Sunshine

***

Тедди рефлекторно отскочил в сторону, когда его сестра, внезапно, повалилась на каменный столб. Слабые ноги не удержались на полу. Вес попытался завалить его на спину, и мальчик сделал несколько нелепых махов руками и шагов назад, в попытке удержаться. — Осторожно! Чья-то большая рука услужливо подтолкнула его в спину, и Тедди прочно встал на ноги, оглянувшись назад. Фигура в тёмном пальто блестела белыми зубами, обрамленными длинными волосками из бороды и усов, смотря на него сверху вниз своими чёрными глазами. Казавшись очень высокой, она согнулась в три погибели, и будто что-то от него ждала, протянув угловатую мозолистую спасительную руку. По спине табуном пробежались мурашки. Тедди быстро отвернулся, стараясь закрыться, но его ткнуло под рёбра ощущение, будто сейчас его схватят за шиворот и уволокут куда-то, а Саммер и не успеет догнать. У фигуры ноги длинные, как две большие ходули. Тедди, чтобы удостовериться, что пальцы с обгрызанными желтоватыми ногтями к нему не тянуться, снова повернул назад голову. Где-то внизу мелькнул знакомый голубой чехол телефона. Страшный взрослый уже стоял, отвёрнутый к какой-то другой фигуре, очень сильно похожей на него, и, казалось, совсем не обращал на Тедди внимание. Нахмурившись, мальчишка снова отвернулся от него, и стал выискивать среди кучи ступающих по полу ботинок тот самый чехол. Глянцевый и яркий, он быстро выцепился среди серости и тусклости пола. Тедди незаметно пролез под турникет и потянулся к телефону, стараясь не переступить ногами ту разграничивающую черту, отделяющую очередь и турникеты от общего холла пицерии. Он же не преступник. Он, однажды, переступил через одну такую в кинотеатре. Тогда мама очень сильно кричала, и говорила, что так поступают дети, которые, когда взрослеют, попадают в тюрьму. А в тюрьме очень мало еды и очень много других взрослых, которые будут бить его кулаками и заставлять копать землю, пока руки не отсохнут. Хотя, Тедди было очень тяжело представить, чтобы какого-нибудь взрослого кто-то бил. Разве папу кто-нибудь бьёт? Он такой большой и сильный! Разве только мама бьёт. Но ей можно, она же его жена. И то, она бьёт не кулаками, а полотенцем. А папа в ответ не бьёт. Потому что девочек бить нельзя. Девочек бьют только другие девочки и пидоры. Кто такие эти загадочные «пидоры», правда, Тедди не знал, но подозревал, что это очень плохие люди. Они были, в основном, на дорогах. Папа очень злился, когда их встречал, гудел и бил пяткой по тормозам. А ещё они есть в парке. Тедди даже их видел один раз. Это были два взрослых, которые сидели на лавочке, обняв друг друга, и что-то увлеченно смотрели, уткнувшись в телефон. Папа тогда бросил пару очень плохих слов, тоже назвав их пидорами, но Тедди так и не понял почему. Если возвращаться к маме, то папа только отнимает полотенце, выкидывает его в сторону, и уходит в зал смотреть телевизор. Быстро переключает каналы с недовольным лицом, пока не поймает футбол. Потом закрывает глаза и спит, крепко сжимая пульт в ладони, будто боится, что его кто-то отберёт. А мама очень обижается и долго плачет на кухне. Кряхтя, Тедд уже практически дотянулся до телефона, но чей-то белый кроссовок оборвал все планы и пнул этот железно-пластмассовый прямоугольник. Он вжикнул по полу и отлетел на пару метров, прямо в гущу других ботинок. Мальчик в панике выдохнул. О, нет! Как они пройдут дальше без того кода в письме? Их же не пропустят! А вдруг телефон, пока он тут думает, отпнут ещё дальше? Несколько секунд помявшись, Тедди, всё-таки, сорвался с места и побежал, уже чувствуя, что в его спину смотрят абсолютно все охранники на входе. И в камеру его видят. И записывают крупным планом. Чтобы потом, когда он вырастет, отправить его в тюрьму. Но если он сейчас не схватит этот единственный доступный пропуск, то он упустит шанс исполнить свою единственную большую мечту. До телефона остаётся несколько шагов. Какой-то невзрослый, но очень высокий, тянется к нему, с заинтересованностью сведя брови. Тедди охватывает злость.  — Эй! Отдай! Это мой телефон! Но невзрослый будто бы и не слышит. Смотрит на светящийся экран телефона, бегло читая текст, представившийся перед ним, и водит пальцем по экрану. С каждым прочитанным словом его лицо становится все более удивлённым и жадным, а большой длинный нос вздымает ноздри. Он секундно обратил внимание на ребенка, стоящего перед ним с обиженно надутой губой и крепко сжатыми кулаками. И побежал. Быстро, разгребая толпу на лестнице руками. Тедди, оторопев, сначала не понял, что произошло. А потом погнался. Разгребленная толпа смыкалась прямо перед носом малыша. Он толкался в чужие бока и сбивал кого-то с ног, стараясь протиснуться между. Ноги Тедди заплетались и тяжелели, в лёгких уже не хватало воздуха. Вор становился всё дальше и дальше, пока совсем не исчез за чьими-то широкими спинами.  — Остановите его! Он украл мой телефон! — на глаза наворачиваются слёзы. Злость кусала за пятки, заставляя продолжать прыгать по матовым ступенькам. Но река взрослых так и шла дальше, как большая однородная масса, стекая на второй этаж серым потоком. Ну вот. Теперь он никогда не пообщается с Монти и не увидит Воспитателя Солнышко, к которому обещал всеми силами прийти как можно скорее. И не познакомит Санрайза с Саммер, не покажет ему, какая у него есть сестра. А Саммер не увидит, какой Солнышко добрый и хороший. Тедди продолжал шагать с толпой, упорно надеясь на чудо, задрав голову, ища те самые грязно-фиолетовые волосы среди обычных других. Солнышко, наверное, все ещё ждёт его. Тедди пообещал вернуться и дорисовать с ним их общую картину. А если бы у Воспитателя были бы и те краски, которыми можно рисовать на одежде, то можно было бы и ещё что-нибудь нарисовать на толстовке Саммер! Вот она была бы рада! Тедди поджал губы, стараясь позорно не разреветься. Солнышко нарисовал бы ей самого лучшего и милого щенка…

