Яблочные пироги и другие способы выразить сожаление

      Для Гермионы и Драко это лето во многом первое и лишь в одном аспекте последнее.       Первый официальный ужин с Люциусом и Нарциссой чуть не превращается в настоящую катастрофу. Несмотря на то, что они уже несколько раз случайным образом принимали пищу с Гермионой, старшее поколение Малфоев, похоже, не могло избавиться от своего чистокровного формализма за обеденным столом. Они сидят неловко и скованно в Малой столовой и ведут мучительную светскую беседу, пока Люциус не заговаривает о своих занятиях по реабилитации под руководством Министерства. Каждую смену блюд Люциус сопровождает рассказом о том, что нового он узнал о магглах. И всё бы ничего, думает Гермиона, если бы не тот факт, что он чувствует необходимость извиняться перед ней каждые две минуты.       — Рожки для обуви? — усмехается он. — Рожки для обуви? Я прочитал целую главу об уходе за маггловской обувью, только чтобы узнать, что большинство из них всё равно теперь носят кроссовки. Даже промышленные магнаты. Извините, мисс Грейнджер, я знаю, что вы неравнодушны к удобной обуви. Но, честно говоря, заковывать пальцы ног в резину и сетку? Это варварство.       Нарцисса, со своей стороны, пытается перевести разговор на более приятные темы. Например, история гоблинов. Или ещё хлеще: каннибализм. Но Люциус, благослови его Господь, похоже, ничего не может с собой поделать.       — И самолёты, — стонет он. — Что это за примитивная концепция. Прошу прощения, мисс Грейнджер. Но сжигание ископаемого топлива внутри крошечной металлической трубы, в тринадцати километрах над землёй? Это безумие, не говоря уже о расточительности. Я думал, магглы хотят сохранить ресурсы, а не сжигать их в небе.       Наконец, Гермиона больше не может этого выносить.       — Мэви? — резко окликает она, прерывая очередную тираду Люциуса. Эльфийка появляется рядом с локтем Гермионы.       — Всё ли понравилось мисс? — спрашивает Мэви, бросая обеспокоенный взгляд на тарелку Гермионы, в которой сиротливо лежит недоеденный фазан.       — Как всегда, Мэви. Но не могли бы мы съесть наш десерт где-нибудь в более… удобном месте?       Домовиха понимающе подмигивает Гермионе и щёлкает пальцами, так что их тарелки и салфетки исчезают. Драко хмурится, но берёт под руку Гермиону и свою мать. Люциус, который больше никогда не сможет аппарировать сам, хватается за свою жену, и они вчетвером перемещаются на кухню поместья Малфоев.       Там их ждут четыре барных стула, а также большой, замысловато украшенный пирог, который Драко испёк ранее в тот же день. Красивый пирог напоминает тарты, привезённые Гермионой в поместье три месяца назад, — переплетённый ряд изящно вырезанных яблочных роз, укрытых золотистой корочкой.       У Люциуса хватает здравого смысла выглядеть смущённым сменой места встречи, и их десерт проходит гораздо приятнее, чем весь ужин. На самом деле, Гермиона получает своё второе неловкое однобокое объятие от Люциуса в конце вечера. Нарцисса просто хитро улыбается младшей ведьме, и Гермиона приходит к выводу, что этот ужин, в конце концов, оказался не такой уж и пустой тратой времени.       Их первый ужин с Гарри и Джинни проходит немного лучше. Обильное количество вина, выпитое Гарри и Джинни, и разговоры о квиддиче с подачи Драко, похоже, немного ослабляют напряжение. Как и тот факт, что Тео и Эрик присоединяются к ним за послеобеденными напитками в квартире Гермионы. После второй бутылки Бордо, от которой и Гермиона, и Драко воздерживаются, разговор начинает течь более естественно. Настолько, что в конце концов они с Драко сворачиваются калачиком на диване, её голова покоится у него на плече, а его рука лежит у неё на коленях. Может быть, Гарри видит обожание на их лицах, или, может быть, просто выпил слишком много вина, но, когда Драко целует уголок рта Гермионы, он даже не вздрагивает.       Это первая ночь, когда Драко ночует у неё дома. Он не просит разрешения остаться на ночь; он просто помогает ей проводить гостей, а затем со злой ухмылкой тащит её в спальню. Её маленькая кровать не приспособлена для их бурной деятельности, и в какой-то момент они оба падают на пол. Драко падает первым и сердито ругается. Но он, кажется, осознаёт выгоду от сложившихся обстоятельств, когда Гермиона демонстрирует, что её приземление лицом вперёд между его ног не так уж и плохо.       Позже, прижимаясь к нему под зачарованными звёздами на потолке своей спальни, Гермиона позволяет своему сердцу произнести слово, о котором она думала несколько месяцев. Даже если она еще не готова озвучить его.       