Отражения

1. Его Высочество наследный принц государства Сяньлэ грезил битвами и богами с тех самых пор, как только открыл глаза и посмотрел на мир вокруг. По крайней мере, так иногда казалось Мэй Няньцину — королевскому советнику, верховному жрецу и наставнику Его Высочества наследного принца. Так уж получилось. Не то чтобы Мэй Няньцин был против. Когда Се Ляню исполнился год, из всех предложенных предметов первым делом он потянулся ручками к мечу — игрушка была сделана из дерева, но настолько искусно украшена, что напоминала настоящий боевой меч, только маленький. Когда ему исполнилось три года, он вытащил из Мэй Няньцина все истории о верховном божестве Шэньу, какие он только знал, и сам то и дело изображал бога Войны, размахивая мечом. Мэй Няньцин показал ему несколько простых выпадов, затем еще несколько, и юное Его Высочество невозможно стало не утащить с тренировочной площадки — и лучше не утаскивать, потому что в противном случае ею становилось любое помещение. В свои три года Се Лянь громил дворец, и его ни в чем не ограничивали, только нанимали лучших учителей. Когда ему исполнилось пять, пришло время взять и его в храм на праздник, посвященный самому верховному богу Шэньу. Когда Его Высочеству Се Ляню сказали о том, что его ждет, тот просто кивнул и улыбнулся так, как будто был уже взрослым и достиг самого счастливого дня в своей жизни, полностью осознавая этот момент. — Я хочу, чтобы Владыка Шэньу увидел меня с мечом. Можно? — спросил он. Мэй Няньцин кивнул — как будто он мог что-то запретить принцу. Как будто, если он не получит разрешения у него, он не пойдет к своим царственным родителям с той же самой просьбой, и те непременно сделают так, как хочет их возлюбленный ребенок. — Тогда я пойду еще потренируюсь, — сказал Се Лянь, улыбаясь, и казалось, что эта улыбка освещает все его лицо. — Только после того, как закончишь с каллиграфией, — ответил Мэй Няньцин строго, как мог. — Я уже закончил, — Се Лянь кивнул и в доказательство показал ему ладонь с двумя пятнами от туши, побледневшими от того, что Се Лянь пытался стереть их. — И даже выучил наизусть пять глав Дао дэ цзин. — Тогда иди, — Мэй Няньцин оставалось только кивнуть, и Се Лянь, развернувшись, понесся от него вдали по коридору. Се Лянь вызывал в нем восхищение — и иногда даже пугал. Но сейчас бояться было нечего — начинать можно будет лет через десять. Пока Его Высочество был простым ребенком, пусть и невероятно талантливым. День верховного божества Шэньу всегда праздновали с необычайным размахом. Из королевского дворца на гору Тайцан выдвинулось роскошное шествие с актерами в ярких костюмах и масках и прекрасными танцовщицами, а в золоченые повозки, в которых на гору поднимались все родственники и приближенные королевской семьи, были запряжены самые дорогие тонконогие лошади, в гривы которых конюхи вплели золотые, синие и красные ленты — цвета солнца, неба и крови, цвета верховного бога войны. Се Лянь приехал в повозке вместе со своими царственными родителями. Когда Мэй Няньцин увидел его, стоя в дверях храма Шэньу в ритуальном одеянии верховного жреца, то на мгновение пожалел, что не ехал рядом с ним. Лицо принца освещала улыбка, и оно лучилось если не ярче тысячи свечей в храме, то уж точно теплее. Он выскочил из повозки первым, за ним неторопливо, степенно вышел его отец и помог выбраться матери. Только когда все трое вышли, Се Ляню можно было двинуться вперед. Отец мягко придерживал его за руку, напоминая о том, что не следует бежать впереди всех. Се Лянь старался быть послушным — в такой важный день! Мэй Няньцин несколько раз сказал ему, как важно слушать родителей, чтобы предстать перед Владыкой Шэньу полным всех добродетелей. Кажется, Се Лянь услышал его. Служба началась. Мэй Няньцин нараспев произносил положенные слова, слова складывались во фразы, которые обращались к Владыке Шэньу, непобедимому небесному покровителю государства Сяньлэ. Сам государь и вся его семья просили снизойти к ним и одарить вниманием и благословением, взамен же они будут славить Владыку, не жалея денег на новые храмы с богатым убранством, на драгоценные палочки благовоний в его алтарях и щедрые подношения. Мэй Няньцин знал, что Владыка Шэньу любит Сяньлэ, и старался сделать так, чтобы его расположение оставалось с государством и дальше. Воистину, никто не мог бы поспорить с Владыкой в его величии и мощи, справедливости и благородстве. Владыка Шэньу назывался верховным божеством Небес не просто