно болело, будто его терзали изнутри, голова так же раскалывалась. Где она находится – неизвестно. Сколько времени её нет – тот же ответ. Вспомнить что-то не удаётся. Смутно видно картину, где Амэ привозят в какое-то здание, где после всё те же несколько людей вкачивают в неё наркотики, схватив за волосы и грубо приложив к столу. Дальше всё вспомнить невозможно. Какая-то полуразрушенная алая комната, где кого-то избивали, а дальше лишь туман.       Кое-как приподнявшись, девушка зашипела от боли, но кое-как попыталась присмотреться в темноте, чтобы понять, где находится. Но она явно находилась в хорошей комнате, ибо лежала не на каком-то разорванном матрасе, а на мягкой большой постели. Разглядеть что-то ещё не удалось, ибо глаза от напряжения заслезились и заболели. Светловолосая легла обратно, пальцами массируя виски. Всё происходящее похоже на страшный сон, как она могла влезть во всё это дерьмо... Девушка несколько раз за этот месяц прокляла себя и весь мир в целом. Оставалась надежда лишь на то, что её сейчас отпустят или найдут. Соседи точно слышали всю бойню и должны увидеть, что входная дверь выломана, а внутри перевёрнуто всё вверх дном. В худшем случае её либо убьют, либо придётся тщательно продумывать план побега, чтобы в очередной раз не оплошать.       За стеной послышалось какое-то движение и дверь открылась; кто-то вошёл внутрь и включил свет, что резко ударил по глазам и Амэ снова зашипела, закрыв лицо ладонями. Кровать с краю прогнулась от тяжести. Постепенно убирая руки, чтобы привыкнуть к свету, девушка приподняла голову и встретилась взглядом с чьими-то фиалковыми. Мужчина хитро улыбнулся и придвинулся ближе, от чего светловолосая испуганно прижалась к стене, стараясь игнорировать притуплённую боль по телу. – Как спалось? – спокойно продолжая улыбаться, незнакомец слегка наклоняет голову, – Я беспокоился, ты не приходила в сознание почти четыре дня.       Оно и не удивительно. Весь месяц было в вечных недосыпах, стресс стал синонимом «повседневность», плюс ко всему ещё и напичкали всякой гадостью. Канерай поражена, что ещё дышать может. – Кто, чёрт возьми, ты такой? – эту фразу было трудно произнести, горло ужасно першило, из-за чего Амэ начала кашлять.       Девушке любезно протянули стакан воды, но она его не взяла в руки. Мало ли что туда подмешали. Но мужчина, опровергая эти догадки, пожал плечами и сделал глоток из стакана, после ставя его на прикроватную тумбочку.       Прокашлявшись, Канерай заметила знакомую тату на шее и ужаснулась, вспомнив, что этот символ часто форсят в новостях сети. Группировка, с которой борется полиция.. – Что я здесь делаю?! Это преступление! Меня найдут и всю эту лавочку прикроют! – Не ори. Единственный, кто совершил преступление, тут ты, – всё таим же спокойным голосом, говорил старший Хайтани, – которая проломила одному из моих людей голову молотком. А они всего лишь приехали забрать мою посылку... Сделав наигранную грусть, Ран всё не отводил взгляд с мгновенно побледневшей Амэ. – Я хочу вернуть эту блядскую сумму... И вы меня отпустите, – сказать это девушка старалась как можно серьёзней, но резко дёрнулась, когда мужчина неожиданно рассмеялся. – Не-а, товар возврату не подлежит. Да и я так старался найти такую сумму, ты даже не оценишь мои труды? – ложь, у него и не такие деньги имеются. – Ты... псих... – Серьёзно? Ты мне будто глаза открыла.       Подорвавшись с кровати, светловолосая направилась к двери, но ослабшее тело не позволило этому случиться, поэтому Канерай упала на пол, больно ударяясь головой. Тяжело вздохнув, Ран поднялся и лениво направился к женскому телу, что так отчаянно ползло к выходу. Ему на это очень забавно смотреть.       Перешагнув через девушку, мужчина присел и поднёс к её лицу до боли знакомую маску. – Кстати, чего это ты прекратила запускать видео? По тебе наверняка соскучились. Хотя... Не уверен, что по такой шлюхе кто-то забеспокоится.       Поднявшись, он отошёл в сторону кровати, с чем-то там разбираясь, а девушка в свою очередь продолжала ползти к двери. Ноги не слушались, они будто онемели, поэтому, как бы она не пыталась, встать не получается. Возможно, что она сейчас зря старается, но инстинкт самосохранения не позволяет ей просто сидеть на месте. Ей срочно надо выбраться. – И ещё про преступление. Ты совершила ошибку, когда заикнулась о происходящем своему другу, – Ран сделал паузу, – Бывшему другу.       