В первый раз, когда Драко встречает её родителей, она почти — почти — произносит это слово. Этим вечером она ожидает худшего, но Драко удивляет её. В тот момент, когда отец Гермионы открывает дверь своего скромного таунхауса в Суррее, Драко приветствует его чизкейком с малиновой начинкой и крепким почтительным рукопожатием.       — Как назвать дантиста, который не любит чай? — спрашивает Драко мистера Грейнджера вместо представления. Когда её отец бросает на него озадаченный взгляд, Драко просто говорит:       — Денис.       Её отец, которого, кстати, зовут Деннис, смеётся громче, чем когда–либо после возвращения из Австралии. Так громко, что Гермиона знает: Драко ему нравится, даже когда её родители застают их целующимися после ужина над раковиной, полной грязной посуды.       Их первые учебные занятия проходят так же хорошо, как и тот ужин. К её полному восторгу, Драко оказывается отличным учеником. Он сосредоточен, решителен и непоколебим в отношении её цветных учебных пособий. Конечно, его заявка на экзамен наталкивается на бюрократическую проблему, но взмах палочки Гермионы и немного усилий в Министерстве гарантируют, что Драко сможет сдать июньские экзамены. И это никак не связано с тем, что хорошая подруга Гермионы Минерва столь безоговорочно доверяет ей, что зарезервировала для Драко отдельную кабинку в библиотеке Хогвартса, чтобы он мог сдать экзамены вдали от посторонних глаз.       Они делают лишь несколько перерывов в его занятиях, один из которых приходится на пятое июня. Гермиона делает вид, что это обычный понедельник, и посылает Драко небрежную записку «С Днём рождения» из своего офиса. Но когда он вечером спускается вниз, чтобы поужинать в одиночестве на кухне поместья, то обнаруживает, что комната битком набита членами семьи, друзьями и имбирным тортом с шоколадной глазурью.       В свете двадцати золотых свечей Драко ловит улыбку Гермионы. И тогда он понимает. Осознаёт.       Гойл, Тео и Блейз видят перемену на лице своего друга, как и Нарцисса. Пэнси ничего не замечает, вероятно, потому что слишком занята, засовывая руку в задний карман джинсов Рона Уизли. Рон ни на кого не смотрит, вероятно, потому что Гермиона застукала его лапающим Пэнси возле туалета в «Дырявом котле» на прошлых выходных. Что касается Гарри и Джинни, то они стараются не трогать ничего ценного, в том числе и слизеринцев. Люциус просто обнимает Гермиону в знак благодарности, и она решает, к слову о неловких объятиях, что у неё вряд ли бы вышло лучше.       Однажды субботним днём Драко и Гермиона, делая ещё один перерыв, прогуливаются, взявшись за руки, по Косому переулку. Один прохожий впервые шипит «Пожиратель Смерти». Гермиона отводит мужчину в сторону и строго разговаривает с ним почти час. Затем пара уходит, записав адрес незнакомца, чтобы вечером принести ему немного печенья мадлен с пряностями.       Во время первого гриффиндорского игрового вечера, на котором присутствует Драко, он обыгрывает Гарри в карты — вместе с Гермионой, Джинни, Дином, Симусом и почти всеми остальными присутствующими. Рон предполагает, что, возможно, слизеринцы от природы лучше играют в покер, учитывая их врождённую двуличность. Драко предлагает Рону пойти к чёрту. Невилл предлагает всем прекратить ссориться, в том числе остальным гриффиндорцам, которые активно спорят о том, кто из них получит Драко в свою команду в следующем месяце.       Когда Гермиона впервые входит в парадную гостиную поместья Малфоев, Драко до боли сжимает её руку. Они находятся в комнате около пяти секунд, прежде чем девушка начинает учащённо дышать и просит, чтобы её отвели обратно наверх, в безопасность Малой библиотеки. Следующие три раза проходят почти по тому же сценарию, но каждый раз она держится немного дольше. С пятой попытки ей удаётся пробыть в гостиной пятнадцать минут. Вместе они объявляют это победой и клянутся никогда больше не входить в эту комнату.       Чтобы отпраздновать победу, Драко ведёт Гермиону в Большую библиотеку поместья. Девушка бродит по её комнатам почти три часа, охваченная благоговением. В конце концов, она берёт два огромных тома для лёгкого чтения тем же вечером. Затем она хватает Драко и начинает вытворять с ним несколько неприличных вещей на фоне книжных полок.       Первая большая ссора Гермионы и Драко как пары — с тех пор, как они договорились не считать таковой разорванную каминную связь — происходит вечером, когда он получает свои оценки за экзамены.       Когда она приходит к нему после работы, он напряжён и расхаживает по Малой библиотеке, словно пантера. Поначалу Гермиона понятия не имеет, что его так взволновало. Она пытается успокоить его, как всегда, ласковыми словами и уговорами. Но, очевидно, доводы рассудка — это последнее, что Драко хочет слышать. Через несколько минут они оба рычат, кричат и носятся по комнате.       