Точки-черточки

23 июля 1978 г. Багио, Филиппины. Просыпался Игорь всегда рано. Скорее всего, эта привычка появилась у него ещё с учёбы. Сегодня у него был свободный день, который можно было провести лежа на диване, читая газету или слушая радио. Но проснувшись в пол седьмого утра, он принял единственное верное решение — покурить. Он вышел на балкон, зажал сигарету губами, поджёг самый кончик и с облегчением выдохнул. С балкона дома открывался красивейший вид на утренний город, на улицах которого уже слышался гул машин и голоса людей, которые то и дело сливались в один. Засмотревшись на рассвет, Игорь не заметил стоявшего за спиной Толю, держащего письма в правой руке. — Доброе утро, проверяли почту, а тебе тут сразу три срочных, и все из северной столицы. Я смотреть не стал, вдруг личное, — он замялся, перешагнул с ноги на ногу и отдал письма чуть удивлённому Грому. — Доброе, — он сделал последнюю затяжку и затушил сигарету о стоящую рядом пепельницу, — почему же личные? — Ну не знаю, вдруг там от родителей, ну или на худой конец от девушки какой-то, — Карпов пожал плечами. — У меня нет девушки, — Гром взглянул на Толю и прибавил, — и вряд ли когда-нибудь будет. Игорь прошёл к дивану, попутно рассматривая конверт. Ничего примечательного: белый конверт с аккуратно написанным адресом. Он сел, рядом Толя. Игорь распаковает конверт и достает три срочных телеграммы. От отца, от Дубина и третьего он не знал. Письмо было написано на английском языке и было явно не для майора. — Толь, это тебе походу, — Гром протянул Карпову телеграмму, — мне такие уж не пишут. Толя берет телеграмму и, улыбнувшись, читает, полностью погрузившись в содержание. Через минут пять тот облокачивается на спинку дивана и смотрит на Игоря. — Он всё-таки приедет, представляешь? — Подожди. Обьясни нормально, кто, куда и зачем приедет, что аж заставил тебя улыбаться рано утром, — Игорь сам улыбнулся, посматривая то на письмо, то на самого Толю. — Мой давний друг будет тут проездом на пару дней и останется у нас, как раз сможет мне помочь с партией. — Что за друг, и как вы вообще познакомились? — Игорь был поражен подобной новостью, тем более тем, что неизвестный ему человек будет несколько дней пребывать в их с Толей доме. — Да не волнуйся ты так, Бобби Фишер, ну тот, с которым я должен был играть в семьдесят пятом. С того времени понемногу списываемся — и вот он приезжает сюда по каким-то делам и хочет увидеться, — Карпов увидел нотку сомнения насчёт его слов в глазах Игоря и взял того за руку. — Мне сейчас нужна помощь, а ты, увы, мою проблему не решишь и подсказать насчёт верного хода не сможешь. Откуда знаешь, вдруг вы сработаетесь? — Хорошо, — Гром слегка улыбнулся и взял со стола одну из телеграмм, — если тебе так будет нужно, то пусть. — Спасибо, что понял. А теперь пошли вниз, а то нас уже потеряли, — Толя приобнял его, мимолетно коснувшись губами щеки майора и вышел, оставив Игоря в комнате одного. С первого этажа слышались разговоры и чей-то громкий смех. Он сложил телеграммы в ящик у кровати и, переодевшись в повседневную одежду, спустился вниз. — Я тебе уже сказал, что всё зависит от этого хода, ты пойми меня уже, — Балашов сидел на диване рядом с Анатолием и нервно указывал на стоящую рядом доску. — А если мы вот так, — Толя переставляет ладью, а за ней ещё три фигуры. — Неспортивно это как-то, Анатолий Евгеньевич, — Юрий отпил немного кофе из кружки и быстро переставил несколько фигур на доске. — Игорь, а ты что думаешь? — Карпов развернулся к сидящему за барной стойкой. Игорь сразу повернулся к другу и прошёл к столу. — Ну всё, почему вы не можете походить так, — Игорь медленно переставил фигуры и посмотрел сначала на Толю, потом на Юру. — Подожди… — Толя приложил палец к губам, прошептал что-то про себя и посмотрел на доску, — Игорь, ты гений. Да-да, он думал, что мы будем играть единственной партией. — Ты уверен, что Корчной будет играть открытую испанскую? — Другого быть не может, мы восемь партий играли с одним исходом, — он с облегчением выдохнул и облокотился на спинку дивана, — кстати, Игорь, что было в тех телеграммах? Я в жизнь твою конечно не лезу, но интерес берет верх над правилами приличия, уж прости. — Я не читал ещё, но думаю, сейчас самое время это исправить, — Гром поднялся на второй этаж к своей комнате и, достав из верхнего ящика комода аккуратно свернутые телеграммы вернулся в главный зал. Сел на диван между Толей и Юрой и принялся за чтение.