Амэ будто пронзило тысячью иглами, когда перед глазами всплыл мутный фрагмент, где на её глазах двое мужчин истязали Тацую: сильно пинали ногами, били об него какие-то предметы, что-то втыкали. В доказательство всему этого всплыл крик. Этот душераздирающий крик... На её глазах убили человека. Слёзы потекли ручьём из глаз, а разум охватил животный страх. Если этот больной ублюдок смог не то, что похитить, а убить человека, то у неё нет никаких шансов на свободу. Единственным выходом будет только смерть. Чья именно – не важно. – Не трать последние силы. Дверь заперта.       Резко остановившись, девушка мысленно дала себе пощечину. Как до неё изначально не дошло. Он явно не настолько тупой. Теперь понятно, почему её не остановили, а всего лишь наблюдали, как за зверушкой. За своей личной зверушкой.       Хайтани снова подошел к, лежащему на полу пластом, женскому телу и начал чем-то вертеть в руках. – Как можно быть такой невнимательной? Оставила телефон, хотя с его помощью у тебя наверняка был шанс сбежать.       Она это и без его нравоучений знает. Его слова начинают раздражать, отчего Канерай сжала челюсти. Неизвестно, к кому ненависть сильнее: к этому поехавшему или к самой себе. Хотя, поехавшая тут скорее всего сама девушка.       Перед носом с грохотом упал мобильник. Ещё рабочий. Но протянуть руку она к нему не успела, как на него с силой наступили, из-за чего куски пластика и стекла разлетелись на мелкие кусочки. Её снова обнадёжили...       За ногу грубо схватили и поволокли обратно к кровати. Светловолосая даже не сопротивлялась, потому что знала – это бессмысленно. Ей не удалось элементарно на ноги встать, а тут биться с мужчиной, которому не составит труда одной рукой сломать ей шею.       Когда её швырнули на постель, Амэ болезненно простонала и поморщилась. Ран навис сверху, больно сжимая и без того покрытые синяками запястья. Сердце бешено заколотилось, когда фиалковые глаза блеснули опасным огоньком. – Знакомая камера, не так ли? – он мотнул куда-то в сторону, не отрывая взгляда от лица девушки.       Медленно повернув голову, она увидела стол, где лежал объектив, направленный в их сторону. Лампочка горела, следовательно, она включена. Только внимательно присмотревшись, Амэ узнала свою камеру, через которую она записывала приват-видео. Она не будет удивлена, если ей сейчас скажут, что идёт запись, а не просто, для красоты, поставили её. И когда осознание ударило её по голове, она начала дёргаться, в попытках вырваться. Сейчас ей было всё равно на слабость, этот ублюдок собирается насиловать её на камеру.       Перевернув её на живот, мужчина сильнее придавил к кровати девушку, что продолжала кричать и дёргаться. Ещё немного и её силы иссякнут. – Мне вот ещё что интересно. Почему «Эмиру»? У тебя и без того красивое имя, Амэ-тян, – последнее слово протяжно прошептали над ухом и по женскому телу пробежали мурашки, – Да и зачем нужно было так скрываться, пряча своё и без того прекрасное личико.       Почему именно «Эмиру»? Ответ простой: ещё по школе её случайно так назвали и ей понравилось. Какой-то великой истории нет. В слух она, естественно, это не произнесла: лицо было прижато к подушке, заглушая её крики.       Запястья отпустили, вместо этого одной рукой Хайтани продолжил вдавливать её за шею. – Вообще, найти тебя было проще простого. Можно было сразу за тобой послать людей, но было забавно понаблюдать за твоими действиями. – Ты больной, тебе наблюдать надо только за санитарами в лечебнице! – резко дёрнув головой, прошипела Амэ, на что послышался смех. – Забавная, надеюсь, что сегодня ты будешь кричать, – рука сильнее сжала шею, отчего стало тяжело дышать, – а-то в прошлый раз ты была какой-то вялой, – свободной рукой Хайтани открыл кобуру на поясе и достал оттуда пистолет.       Девушка продолжала дёргаться, несмотря на затруднённое дыхание и боль. Но остановилась, когда почувствовала, как нечто холодное прикоснулось к её бедру. Паника снова начала нарастать и вся отчаянная борьба испарилась. Дрожь волной пробежала по телу, когда металл стал поднимать выше. Сейчас она готова вырвать сама себе язык за все слова. Так же до неё, всё с той же заторможенностью, дошло – она лежит без белья, лишь в какой-то рубашке.       