Шампанское вперемешку с счастьем

***

Он ждал её, и она пришла. Она всегда приходила к нему, когда он этого желал. А желал он этого всегда. Всегда, когда пребывал в хорошем расположении духа. Он любил её настолько, насколько это было возможно с его пониманием любви и отведённого ей в жизни места. Юноша плотнее укутался в тёплое одеяло и медленно потянул успевшее остыть молоко. Тишину разбавляли только стучащие о дно ванны капли воды. В последнее время они часто ссорятся и всё из-за какой-то ерунды. Он, видите ли, недостаточно заинтересован в их отношениях и вообще мало уделяет ей времени. Люциус поставил чашку на тумбочку возле кровати, перед этим стряхнув накопившиеся фантики на пол. Но разве то, что он пустил её сюда, в свою Богом забытую квартирку где-то в центре магловского Лондона, не делает Нарциссу исключительной, не показывает, как сильно он ей дорожит? Люциус заправил выбившийся локон за бледное заострённое ухо и придирчиво осмотрелся. Квартира состояла из маленькой кухоньки, коридора, спальни и ванны, где в эту минуту мылась его возлюбленная. Да, хоромами это назвать было трудно, не радовал глаз и бардак, оставшийся со вчерашнего вечера. Как-то, недели три назад, Цисси пыталась настоять на помощи домовых эльфов. Какие глупости! Разве она не понимает, что вся прелесть заключается в том, что это его квартира и здесь нет места чужим? Это он, Люциус, зарабатывал на неё, это его имущество, в конце концов, его маленькая тайна. Он не то что отцу про неё не рассказывал, он даже Снейпу про неё ничего не сказал. Только Нарцисса знала про квартиру, да и то, Малфой целый год собирался с мыслями открыть ей свой секрет. А она! Она предлагает позвать сюда эльфов. Нет, она была к нему несправедлива. Люциус встал, чтобы занавесить шторы. Солнце уже скрылось за горизонт, и за окном один за другим, как по волшебству, загорались фонари. Взгляд юноши упал на колдофото, сделанное несколько месяцев назад. На нём была Нарси. Девушка загадочно улыбалась, слизывая последние капли шоколадного мороженого, оставшиеся на деревянной палочке. Но в чём-то Нарцисса права: в последнее время они постыдно мало ходили на свидания. И в этом была вина Люциуса. Последний раз они выбирались под Рождество, сначала гуляли по украшенному бульвару, а потом Нарцисса потащила его на ярмарку, где они пили глинтвейн, веселились и скупили добрую половину всяких безделушек с магазинных витрин. А сейчас уже конец января. М-да, как быстро пролетело время. Столько всего случилось. Например, Лорд обозлился на него за последний рейв. За дело в общем-то. Не смог справиться с поставленной задачей, гада-то схватил, а убить силёнок не хватало. Реддл был просто в ярости и завалился в Менор, с перекошенным лицом. Если бы Люциус меньше знал Лорда, подумал бы, что тот навеселе. Но нет, дело было в чём-то другом. Лорд орал, грозился убить, назвал никчёмным щенком и махал палочкой, пока не прибежал побледневший отец и не уволок своего бывшего однокашника в кабинет. Малфой-младший не знал, о чём точно они разговаривали, Мастер, так просил называть себя Реддл в ближнем кругу, отбыл к себе домой, и в тот день Люциус его больше не видел. Как следствие, Лорд Абраксас узнал о метке. Не то что бы Люциус скрывал от отца своё новое приобретение, скорее просто не афишировал, нутром чувствуя неодобрение отца. Хотя причины не понимал. Он ужасно гордился собой и результатами своих трудов. Разумеется, он помнил, что нельзя доверять кому попало, но разве Лорд — кто попало? Лорд понимает юношу и разделяет его взгляды. А ещё, пожалуй, это самое главное, Мастер может ему сильно помочь построить карьеру. Пожиратели это же не навсегда, а так на года два или три, а потом Люциус обязательно выйдет из организации Лорда, гордо величавшей себя пожирателями смерти. Но это будет в будущем, когда Малфой будет иметь какой-то вес в обществе и