Точки-черточки

— Почему именно Ленинград? — Что? — Толя отвлекся от записей и повернулся к Игорю, сидящему рядом. — Почему именно Петербург? Не Москва, не Новгород и даже не заграница? Почему ты приехал именно сюда, Толь? — За тобой я приехал, понял? Узнал, что ты с отличием закончил академию и работаешь в участке вместе с отцом, — он взял Грома за руку. — Мне нужен был человек, который сможет поддержать. Ты знаешь, почему Корчной уехал из Союза? — Читал об этом, что-то связанное с политической ситуацией, — Игорь посмотрел сначала на Толю, потом на сидящего за рулём Максимова. — Политика тут не так важна. Он уехал тренироваться, набираться опыта от известнейших чемпионов мира нашего времени. Он бежал якобы из-за того, что я забрал у него шахматную корону. Считал, что советская сборная жулики, а я проплаченный победитель. Не знаю, что он может совершить в этом матче. Я сам понимаю, что без помощи и крепкого, сильного, а самое главное, близкого человека я не справлюсь. — Я рад, что мы снова встретились, правда, смогли поговорить. Если тебе будет нужна моя помощь, то смело обращайся, — Игорь тепло улыбнулся, немного сжав руку Карпова. — А кстати, что с твоим другом, молчит всю дорогу и даже не повернулся. — Ты про Максимова? Он агент, его задача слушать всё, что я говорю — правила есть правила, — Карпов пожал плечами. — А вот и приехали, давай, только быстро. Машина остановилась. До входа шли молча. Слов не было ни у того, ни у другого. Игорю хотелось рассказать и о всём том, что было с ним в Петербурге, и о записках, которые он Толе так и не отправил. Из размышлений того вырвал голос Карпова. — Эй, Игорь, — в глазах шахматиста читалось беспокойство, — ты сам не свой с нашей встречи. Возможно, это просто неожиданно, что мы встретились спустя столько лет, но, пожалуйста, расскажи, что тебя так тревожит. Мне важно, как минимум, знать о состоянии моего напарника. — Хорошо, только немного позже. — Ладно, не буду на тебя сильно давить. Кстати, давно хотел спросить, почему не приехал в том году? — Толя посмотрел на Игоря, который скорее был заинтересован самолётом, нежели вопросом старого друга. — И чего ты так смотришь на всё это? Неужто в вашей этой академии такого не показывали? — Почему это? Показывали, но на них за границу не возили, — Гром улыбнулся, пытаясь уменьшить напряжённость в лице гроссмейстера. — Увидишь всё, и даже больше. Я тебе обещаю.

***

17-18 июля 1978 г. Багио, Филиппины. На улице царила глубокая ночь. Дождь всё не заканчивался, что раздражало Игоря. Он не мог уснуть уже вторую ночь. Он встал с дивана и вышел в коридор. На этаже было всего три комнаты: его, Толина и Балашова, который, вероятнее всего, видел уже третий сон. Дверь в комнату Карпова была открыта. Игорь прекрасно знал о странной привычке своего друга. Он заглянул в комнату, как можно тише ступая по половицам, которые, несмотря на новизну дома, ужасно скрипели. Толя лежал на кровати, изредка поворачивая голову то в одну сторону, то в другую, и вздрагивал во сне. Игорь подошёл ближе и осторожно присел на край кровати, с волнением смотря на беспокойно спящую фигуру. «Кошмар, — подумал Игорь, — в детстве такое тоже было, но сейчас всё по-другому. Может, волнуется..?» Из раздумий Игоря вывел крик Карпова, который сразу отодвинулся от Грома. — Что ты вообще тут делаешь? — Толя смотрел на майора испуганными глазами. — Я услышал... ты всхлипывал во сне... я и подумал, что нужно проверить, всё ли у тебя хорошо, — он протянул Анатолию руку, на которую тот даже не посмотрел. — Не нужно, Игорь, — тот отвернулся от Грома, — просто иди спать, завтра важный день. — Это тебе нужно выспаться, — Игорь встал, обошёл кровать и накинул на плечи гроссмейстера плед, — а то совсем замёрзнешь, вон холодный какой. — Спасибо, — он ещё сильнее завернулся в мягкий плед и посмотрел на присевшего совсем рядом Игоря. — Ну что, рассказывай. Что тебе такое снится, дорогой? — Корчной выиграл. Я проиграл всухую, — Толя положил голову на плечо Игоря, — а потом нам запретили въезд в Союз. Я как всегда всех подвел. — Это всего лишь сон. Ты его сделаешь сразу, потому что лучший чемпион мира один, и это ты, — Гром провел рукой по волосам Карпова. — И даже если проиграешь, ничего же не случится, верно? Мы вернёмся домой, и всё будет хорошо. — Если это произойдёт, то никаких хорошо не будет. Градов обещал мне лично устроить ад на земле. Хотя сам что сделал? Самодовольный идиот он! — Вот так с ними и надо, а о плохом не думай, мы обязательно найдём выход из любой ситуации, понял меня? — Игорь обнял Толю, поглаживая по спине, прямо как в детстве, после того матча в 60-х. — Ну тише, тише, тебе волноваться перед игрой вообще нельзя. Карпов молчал, крепко обнимая Игоря. Паника начала отступать, на душе становилось намного спокойнее. Через пару минут объятий Игорь выбрался из кольца рук и уже было собрался уходить, как услышал шёпот: — Останься, пожалуйста, — Толя лег на вторую подушку, освобождая место для майора. Тот стоял у двери, раздумывая над предложением, но вскоре лёг рядом, накрыв обоих одеялом. — Слышишь? Это тишина шаги твоей победы, Толь. И помни главное — теперь я всегда буду с тобой. Карпов обнял Грома, прижимаясь ближе. Ему не хватало близости, тепла, семейной заботы, тем более с родителями тот виделся крайне редко. Игорь в ответ обнял того за талию, поцеловал в лоб и уткнулся лицом в тёмную макушку, вдыхая запах мыла и облепихового шампуня. — Спокойный ночи, Толя. — Спокойной ночи, Игорь. В эту ночь оба спали без кошмаров.