Пистолет продолжал двигаться выше по телу, пока не дошёл до головы и дуло не уперлось в затылок девушки. – Не надо... – послышался тихий шёпот, слёзы опять потекли из глаз, капая на подушку.       Амэ снова перевернули на спину и теперь пистолет прижимался к её лбу. Она не знала насчёт того: выстрелит или нет, но то, что в оружие есть патроны – однозначно. Фиолетовые глаза пристально следили за каждой реакцией девушки. И где же эта язвительная сука, что сидела по ту сторону экрана? Ран и сам не знал, зачем залез в тот день на тот сайт, где наткнулся её на прямой эфир. Да, ему в тот момент было скучно и захотелось просто скоротать какой-то промежуток времени, как началось самое веселье. Он сам не ожидал, что всё так обернётся, но его сейчас всё определённо устраивает. – Ты же любишь в себя всякие вещи пихать. Как насчёт этой игрушки? – мужчина сильнее прижал дуло и Канерай широко раскрыла глаза, сильнее задрожав, – Открой рот, – деваться было не куда, поэтому девушка послушалась, немного разомкнув губы, – Шире.       Взглотнув, Амэ отвела взгляд и открыла рот, куда сразу же было засунуто оружие. Из-за метала язык и нёбо стало холодить. Буквально сразу же пистолетом стали медленно двигать, слюна начала активно вырабатываться, стекая по подбородку. На данный момент ей чертовски стыдно. Стыдно и страшно одновременно, ведь эта штука внутри её рта может в любой момент выпустить пулю. Пистолет вошёл глубже, из-за чего пришлось сдерживать рвотный рефлекс, который раньше не был проблемой, видимо, из-за того, что она не может расслабиться.       В то время Хайтани свободной рукой закинул одну ногу девушки на своё плечо. Только осознание того, что он может делать с этой шлюшкой всё, что душе угодно. Можно считать, что это для него, словно приватное видео, которое он может контролировать, чувствовать. Довольно ухмыльнувшись, он стал двигать оружием грубее, из-за чего светловолосая начала мычать, ведь метал больно задевал зубы. – Надо же... Тебе хватило всего лишь подержать во рту пистолет, а ты уже, блядь, завелась...       Зажмурив глаза, Канерай попыталась отвернуть голову, когда почувствовала, как холодные пальцы поглаживают внутреннюю сторону бедра, а после входят внутрь. Она не могла контролировать своё тело. Все действия со стороны Рана давали определённую реакцию. Девушке же на самом деле хотелось, чтобы всё поскорее закончилось. Пальцы начали двигаться, постепенно ускоряясь, догоняя такт оружия и из-за этого у девушки начало постепенно плыть в глазах. Она старалась приглушать стоны, что не получалась из-за наличия пистолета во рту.       Неожиданно мужчина резко остановился, вытаскивая пальцы из Амэ, которая поморщилась от чувства пустоты внутри. Она раньше времени облегчённо вздохнула, в надежде, что всё прекратится. Но послышался треск застёжки и вместо холода, девушка почувствовала что-то горячее около промежности, из-за чего начала дёргаться. – Я бы рад поиграться с тобой подольше, но нам надо поторопиться.       Последовал резкий толчок и девушка вскрикнула, слегка прогнувшись в спине. Не дав привыкнуть, Хайтани сразу же грубым темпом стал двигаться, давая тем самым новую порцию боли для Канерай. Приглушенные пистолетом крики вызывали садистскую улыбку на лице. Сделав несколько завершающих толчков, мужчина замер, слегка потрясываясь.       Внизу живота почувствовалось тепло, а тело начало постепенно неметь. Слишком много энергии она потратила, но главное, что это всё закончилось. Оружие было убрано со рта и Амэ сразу же сомкнула губы, чувствуя, как щёки стало приятно покалывать. Встав с кровати, мужчина поправил свою рубашку и обтряхнул брюки, после развернулся обратно к светловолосой, и от этого последнюю снова затрясло. – Спокойной ночи, Амэ-тян, – тихо протянул Ран, замахиваясь пистолетом и ударяя по голове девушку, которая сразу же потеряла сознание от такого.       Сам мужчина направился к выходу. У них будет ещё много времени на подобные вещи. Дверь за собой он закрывать не стал, ведь уверен в том, что Канерай не сбежит: за каждым уголком в здании следят, поэтому для неё единственный выход – с окна многоэтажки, но она вряд ли пойдёт на такой риск. Ведь она ему ещё пригодится.       Шагая по длинному коридору, Ран в голове представлял различные способы издевательств над девушкой.       Надо же как-то разнообразить видео для нового профиля Эмиру.