так, он действительно заботился о своих верующих многие сотни лет подряд, и Мэй Няньцин мог только надеяться на то, что его внимание и забота не оскудеют именно сейчас, именно в Сяньлэ… — Ваше Высочество! — услышал он тихий шепот на выдохе, который нарушил монотонное течение церемонии. Шептала государыня, сидя на коленях на расшитой парчовой подушечке, но казалось, что она вот-вот готова вскочить. Она вытягивала шею, глядя вверх, округляла подведенные черным глаза и кусала алые губы. — Се Лянь! Мэй Няньцин проследил за ее взглядом. И замер. У него открылся рот, и когда Мэй Няньцин понял это, он поспешил его закрыть. Конечно же, это было меньшей из проблем. Главной проблемой сейчас был Его Высочество наследный принц, который забирался вверх по гигантской статуе Бога Шэньу, сделанной из белоснежного нефрита. Се Лянь полз кверху быстро и ловко, цепляясь за искусно вырезанные складки божественного плаща, за его ножны и пластины доспеха, за наплечники и волосы, за подвески на короне… Мэй Няньцин выдохнул и сглотнул комок в горле. Он не боялся, что Се Лянь упадет — ловкости этого ребенка могли бы позавидовать обезьяны. Но лезть на статую божества в храме… Да, на это способен был только Се Лянь. Се Лянь — и еще один ребенок, которого Мэй Няньцин знал очень давно, настолько давно, что ему казалось иногда, что он все придумал. Теперь Се Ляня заметили все — служба была безнадежно испорчена. — Ваше Высочество! — позвал его Мэй Няньцин в полный голос. — Как это называется? Разве ваше место — не внизу, рядом с государем и государыней? В первый раз вы попали в главный храм Владыки Шэньу, и тут же нарушили все правила! Пока он вещал, Се Лянь упорно полз вверх и остановился только тогда, когда забрался на самую макушку статуи и лег на нее, чтобы посмотреть на лицо, обнимая его руками с обеих сторон, касаясь щек ладонями. И когда он сделал это, то принялся спускаться вниз, так же легко и быстро, как и забирался. — Осторожно! — вскрикнула государыня. — Кто-нибудь, помогите ему, Его Высочество может упасть! Мэй Няньцин покачал головой и преградил дорогу трем солдатам, которые хотели было подбежать ближе и помочь — нечего было им подходить к статуе Бога Шэньу так близко. Хватит и того, что сделал Се Лянь — Лучше бы вы присматривали за наследным принцем! — бросил им Мэй Няньцин раздраженно. — Отойдите! Ничего с ним не случится! Ничего не случится, да. Конечно, если сам Владыка не присутствует сейчас невидимым в своем храме и не скинет наглеца вниз. Такое могло случиться. Мэй Няньцину время от времени казалось, что он чувствует чужое присутствие и внимательный взгляд, и волнение духовной энергии вокруг. Се Лянь дополз до пояса статуи и остановился. — Не прыгай! — крикнул ему Мэй Няньцин. — Спускайся медленно, мы дождемся тебя и продолжим службу. Он подавил раздраженный вздох. А в следующий миг Се Лянь все-таки прыгнул вниз. Мэй Няньцин слышал, как вскрикнула в испуге его мать — высота была не меньше чжана, Се Лянь легко мог переломать ноги, его еще не учили таким прыжкам… Он летел плавно и медленно. Как будто кто-то мягко поддерживал его снизу. Кто-то невидимый. Мэй Няньцин вздохнул и прикрыл глаза, чувствуя, как в груди заходится сердце. Владыка Шэньу все-таки был здесь. Когда он открыл глаза, Се Лянь уже подошел к нему, склонив голову. — Я прошу прощения, — сказал он тихо. — Мне нужно было только посмотреть на его лицо. — Поговорим потом, — буркнул Мэй Няньцин. — Иди на свое место. — И сказал уже громче, обращаясь ко всем, кто был в храме: — Владыка Шэньу благоволит нам и нашей стране! Мы продолжаем и возносим ему бессчетное множество благодарностей за это! Он снова начал молитву, слушая вздохи, полные облегчения. Мэй Няньцин покинул храм только ближе к ночи, чтобы прийти во дворец и серьезно поговорить с Его Высочеством. — Мне нужно было увидеть его лицо, — Се Лянь сказал то же самое, что говорил ему в храме. Мэй Няньцину только и оставалось, что вздыхать. — И что, увидел ты? — спросил он. — Увидел, — улыбнулся Се Лянь, — оно прекрасно. Мэй Няньцин снова вздохнул. — Надеюсь, что ты запомнил его и впредь больше не будешь повторять подобных выходок. — Я запомнил, — кивнул Се Лянь серьезно. И зевнул. — Советник, я пойду? Мне спать хочется, а отец не отпускал меня спать, пока вы не придете. Можно? — Иди, — ответил Мэй Няньцин. И все-таки улыбнулся. Его Высочество снова пугал его — и вызывал восхищение. Как и тот ребенок, про которого Мэй Няньцин предпочел бы не вспоминать.