Точно! Воспитатель Солнышко! Он должен помочь!

***

Саммер металась по всему холлу комплекса, глотая слёзы. В голове проскакивало очень много неприятных, ужасных картинок-сюжетов, от которых к горлу подкатывала тошнота, а в глазах темнело. В ушах стоял стук сердца. Вот, в голове быстро мелькает картинка, как Тедди, беспомощного и маленького, волокут в машину. А он, бледный, боится даже закричать. Тихо скулит, всхлипывает, красный нос и верхняя губа подрагивают. Рядом что-то доказывает Алекс. Переговаривается с кем-то по связи и крутит головой, еле поспевая следом, и хватается за её рукав, удерживая, словно маленького истерящего ребёнка.  — Да тише ты! — без всякой агрессии шикнул парень, не выдержав, и развернул Саммер к себе лицом. На него в ответ уставились два напуганных, как у зайца, пойманного за шкирку, глаза. Алекс почувствовал непонятную для него жалость с примесью чего-то очень странного и смутно знакомого, но не очень приятного. Похожего на грусть, но отдалённо. Выдохнул, почесал нос, вспоминая краткий курс психологии из колледжа и перед приемом на работу охранником. — Смотри, — он присел перед ней на корточки, — тут, каждый день, теряется очень много детей. Очень. И все находятся буквально через несколько минут. — он указал, неопределенно, куда-то наверх, на глянцевые черные потолки, — Вот там вот куча камер. И так по всему Пицца Пексу. Сейчас уже перематывают запись, чтобы посмотреть куда он убежал. Даю зуб, что о внешности твоего брата уже осведомлены все сотрудники, включая Стукачей.  — Тедди не стал бы просто убегать! Мне нужно… — глаза Саммер сделались ещё больше, хотя несколько секунд назад казалось, что больше, определенно, некуда. Она пошарила по карманам, — Телефон! Я потеряла телефон!  — Может, он у Тедди? Давай позвоним? — не дожидаясь ответа, Алекс вынул свой телефон из кармана брюк, — Диктуй. Изо рта Саммер тяжело выходили дрожащие цифры, путаясь и спотыкаясь на языке, забываясь на ходу, будто чужие. Несмотря на это, она уже заметно успокаивается и начинает мыслить более отчётливо. По крайней мере её не подбрасывает на месте, будто она готова в любой момент начать или бегать по этажам, или сесть на пол, затапливая окружающих слезами. Как только последняя цифра была введена, на экране высветился входящий вызов со странным названием: «Охр. К.⁵5» Охранник молниеносно принял его и приложил телефон к уху.  — Да? Через несколько мгновений его серьезное выражение лица превратилось в улыбку. Надежда разожглась внутри девушки огнём, сжирая её мучительным ожиданием. Кого-то там поблагодарив, он встал с корточек, попутно отключив вызов, и хохотнул по-доброму.  — Ну что. Нашёлся потеряшка. В детском садике сидит, сопли жуёт. Саммер не удержалась, и очень громко, с облегчением, выдохнула. С плеч спал тяжеленный груз, а в груди появился трепет после миновавшего волнения. Тедди жив. Он тут. Он в порядке. Смотря на её разгладившееся от миновавших переживаний лицо, Алекс поймал себя на том, что ему на душе стало слишком хорошо для того, чтобы она была незнакомым человеком, и закусил щёку, метнув взгляд на напарника, оставшегося стоять на посту у входа. Тот смирно стоял у охранного стола и следил за каждым входящим, как ястреб. Вот вот и наброситься. Невезунчики, которые проходили через турникеты рядом, сжимались, как какие-нибудь тушканчики, и быстрым шагом шуршали мимо. Кто не рискует, тот не пьет шампанского, верно?  — Давай я тебя провожу? Ты же тут в первый раз, да? Саммер это кольнуло. Что, это настолько видно? Она тут ТАК выделяется? Или она выглядит недостаточно благополучно, чтобы посещать такие места? Стыд налил щёки красным цветом.  — Нет-нет! Я не это имел ввиду! То есть… — щёки парня тоже приобрели багровый оттенок, когда он понял, какую ерунду сморозил. Собственноручно вбил первый гвоздь в ящик диалога. А теперь молотком бы по языку, хорошенько. Он вздохнул.  — Просто в очереди ты выглядела очень восхищенно, разглядывала все. — он помялся, и стал зарывать себя оправданиями, как сопливый первоклассник, пытающийся скрыть вину перед учительницей, — А люди, побывав…  — Постой, ты следил за мной? — этот парень с каждым его словом выглядел все страннее и страннее. Если бы он не помог в поисках брата и не успокоил, то он бы, откровенно говоря, пугал. Глаза Алекса снова стали какими-то виновато-щинячими, и он их отвёл, словно не хотел быть прочитанным.  — Знаешь, ты мне понравилась. Вот так вот в лоб.  — Я? — тут же вырвалось из болтливого и предательского рта, и Саммер стала похожей на переспелый помидор. Мышцы окаменели.  — Ты. — утвердительно и немного насмешливо прозвучало в ответ. Девушка только ещё сильнее напряглась, чувствуя, как радость разливается по телу. И от этого стало стыдно. Она не была уверена, что это нормально, когда такой взрослый на вид парень говорит такие вещи…ей. Потому что перед ним она чувствовала себя ребенком. Но тут до неё дошло ещё кое-что, заставившее её возмущённо вскинуться.  — Стой, так ты меня толкнул, чтобы познакомиться?! Ты специально! Алекс, заренный совестью, попятился.  — Нет! … Ну, в смысле…я не хотел так сильно тебя ударить, — он издал виноватый, сдавленный смешок, — Ох, я, знаешь… перенервничал. Прости меня, так всё ужасно получилось. Он по-детски толкал пальцы навстречу друг другу. Девушка, замечая его нервные движения, не могла не почувствовать себя немного увереннее. Можно сказать, что они в этом в одной лодке, верно? Тем более, это ей немного напомнило брата. Тедди тоже, когда стыдился или смущался, игрался с пальцами. Или мило перекатывался с пятки на носочки, надув, будто в обиде, щёчки. Алекс вообще выглядел таким неловким, очень сильно напоминал Тедди. И по движениям, и по походке, и, даже, по мимике. Что-то было в этом парне родное и знакомое, даже в чертах его лица… Точно, Тедди! Что Алекс сказал? «Сопли жуёт?» Он плачет там и ждёт её, а она стоит тут и лясы чешет с левым охранником?  — О, Боже! Тедди! Я ужасная сестра! Извини, мне нужно скорее идти! — она тревожно махнула рукой в сторону и развернулась наполовину, уже откровенно убегая от общения. Но, тем не менее, вежливо посмотрела на Алекса, ожидая какого-нибудь там кивка или одобрения. Но на его лице она застала только улыбку. Увидев, что на него смотрят, он не сдержал веселого «пфыка», и быстрым шагом обогнал девушку.  — Пошли, я провожу тебя через служебную лестницу. Так будет быстрее.