Телеграмма срочного назначения

Ленинград — Багио

От: Дубина Дмитрия

Кому: Грому Игорю

Игорь, здравствуй. Я только недавно вернулся с дела и получил твоё письмо с просьбой. Некоторые материалы дела скрыты, но я нашёл несколько интересных, по моему мнению, фактов, которые действительно могут помочь в твоём деле. Я смогу прислать тебе их, как только решу все проблемы с архивом. На вопрос, что я думаю о Корчном, могу ответить, что он придерживается определённой тактики в ходе каждой игры, но меняет порядок действий, чтобы запутать противника. Да, возможно ты не знал, но я немного в этом всём разбираюсь (начал на досуге). И эти высказывания насчёт Карпова и его подготовки настораживают не только меня, но и большую часть отдела. Надеюсь, у тебя тоже всё хорошо. С нетерпением жду ответа и возвращения назад, на родину. В конце телеграммы стояла подпись самого Димы, несколько отпечатков и маленький кусочек газеты с отрывком из интервью самого Карпова. — Димка у меня как всегда, ну молодец, что написал ещё. Хорошо, что совсем скоро встретимся — Игорь произнес это крайне тихо, как бы не очень желая говорить об этом всем. День близится к концу. Толя, в принципе как и всегда, провел его анализируя старые партии, Зайцев и Балашов продолжали игру, так и не завершенную ночью, а Гром, пытаясь наладить хоть какой-то контакт с командой Карпова, довольствовался компанией Таля. — И он умен, даже выше своих возможностей, но больно одинок. Я даже заметил, что он не выходит из квартиры иногда неделями, а что Толька там делает понятно как день. Но я заметил некоторые, если разрешите так выразиться, намёки на романтические отношения между вами, — тот поправил рубашку и спокойно посмотрел на Игоря. — Не уверен, что такие отношения можно назвать романтическими, мы близки с детства, скорее, это обычная привязанность… — Гром устремились взгляд на стоящего неподалёку Карпова, а как только получил взгляд в ответ, тут же отвел глаза на сидящего рядом Таля. — Тогда такая привязанность должна быть довольно сильной, чтобы после стольких лет разлуки общаться как раньше, — Михаил усмехнулся, — но он знатно изменился, верно? — Да, и общение стало исключительно по случаю и необходимости, — Игорь тяжело вздохнул, достал из кармана кожанки кошелёк и нашёл фотографию, в углу которой мелким шрифтом было написано: Ленинград 1961 г. — Вы до сих пор храните эту фотографию. Для чего? — Зачем вы вообще задаёте мне эти вопросы, Михаил Нехемьевич? — Игорь убрал снимок и устремил взгляд на улицу, которая была видна из-за полностью открытой двери. — Толька мне вечером про вас рассказывает, ну а я воспользовался случаем и решил узнать про вас напрямую… Тот наверняка хотел продолжить, но его монолог прервал звук подъезжающей к дому машины. Из автомобиля вышел мужчина, по виду лет 35-ти в длинном кремовом пальто, его образ подчеркивали очки и шляпа, которая, если опустить, наверняка смогла бы скрыть его лицо полностью. — Тихо у вас так, даже слишком, — незнакомец только переступил порог дома, как попал в крепкие объятия стоявшего неподалёку Толи, — или ты надеялся, что я не приеду? Он снял шляпу, которую сразу кинул в сторону журнального столика. — Не думал, что так быстро, — после этих слов Карпов замолчал, как бы наслаждаясь моментом долгожданной