***

19 июля 1978 года. Первая партия. –… Матч стремительно набирает обороты, а вариантов спасения у Корчного от наступления остаётся всё меньше, — комментировал один из журналистов, — и срочные новости: недавнее высказывание Виктора Львовича по поводу подсказок Анатолию Карпову во время передачи тому фруктового кефира было отклонено судейской коллегией и рассмотрено как попытка клеветы.* — И правда идиот… — прошептал Игорь, сидящий в первых рядах, — и ни одной эмоции, как так можно вообще? Карпов поднимает правую руку, что объявляет о победе и окончании партии. — Это была блистательная победа, приблизившая советского шахматиста Анатолия Карпова к окончательной передачи тому титула чемпиона мира по шахматам. Поздравляем! Зал запонился аплодисментами. Корчной ушёл первым, не проронив ни слова. Анатолий кивнул секунданту и удалился за дверью. На улице того уже ждал Игорь. — Ну что, победитель, могу тебя поздравить, — Гром сразу заключил его в крепкие объятия, — а говорил вчера: «Я точно проиграю, он сильнее». Чушь это всё, Толь. Ты молодец. — Спасибо, Игорь, — Карпов тепло улыбнулся и посмотрел в глаза майора. — Ну, как планируешь отмечать? — Игорь сел в машину вслед за Толей, — Можем дома, ну не знаю, бутылочку открыть, я как раз приобрёл, говорят вкус замечательный. — Игореш, завтра новая партия, мне подумать надо над тактикой, комбинациями, если хочешь, можешь со мной, как в старые добрые. — Если ты мне заново всё покажешь, то я с удовольствием. — Конечно. Для тебя всё что угодно.

***

11 августа 1961 г. — e4 e5** — Kf3 Kc6 — Сb5 а6 — Толь, а дальше? Просто не совсем понимаю, как у тебя столько ходов может помещаться в голове, — Игорь оттолкнулся от земли, раскачивая качелю. — Потом на Са4 Kf6, позже на 0 К: е4, тем самым выходишь на открытый вариант испанской партии с постоянным скрещиванием, — Толя палочкой выводил на песке узоры, иногда поглядывая на Грома. — Просто объясни: как ты это делаешь?! В смысле, ты придумываешь буквально всю партию до хода соперника, — Игорь пристально наблюдал за Карповым. — Это же просто, Игореш. По человеку будет видно, какой у него уровень, следовательно, можно и выбрать необходимую тактику. — Давай попробуем ещё раз. — Игорь встал с качели и остановился напротив Толи. — Раз так хочешь. е4 d6 — d4 Кf6 — Молодец. Кс3 g6 — Kf3 Cg7. Думаю, но по крайней мере это самое логичное, — Поток мыслей Игоря прервал серьёзный голос Карпова. — Не отвлекайся, или упустишь момент. Се2 0—0. — А мы пойдём 0—0 с5. — d5. Индийское построение, то есть ты потеряешь d5 — важную для защиты пешку, за ним следует прорыв ферзевого фланга, — Толя посмотрел на друга и, увидев в глазах того грусть, тут же сменил тему. — А ты молодец, не побоялся в открытую идти. Но Игорь продолжал стоять с опущенной головой, смотря на песок и переминаясь с ноги на ногу. — Игорь, что случилось? Я тебя чем-то задел? — ответа от друга не было. — Прости меня, пожалуйста, прости. Толя встал, взял руки Игоря в свои. Они были настолько тёплыми и родными, что хотелось держать их целую вечность. — Я не из-за этого расстроился, — проговорил Гром, даже не поднимая голову, — сдались мне эти шахматы. Просто всем есть чем заняться. А я бегаю по гаражам с Игнатом, да с тобой партии эти отыгрываю. — Игорёк, ну чего ты раскис? Можешь ты всё и даже больше. Представляешь, как повезёт жителям Петербурга, когда ты отучишься и будешь, как говорится, стоять на страже порядка, — Толя улыбнулся. Игорь поднял голову. Он убрал с лица друга (?) прядь волос и заправил их за ухо. — Ты такой красивый, — Гром смотрел на Карпова глазами, полными любви. Да, любви к другу, которого он знает с самого детства. К такому родному и любимому Толе. — У нас ещё целая жизнь впереди, солнце.