без покровительства Лорда. А сейчас Люциусу только девятнадцать, и он должен много работать. Впрочем, если план Лорда провалится, то у него есть и запасной. Например, он работает инженером на Нимбусе, да, пока на небольшой должности, но потом… Всё это Малфой-младший пытался донести отцу. Но тот был очень зол и ничего не хотел слушать. Люциус обречённо уставился в потолок, предаваясь воспоминаниям. Его размышления были бесцеремонно прерваны лёгким касанием тонких, холодных пальчиков. С кончика руки упала маленькая капелька и медленно покатилась по щеке. Девушка села на кровать и обняла Люциуса со спины. Он услышал, как скрипнула пружина в матрасе. Пожалуй, надо бы купить новый. То ли от молока, то ли от равномерного дыхания Нарциссы юношу начало клонить в сон. Какое-то время они лежали в тишине. — Цисси? — Да? — Который час? — Часов 11 вечера. Ты спать? — Не знаю. — Снова тишина. За окном шумел оживлённый после рабочего дня город. — Нет, рано ещё. Хочешь выпить? — Выпить? Давай. Нарцисса машинально перебирала волосы парня, разбросанные по всей подушке. Люциус нехотя разорвал объятия и пошёл на кухню. Но маленький буфет был пуст, если не считать бутылки шампанского, оставшейся ещё после прошлого Рождества. Люциус с досадой поставил её на место. Звякнула пустая консервная банка, валяющаяся на полу. — Твою ж… — прошептал Малфой, ударив стенку от досады, и чуть громче добавил: — Милая, у нас есть только шампанское. Будешь? Это «у нас» прозвучало так естественно, что ни Люциус, ни Нарцисса не придали этому никакого значения. — Давай. Прямо как маглы, — девушка заливисто рассмеялась и спрятала голову в подушку. — Ох, Люци. Люциус поставил бутылку на пол и вытащил пробку. Бу-ум. Множество маленьких брызг разлетелись по всей комнате, часть из них угодила Нарциссе на нос. Её это ещё больше раззадорило. Вытерев руки о край сползающего одеяла, Малфой нагнулся к девушке и поцеловал её. На его губах остались капельки газировки. Парень отполз назад и налил два полных бокала шампанского. — Будем! — Он протянул один из бокалов девушке, а другой взял себе. — Будем! — Нарцисса улыбнулась. — Как давно мы не пили здесь. Вдвоём. — Так выпьем же! За светлое будущее, — Люциус улыбнулся в ответ и пригубил напиток. Они помолчали. Алкоголь приятным теплом разливался по всему телу, путая мысли и смеша. Нарцисса прижалась к парню, и Люциус нежно массировал её руки. — Знаешь, а я уже счастлива. — Много ты понимаешь в счастье, — усмехнулся Люциус. — Побольше некоторых. Иногда я думаю… — голос её стал сокровенным, как будто Нарцисса хотела сказать что-то неприличное. — Иногда мне кажется, что я понимаю Меду. — Вздор, мы совсем другие. Мы гордимся своей кровью, понимаем своё превосходство, мы хотим… — Люциус запнулся и посмотрел на Нарциссу, ожидая поддержки или того, что она продолжит мысль. — Стабильности? Благополучия? Успеха? Чего мы хотим Люциус? — Она развернулась и посмотрела ему в глаза. Он понял, что его ответ очень важен и сказал. — Счастья. — Счастья, — Нарцисса протянула это слово, смакуя, пробуя его на вкус. — А что для тебя счастье? Что такое счастье Люциус пока не знал. Гораздо позже он поймёт, что его счастье заключается в счастье сына, в свободе, в спасении, в способности жить наконец! А пока он сказал то, что было самым родным, самым близким и понятным. Он ответил то, что включало в себя всё из вышеперечисленного. Поздний вечер, двое подростков сидят, обнявшись, на мокром от шампанского одеяле. Она прижалась к нему и носом вдыхает аромат его тонкой бледной кожи такой манящий, такой любимый. А он гладит её по мокрым после душа волосам и, наклонившись к самому ушку, шепчет ответ на заданный вопрос. Он почти не раздумывал — он чётко уверен. — Ты, ты моё счастье, — сказал Люциус. И почувствовав, как губы девушки растянулись в улыбке, улыбнулся сам. На душе было хорошо и спокойно.