встречи, — рад, что ты смог приехать. — Я и сам в восторге, — Фишер оглянулся, всматриваясь оценивающим взглядом в лица присутствующих, — можем сказать огромное спасибо некому игроку из района. И не хочешь познакомить с новым членом твоего общества? Толя повернулся на стоявшего у стола Игоря, который несмотря на серьезное выражение лица, был поражен и даже удивлён. — А… Это Игорь, я тебе о нем рассказывал в одном из писем, — Толя решил умолчать, что писал Фишеру про Грома каждый день с момента их приезда. — Гром, смею полагать, — майор кивнул и протянул руку в качестве знака знакомства. — Ну что же, будем знакомы. Бобби ещё раз взглянул на него, пожал ранее протянутую руку и присел на стоящее неподалёку кресло. — И опять играете? — он показал на доску, которая всё ещё лежала чуть ли не на краю стола. — Ты чемпион, тебе ли не знать, — Толя пожал плечами и прислел на край дивана. — Я одно понять не могу: он играет великолепно, не выражает никаких эмоций во время игры и даже проигрыш не смог на него повлиять. — Сильное психологическое давление, — Игорь оказался рядом моментально, чуть ли не кидая папку с делом на стол. — Что это? — Карпов потянулся к папке, уже рассматривая первую страницу. — Во время прошлой партии некий гражданин держал руку у виска и что-то наговоривал, — Игорь прошёл в середину главного зала, показав на себе действия человека, — пришлось поискать в базе данных. Оказалось, известный психотерапевт, психолог и экстрасенс. — Тогда у меня появляется встречный вопрос: как человек с подобным досье оказался в первом ряду столь важного турнира? — к обсуждению подключился Зайцев, который всё прошлое время обдумывал происходящее. На лице Толи можно было заметить… беспокойство? Неужели гроссмейстер, почти чемпион мира, волнуется из-за подобных личностей. Первым это заметил Игорь, который внимательно всматривался в лицо друга. — Толь, — Игорь положил руку тому на плечо, наклонился и прошептал, — давай выйдем? А Карпов даже и не спрашивал зачем. Ему нужно было срочно уйти от наступающей паники и поговорить с кем-то близким, кем, по счастливому стечению обстоятельств, и был Игорь. Оба вышли на крыльцо, поймав на себе несколько непонимающих взглядов. На улице моросил дождь, стучал по крыше дома, по стоящим машинам. «К такому и правда можно привыкнуть», — подумал Игорь про себя, продолжая глядеть на вставшего возле колонны Анатолия. — Волнуешься? — самое удачное начало диалога, конечно, по мнению самого Грома. — Немного, — Толя обнял себя за плечи, стараясь сохранять спокойствие, — и вся эта история с тем человеком слегка настораживает. Я когда ехал сюда, искренне надеялся на добросовестное отношение Корчного, а тот будто ставит нам палки в колёса. — Ты главное не беспокойся об этом сильно, — Игорь подошёл ближе и убрал прядь волос за ухо Карпова, которая явно отвлекала его, — ещё с детства же знаешь, что ты победитель. — Да. — И ты это… если что-то тревожит, расскажи — я выслушаю. И тебе, и мне станет намного легче, — Игорь слегка улыбнулся, заглядывая прямо в глаза смотревшего снизу Толи и как будто снова видел в нем того мальчишку со двора. — Помнишь, мы с папой ездили в Златоуст? Ты тогда ещё хотел с нами, но отец сказал, что либо турнир, либо остаюсь дома. — Как такое забудешь. — Ну вот…