Они продолжают в том же духе почти час, пока Гермиона не замечает нераспечатанный конверт, лежащий на чайном столике. На чистой белой лицевой стороне конверта надпись «Драко Люциус Малфой» и буквы Ж.А.Б.А. Она движется к столу, и Драко почти пикирует через диван, чтобы остановить её.       — Не смей! — кричит он.       Подбородок Гермионы властно вздёргивается вверх.       — Почему бы и нет?       — Потому что это мои оценки, Грейнджер!       — Но это наша жизнь, Драко!       Вот так просто гнев испаряется из их ссоры. Она впервые официально говорит об их будущем таким образом — с собственническим «наш» — и они оба это знают. Рот Драко по-прежнему сжат в жёсткую линию, но она видит внезапные вопросы в его глазах.       Чувствуя странную робость, Гермиона берёт конверт и проводит пальцем по краю бумаги.       — Ты же знаешь, что это ничего не изменит, верно? — тихо говорит она.       Драко фыркает.       — Эти оценки изменят всё, Грейнджер.       Она качает головой.       — Не между нами. Даже если ты получишь все «С», чего не будет, я не стану относиться к тебе иначе. Мерлин, даже если бы у тебя были все «Т», я бы всё ещё… Я всё ещё…       — Ты всё ещё что?       Её взгляд перемещается с конверта обратно на его лицо.       — Я сказала всё остальное в самом начале, — шепчет она. — Неужели я должна и это сказать первой?       Драко замолкает, но всего на мгновение.       — Нет, — рявкает он. Затем грубо притягивает её к себе и накрывает её рот своим.       — Я люблю тебя, — говорит он между поцелуями. — Я осознал это в свой день рождения. Я понял, что люблю тебя.       Гермиона радостно смеётся.       — Ну, я знала, что люблю тебя в Париже.       — Твоя взяла, — дразнит Драко, запуская пальцы в её кудри, чтобы притянуть ещё ближе.       — Придурок, — шепчет она ему в губы.       — Зубрила.       — Хорёк.       — Всезнайка.       — Мой.       После этого слова им уже не до разговоров. За исключением ещё одного слова — люблю, которое они шепчут снова и снова на обнажённую кожу друг друга.       Позже, когда это уже не имеет значения, они открывают первую часть почты, которую считают «их». И оба соглашаются, что заслуживают по крайней мере ещё один раунд в своих преображённых простынях, за все эти прекрасные «П» в его табеле.

***

      Одним прекрасным вечером в конце августа — на выходных после того, как Джинни привела Англию к победе на Чемпионате мира по квиддичу — Драко и Гермиона делят своё самое первое «последнее».       Последнее кондитерское изделие, которое Гермиона официально создаёт для своего ПТСР кондитерского тура, безусловно, лучшее. Все с этим согласны. Девушка уверена в этом, потому что почти каждые ведьма и волшебник, которых она когда-либо встречала, попробовали его на вкус.       Почти весь английский волшебный мир присутствует на свадьбе Гарри и Джинни, к большому огорчению Молли Уизли. Даже на приёме после церемонии гости могут слышать, как Молли бормочет:       — Если Министерство обязало их присутствовать на этой свадьбе, то само Министерство должно было чертовски хорошо заплатить за это.       Гермиона втайне соглашается, и именно поэтому торт бесплатный и экстравагантный.       Торт, о котором идёт речь, стоит в центре главного стола, окружённый морем гортензий и заколдованных бумажных воробушков. Внешняя сторона торта покрыта обычным белым масляным кремом с узорами в виде трубочек в тон вышивке на платье Джинни. В торте нет ничего исключительного или экстраординарного; по крайней мере, до тех пор, пока вы не обратите внимание на его поразительную высоту.       Возвышаясь на полтора метра над столом, он состоит из десяти слоёв с разными вкусами, зачарованными, чтобы оставаться совершенно неподвижными и однородными, независимо от того, сколько ломтиков вынимается — даже с нижних ярусов. Тыквенный слой для Гарри, вишнёвый для Джинни, солёная карамель для Молли и Артура, шоколадный ганаш для Рона, лимонный творог для Перси, зефир для Чарли, кардамон для Билла, подслащённый козий сыр для Джорджа и апельсиновый с розмарином в память о Фреде. Вкус для каждого отпрыска семьи Уизли, один для родителей невесты и один для жениха, всего девять слоёв.       Десятый слой не предназначен ни для кого конкретного. Однако спутник Гермионы распознаёт этот аромат. Простое яблочно-коричное варенье — ничего особенного, — поддразнила она его, когда готовила. Но её кавалер настаивает, что это лучший вкус вечера. Позже, когда он кружит её по танцполу, Гермиона ощущает его на губах Драко.       И она должна признать: он прав.