***

15 декабря, 1961 г. Златоуст, Россия. — Волнуешься, Толька? — отец вёл мальчика за руку к дому культуры, то и дело задавая юному шахматисту один и тот же вопрос. — Нет, пап, я справлюсь, — мальчик остановился, когда оба дошли до входа в здание, — ты же пойдешь со мной? — Если бы я только мог, хороший, — отец присел перед сыном и потрепал того по голове, — но дальше ты сам. И помни самое главное… — Правильно расставить фигуры на доске, я помню, пап, — он обнял отца и широко улыбнулся. — Какой же ты у нас молодец, Толька, — отец обнял сына в ответ и прошептал: у-тебя-всё-по-лу-чит-ся. Мальчик вошёл в просторное здание, где буквой «п» стояли столы. Возле них стулья, а на столах красовались уже подготовленные заранее шахматные доски. Неподалёку столпились люди, как будто ожидая чуда или явления кого-то очень важного. Важного и вправду ждали. Корчного Карпов знал лишь по нескольким газетных статьям и рассказам отца, но совершенно не понимал, как тысячи умелых игроков могут равняться на одного. Анатолий присел за свободное место, положив подушку на сидение, дабы ровно сидеть за столом на одном уровне с доской. Вскоре явился и сам виновник «торжества», медленно прошёлся между столами, мимолетно касаясь пальцами фигур и закуривая новую сигарету. Часы были запущены и партия началась. Виктор медленно расхаживал между игроками, раз за разом ставил тем победный мат. Очередь дошла и до Толи, которому партия казалась слишком притянутой, но в своей тактике — довольно сложной. — Ты почему ферзя не взял? — Виктор Львович взял в руки фигуру и устремил взгляд на Анатолия. — Неспортивно это, вы же зевнули, — Толя сидел перед Корчным сложив руки, как будто снова оказался в школе под пристальным взглядом учителя математики. — Дружочек, чемпионы, — тот выдержал паузу, возвращаясь ферзя на прежнее место, — ошибок не прощают. И тебе мат. Последнее слово осталось за Виктором Львовичем, который развернулся и ушёл к следующему столу. Нашёл Толю отец только через два часа на втором этаже. Тот сидел, опустив голову, пытаясь сдержать слезы. Евгений Степанович аккуратно сел рядом с сыном и взял того за руку. — Ну и чего ты расклеился? — отец смотрел на него своим фирменным добрым взглядом, оторваться от которого было трудно или даже невозможно. — Я проиграл, — мальчик ещё сильнее наклонил голову, будто хотел скрыться от остального мира за прядями чуть отросших волос. — Ну и что? — Евгений погладил сына по голове, продолжая улыбаться, но сейчас менее заметно. — Я мог выиграть! — крик вырвался из уст мальчика, поле чего тот отвернулся, делая вид, что рассматривает висящие на стене картины. — Он гроссмейстер, Толь, профессионал своего дела… — увидев, что слова на сына не влияют, отец достал из внутреннего кармана куртки небольшую коробочку и положил её рядом с младшим Карповым, — смотри, что купил. Помню, ты засматривался на это в магазине, вот я и решил… Толя повернулся и взял в руки коробочку, сразу узнав знакомую гравировку на крышке. Он открыл её, а внутри оказались маленькие фигуры, которые «вставлялись» в доску при помощи специальных отверстий. Такую мини-доску Толя и правда хотел, и при том довольно давно, поэтому, окрыленный радостью от нового подарка, крепко обнял отца, перед этим поцеловав того в щеку. — Спасибо большое, пап, — Толя даже на время забыл о недавнем поражении. Час отец и сын просидели за новой доской, как на этаже появился мужчина в официальном костюме. Тот подошел довольно близко и произнес: — Наблюдал за вашей игрой, молодой человек, и был весьма поражён. Настолько точные ходы не удавались даже многим старшим по рангу шахматистам. Как вас? — Анатолий. Карпов Анатолий. — Анатолий, значит… — мужчина достал блокнот, записав имя и фамилию мальчика. — Похвально, Анатолий, для вашего возраста подобный талант — настоящая находка! Если захотите позаниматься или появятся вопросы касаемо ходов — тогда обращайтесь ко мне и ни в коем случае не бойтесь. Мужчина протянул Толе визитку. По ощущениям сделана из хорошего, почти глянцевого картона, на котором красовался герб одного американского шахматного клуба. Такой Карпов видел в одной газете про полуфинал чемпионата мира. Тонкой ручкой было выведено имя владельца «Бобб Фишер», ниже номер. Теперь стало понятно, почему в его голосе слышались запинки и чёткий иностранный акцент. — Хорошо…спасибо большое, — Толя мягко улыбнулся, всеми силами пытаясь скрыть невероятный ураган эмоций, которые наполняли мальчика, казалось, с головы до ног. После ухода Фишера Толя ещё минут пятнадцать рассказывал отцу о будущих планах на свою шахматную карьеру. Покинув здание и направляясь в сторону отеля, мысли мальчика разделились. С одной стороны — его заметил один небезызвестный шахматист, буквально предложил помощь, оставив визитку, но с другой — он проиграл из-за собственной глупой ошибки. В голове мальчика крутились мысли о реванше.

***

В голове Толи возникли образы того дня, которые он так сильно старался не вспоминать. — Я знаю, тебе было больно тогда, — Игорь притянул его к себе, поглаживая по спине и слегка покачивая из стороны в сторону, — но сейчас всё по-другому, и никакой экстрасенс или психотерапевт не помешает тебе победить. Толя Игорю доверял, слушал каждое его слово, они, казалось, уже смешались в единое целое. Сейчас Карпову были необходимы только объятия Игоря, которые казались сейчас настолько тёплыми и приятными, что в них хотелось остаться навсегда. И им было всё равно на окружающий шум, на громкий смех, который доносился с первого этажа дома. — Теперь ты счастлив? — Игорь смотрел на Толю, который в своём очередь не мог оторвать глаз от стоящего перед ним Грома, казавшимся в данный момент не таким большим и сильным, а скорее наоборот — ниже своего роста и таким домашним. — Точно буду счастлив, когда стану чемпионом мира и вернусь домой, а сейчас я просто рад быть рядом с тобой.